Читаем Маркус онлайн бесплатно
В их прошлую встречу он выдумал отключить Илью от аппаратов жизнеобеспечения, размахивал буклетами частного пансионата, куда намеревался поместить маму, и обещал, что выплатит все долги по ипотеке. Якобы безвозмездно, по доброте душевной.
Больше всего её разъярило то, что втайне от окружающих она мечтала о чём-то подобном. Разом решить все проблемы, словно точным ударом ножа — хрясь, и отсечь всё ненужное. Вот только этим ненужным были два самых родных человека: мама и муж. Какими глазами она будет смотреться в зеркало, если допустит это?
Не желая и дальше вариться в собственном соку, она спустилась на пол, встала перед мужчиной на колени и положила руки на пряжку ремня.
— Хочешь мои губы на своём члене? — без всякого кокетства спросила она. Строго и деловито.
Гена вобрал в кулак неаккуратный пучок у неё на затылке и ткнулся бедрами ей в лицо.
— Сучка, — процедил он сквозь зубы, — конечно, хочу.
Больше не было щемящей душу нежности, чувственных ласк или добрых словечек, которые заставляли сердце обливаться кровью. Лишь его дикий голод и её мастерство. Он пользовался ей, толкался в горло с ошеломляющей силой, хрипел от удовольствия и глухо рычал в потолок, пока по её щекам катились слёзы и грудь жгло от недостатка воздуха.
Она прекрасно понимала, что делает. Наказывает себя за связь с ним, за ту зависимость, которая развилась под гнётом обстоятельств. За мимолётно вспыхнувшее влечение.
В их первый раз всё было иначе. Она получила истинное наслаждение, отдавалась ему с такой охотой и самозабвением, что наутро возненавидела себя. С тех пор она никогда не позволяла себе испытывать удовлетворение с ним. Только после, когда оставалась одна, и тело всё ещё помнило его ласки, а между ног приятно саднило от его натиска.
Но сегодня проверенная схема дала сбой. Гена высвободился из захвата её губ ещё до того, как достиг экстаза, поднял с колен и крепко обнял.
— Какая же ты дура, Мина, — зло заключил он, собирая её слёзы губами. — Просто дурища.
— Уйди, пожалуйста, — попросила она, но вопреки словам перекрестила руки на его шее и всхлипнула. — Скажи мне, зачем тебе это? Зачем помогать мне? Тебя ведь признали невиновным в той аварии.
— С юридической точки зрения — да. А с позиции совести всё выглядит иначе. Я продолжаю радоваться жизни, тогда как ты медленно себя убиваешь. По-твоему, я должен спокойно на это смотреть?
— При чём здесь я? Ты не меня сбил, а моего мужа.
— Но знаю-то я тебя, а не его, — сказал Гена, будто это что-то объясняло. — Давай я завтра привезу сиделку и няню, мы вместе куда-нибудь сходим, выпьем по бокалу вина в хорошем ресторане. Тебе нужно выбраться из этих стен хотя бы на один вечер.
— Если я соглашусь, мы сможем заменить ресторан на гостиницу? Я мечтаю хотя бы раз выспаться.
Гена тихо рассмеялся.
— Впервые девушка зовёт меня в постель с целью поспать. Считай, что мы договорились. Заеду за тобой после работы, — он всё-таки умудрился запечатлеть на её губах долгий и жаркий поцелуй, затем отстранился, застегнул брюки и добавил. — Не провожай.
Когда она спустя пять минут прокралась в прихожую, чтобы запереть дверь, нашла на столике в прихожей пухлый бумажный конверт со стопкой ярких оранжевых пятитысячных купюр. И только тогда позволила себе разреветься в полную силу.
Гена сдержал слово и на следующий день забрал Амину с работы, отвёз домой, где их уже ждали няня и сиделка. Около часа ушло на то, чтобы проинструктировать обеих женщин о том, что любят и в чём нуждаются их подопечные. С няней Амина разговаривала мало: Ванечка рос беспроблемным ребенком, кушал, что дадут, играл, во что предложат, охотно засыпал под мамины сказки и капризничал крайне редко. Характером он пошёл в отца. Лёгкий на подъем, бесконфликтный, улыбчивый. Всякий раз, глядя в зеленющие глаза сына, Давыдова умилялась их схожести и сгорала от тоски по мужу. Никакие обаятельные Гены никогда не займут в её сердце и сотой доли того места, что принадлежало Илье. Для неё он оставался всем: луной, звездами, небосклоном, другом, братом, любовником.
Большая часть наставлений предназначалась сиделке, и по тому, какие вопросы та задавала, Амина быстро поняла, что перед ней настоящий профессионал своего дела.
На прощание она обняла сына, чмокнула сладко пахнущую макушку и пообещала, что вернётся рано утром, когда мальчик будет ещё спать. Маму она тоже обняла, хоть та и шарахнулась от дочери, как от прокаженной.
Они остались вдвоём в салоне дорогой иномарки. Прежде чем завести двигатель, Гена взял её за руку и уточнил:
— Точно не хочешь где-нибудь поужинать?
— Только сон. Это единственное, о чём могу думать.
