Читаем Любить девушку брата онлайн бесплатно
Раненое плечо тут же простреливает болью, но мне плевать.
Пытаясь собрать себя обратно, вернуть, потому что рядом с этой девушкой меня всегда ведёт не туда. Всегда, но не в этот раз. Не сегодня.
— Зачем ты приехала?.. — хрипло спрашиваю я, медленно открыв глаза.
В ответ тишина. Она ничего не отвечает, и это бесит ещё сильнее.
Я медленно поворачиваю голову к ней, сразу натыкаясь на её взгляд.
Чёрт. Внутри будто снова что-то рвётся, пробуждая старые, незажившие раны.
Потому что я слишком хорошо знаю эти глаза. Знаю этот прожигающий взгляд. Знаю, что после него обычно становится только хуже.
Моя челюсть сжимается так сильно, что начинают болеть скулы.
Я смотрю на неё холодно, без капли когда-то тёплых чувств. Со злостью, которую уже даже не пытаюсь скрывать. Потому что только злость и помогает держать дистанцию. Потому что, только злость единственное что у меня осталось. Только она спасает от всего остального. От того, что когда-то было. От того, что до сих пор не сдохло внутри до конца.
Она сидит слишком близко ко мне. Запах её духов тут же забивается в лёгкие. До боли знакомый. Едкий.
И меня это бесит. Бесит, что я помню, что реагирую. Бесит, что даже спустя время рядом с ней внутри что-то трещит по швам по швам.
Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки, не отрывая от неё взгляда.
Потом нервно усмехаюсь.
Криво, злобно. Без капли тепла, которого уже не осталось внутри.
— Ну? — мой голос хриплый, уставший, опасно спокойный. — Я жду объяснений.
Она смотрит мне прямо в глаза, без каких-либо эмоций. Спокойно для человека, которого ненавидят всей душой. И это уже начинает конкретно выводить меня из себя.
В салоне машины тесно, и душно. Тишина давит на виски. Я чувствую её запах — сладкий, знакомый до отвращения. Чувствую её присутствие слишком остро. И от этого внутри всё сильнее поднимается старая, вязкая боль, вперемешку со злостью.
Она медленно подаётся ближе, от чего я мгновенно напрягаюсь, каждой мышцей. Но я не двигаюсь.
А потом её пальцы касаются моей щеки. Нежно. Будто между нами, блядь, ничего не произошло. Будто она имеет право ко мне прикасаться после того что сделала. И в этот момент внутри меня окончательно срывает стоп-кран.
Потому что я больше не чувствую ничего. Ни тепла, ни тоски, ни желания. Только ненависть. Густую, и чёрную. Такую, от которой сводит челюсть.
Я резко перехватываю её запястье, совершенно не заботясь об аккуратности. Останавливая её руку на полпути.
Она едва заметно вздрагивает.
А я сжимаю лишь сильнее. Не до боли, но достаточно сильно, чтобы поняла. Нельзя. Больше нельзя ко мне прикасаться. Никогда.
Я наклоняюсь ближе, не отрывая взгляда от её зелёных глаз. Когда-то я в них тонул. Когда-то готов был ради них всё разнести к чертям. Я сдохнуть был готов… Я был одержим ею…
Сейчас же внутри осталась только ледяная пустота. И злость.
— Не смей прикасаться ко мне, — шиплю ей прямо в лицо.
Голос низкий, предупреждающий. На грани чего-то опасного.
Она смотрит на меня не моргая, без страха. Без слёз.
И это бесит. Потому что любой другой на её месте уже давно бы понял — я не тот человек, к которому стоит лезть.
Но Эвелина всегда была особенной. Всегда умела вскрывать меня изнутри. Даже сейчас.
Она медленно переводит взгляд на мои пальцы, сжимающие её запястье.
Потом снова поднимает глаза на меня.
— Я соскучилась… — её голос звучит тихо, с легкой хрипотцой.
У меня внутри будто что-то с хрустом ломается.
Я несколько секунд просто смотрю на неё.
Потом медленно усмехаюсь. С ненавистью. Так, что самому противно от этого.
— Соскучилась?.. — хрипло повторяю я. — Ты, блядь, серьёзно сейчас?
Я смотрю на неё ещё секунду.
И вдруг неосознанно начинаю смеяться. Громко. Так, что самому от этого смеха становится мерзко. Потому что внутри уже не злость даже. Там что-то гораздо хуже. Что-то давно сгнившее.
— Соскучилась… — повторяю, качая головой. — Охуеть просто.
Эвелина молчит, только непонимающе моей забавы, смотрит на меня своими зелёными глазами.
Теми самыми глазами, из-за которых я когда-то окончательно потерял голову.
Я резко и грубо отталкиваю её руку от себя. Так, словно её прикосновение обжигает кожу. Хотя так и есть.
Потом дёргаю вверх футболку. До рёбер. До старого шрама, пересекающего бок. Длинного, рваного. Уродливого.
Я помню каждый сантиметр этой отметины. Каждую секунду той ночи. Каждый вдох. Каждый грамм боли.
И самое страшное — помню, из-за кого всё произошло.
Я вижу, как её взгляд падает на шрам. Как на секунду меняется выражение её лица.
И меня перекрывает окончательно.
— Любуйся, — шиплю ей в лицо, с ненавистью глядя прямо в глаза. — Вот этим закончилось твоё последнее «скучаю». И помнишь что сделала ты?!
Артём.
Стоит мне увидеть слёзы в глазах матери — и внутри всё мгновенно падает куда-то вниз. Как будто меня не ножом полоснули по плечу, а со всей силы в грудь ударили.
Черт… Только не это. Что угодно, только не её слёзы.
Я могу спокойно смотреть на кровь. На драки, разбитые лица. Могу жёстко разговаривать.
Посылать нахрен. Меня давно уже мало что цепляет.
Но мама...
Это другое. Всегда было другим.
