Читаем Маркус онлайн бесплатно
Светлые волосы аккуратно уложены, ни одна прядь не выбивалась из идеальной прически. В его глазах — прозрачно-голубых, как летнее небо — плясали озорные искорки. Он всегда встречал клиентов фирменной полуулыбкой, в которой читалась и снисходительность, и искренний интерес.
В руках он держал не бокал с вином, как многие его коллеги, а тонкую папку с делом, которую перелистывал с ленивой неторопливостью человека, абсолютно уверенного в своей правоте. Его голос — низкий, с легким налётом бархатистости — способен и успокоить разгневанного клиента, и заставить покраснеть зарвавшегося оппонента в зале суда.
В его кабинете всегда витал легкий аромат дорогого одеколона, смешивающийся с запахом свежемолотого кофе. И когда он поднимался, чтобы проводить очередного клиента к выходу, его походка — легкая, почти танцующая — заставляла оборачиваться даже самых серьезных юристов.
Поговаривали, что в зале суда он способен превратить любой, даже самый безнадежный случай в победу. А его фирменная фраза "
Полина прошла в кабинет с величием истинной королевы. Держалась она под стать своей походке: прямая спина, горделиво вздёрнутый подбородок. Безупречно сидящее черное платье-футляр подчеркивало стройную фигуру, а локоны оттенка золотой песок, уложенные в элегантную прическу, мерцали в свете люстр. Её взгляд — холодный и пронзительный, как зимнее море — скользил по обстановке, затем переключился на адвоката.
Вадим встал из-за стола и протянул руку:
— Добрый день. Вы, должно быть, госпожа Самойленко? Меня зовут Вадим Мартынов.
Она пожала ладонь едва заметно. Взгляд казался холоднее январского льда.
— Да. И давайте сразу перейдем к делу, — она бросила на стол папку с документами, страницы зашелестели.
— Присаживайтесь, — адвокат указал на кресло. Голос оставался спокойным. — Я ознакомился с вашим делом. У вас есть брачный договор?
— Есть. И в нём чётко прописано: за измену супруг теряет права на всё имущество.
Вадим подавил улыбку и вежливо поинтересовался, может ли он взглянуть на документ.
— До прошлой недели он лежал вместе со всеми моими бумагами, а потом пропал, — Полина развела руками, будто расписывалась в собственной некомпетентности.
— Что ж, хоть этот пункт и кажется мне… весьма любопытным, боюсь, это условие не имеет никакой юридической силы.
Клиентка всем телом подалась вперёд.
— Не имеет силы? — её голос понизился до шёпота, а затем резко набрал звучности. — Мы оба подписали этот договор! — она отчаянно сцепила пальцы в кулаки.
— Именно, — мягко подтвердил Вадим, затем добавил более твёрдо, — брачный договор регулирует только имущественные отношения. Моральный аспект, к какому, безусловно, относится супружеская измена, ему неподвластен. Это, простите за прямоту, вопрос доверия самих супругов и этих этических принципов.
— И что же мне делать? — Полина порывисто поднялась на ноги, лицо перекосила ярость. — Просто отдать ему всё? Поднести на блюдечке с голубой каёмочкой?
Её глаза сверкали, как драгоценные камни. Злость в них перемешивалась с горькой обидой.
Вадим вздохнул.
— К сожалению, закон именно таков. Мы можем претендовать на справедливое разделение имущества. Если, как вы говорите, в брачном договоре и впрямь есть пункт, карающий любого из супругов за прелюбодеяние, мы легко признаем документ недействительным и затребуем справедливого раздела всего совместно нажитого имущества: половина на половину. Скажите, у вас есть несовершеннолетние дети?
— Да, двое сыновей. Старшему исполнилось двенадцать, младшему — чуть больше года. Простите, вы сказали: "
— Понимаю ваше возмущение. Вам кажется закономерным наказать супруга, предавшего ваши с ним чувства, — Мартынов посмотрел ей прямо в глаза, выражая сочувствие. — Однако месть — это блюдо, которое подают холодным, а я своим клиентам советую подавать его ещё и в рамках закона.
В случае, если ваш брачный договор существует и заключен по всем правилам, — я имею в виду отсутствие пункта о потери имущества из-за прелюбодейства, — в нём чётко прописана процедура раздела собственности в случае прекращения родственных связей. Как я понимаю, по договору вы остаетесь ни с чем? — Самойленко нервно кивнула. — Вот это я и называю справедливым разделом имущества: не по контракту, а по чести и совести. Тем более у вас несовершеннолетние дети. Вы просто обязаны будете договориться, если действительно хотите развестись.
Полина, казалось, задумалась над его словами. В кабинете повисла долгая пауза.
— А если я откажусь от развода? — эмоционально предположила она. — Заставлю его пожалеть о своих поступках! Пускай поунижается, поумоляет меня.
Её пальцы снова сжались в кулаки. Костяшки побелели.
