Читаем Лесоруб (СИ) онлайн бесплатно

====== Часть 1 ======

— Как тебя зовут? Скажи, ну скажи…

Я аккуратно, стараясь не повредить хрупкого тельца, переместил льнущего с нежностями, что-то восхищенно лопочущего про мои альфячьи плечи блондинчика со своих коленей на бедра активно бухающего рядом со мной у барной стойки Захарки и подпер подбородок кулаком, охваченный пьяной печалью. Еще одно омежье чудо, залив обоняние и зенки алкогольными коктейлями, попутало горизонты и приняло меня за альфу, Господи. Какое уже по счету за этот обещавший быть хорошим вечер, десятое, двадцатое? Надо бы спросить у Захара, может, он знает? Я-то давно сбился со счета, а смысл?

Приподняв голову, я уставился на друга детства тяжелым мутным взглядом. Тот, прижимая к мощной груди отбивающегося, испуганно пищащего омежку, на меня, вестимо, не смотрел — занят же. Чем-чем, удерживанием потенциального партнера на ночь. Очередного, ахха, грозящего испариться, как и остальные — габариты альфы пугали здешних прелестников до истерики.

— На хлебни, — уговаривал Захарка парнишку, с легкостью перекрывая гулкими раскатами своего баса грохот музыки. — Настоящий Егерь, не разведеный колой, клянусь.

Смешно, но очень грустно, и, похоже, безнадежно — омежка утекал буквально между пальцев, отнекиваясь и закрываясь ладошкой. Глазюки у чуда были размером с блюдце, в них плескался животный ужас. Наверняка протрезвел малыш, пощупав Захаркины литые мышцы и представив соответствующий его мощи член с узлом.

— Пей, я сказал! — от рыка моего друга содрогнулась чистая посуда в баре. — Достал!

К моему огромному удивлению, блондинчик подчинился, припал губками к краю сунутого ему под нос Захаркой стакана. Заглотал, кривясь, остро пахнущую травами темно-коричневую жидкость и опять поплыл.

— Ой, крепко! — хихикнул, махом вылакав примерно треть и отстранившись. — Язык жжет, горло дерет!

Красота сладко жмурился, потираясь разрумянившейся щечкой о скулу придерживающего его под узкую спинку гиганта.

Такой милый, смешной и кукольно хорошенький, ресничками густыми подкрашенными помахивает, пухлый яркий ротик округлил очаровательной буковкой «о». Малорослый, в талии тонюсенький, соплей перешибешь — сущая тростиночка. Если Захарка надумает натянуть парнишку, порвет напополам. Пора спасать.

— Мы отлить, — я цапнул омежку под мышку и стащил с бедер друга на пол. — Идем-ка, срочно.

Чудо ожидаемо уперлось, выставило локоток.

— Нам в разные туалеты, — вякнуло оно, взъерошиваясь.

Глупое чудо. Под громкий хохот окружающих я схватил блондинчика в охапку и понес по направлению к туалетам. Омежка верещал и отчаянно дрыгал ногами, теряя туфли. Достигнув нужной, закрытой, двери, я толкнул ее плечом и вместе с тщетно сопротивляющейся светловолосой красотой ввалился внутрь.

— Я омега, — сообщил блондинчику. — Не ссы. Точнее, ссы, вот пустая кабинка, вот писсуар, на выбор. И больше с моим другом Егерь не пей, у вас разные весовые категории. В больнице окажешься с рваной жопой.

Не верящий в то, что я омега, парнишка не торопился доставать краник.

— Отвернись! — потребовал неверным голоском.

Я лишь хмыкнул и шлепком под поджавшиеся в испуге ягодички отправил дурачка в кабинку. Ну, не показывать же чуду лишенное узла хозяйство, честное слово. Не верит и ладно, мне его вера нахуй сдалась. Спровадить подальше от Захарки, остальное приложится по ситуации.

Пока парнишка писал, я тоже отметился, в писсуар, застегнул ширинку и покинул помещение туалета, озираясь на ходу в поиске какого-нибудь подходящего Захарке омеги покрупнее и покрепче. Эх, мелкая мелкота. Некормленные тощие немочи, не чета омегам нашего с Захаркой лесного края. Придави чуток любого — получится мокрое место. Хоть сам под Захарку ложись, но нельзя — с друзьями детства не трахаюсь. Принцип.

Вылетевший откуда-то сбоку кулак, явно принадлежащий альфе, я ловко блокировал предплечьем, а вздумавшего подраться незнакомца толкнул обеими ладонями в грудь, отшвыривая прочь. Прочь, — бетонная стена, — не дрогнул, стоял мертво и незыблемо. Не повезло незнакомому альфе, блядь, лопатки о бетон зашиб.

— Бьешь омег, подлюка? — вопросил я напевно, без особого размаха впечатывая гаду в солнечное сплетение каменно-твердые костяшки — заслужил. — И не стыдно нигде?

Приколоченный мною парень попытался сложиться пополам и не преуспел — я продолжал прижимать его к стене, — хватал ртом воздух, размышляя, блевануть или погодить. Наверно, он сейчас лихорадочно вынюхивал во мне омегу. Очевидно, таки вынюхал — отдышался и проблеял, смутясь:

— П-прости-те, я нечаянно… Тут темновато…

Я игриво подмигнул неудачнику и отшагнул назад. Ага. А в ноздрях у тебя вата. Прежде чем лезть драться, изволь носом поработать.

— Живи, — разрешил, недобро оскаливаясь.

Альфа порскнул от меня так, что каблуки засверкали. Ох, Господи. Не сиделось мне у себя на севере, зачем, спрашивается, подался в универ? Городские альфы портки мочат и заикаются, со мной пообщавшись даже минуту. Ни поцеловаться толком, ни потрахаться. С кем скорую течку коротать, загадка. Придется привычно удовлетворяться вибратором. Ну неужели я такой урод?

«Не урод, — зашептал мной не дремлющий, здравомыслящий внутренний голос. — Просто ты слишком высокий и накачаный для омеги. Попробуй поискать партнера на течку в клубах для разных извратов-альф, которые однополые отношения предпочитают. Эти тебя на части разорвут».

Эх. Я бы поискал, но Захарка не изврат и в такие клубы ходить отказывается наотрез. А я без него — никуда. Или вдвоем, или в общаге пиво пить перед телеком, закусывая воблой. В общем, беда у нас с другом с половой жизнью, мозоли на наших рабочих ладонях продолжают твердеть…

— Эй… — кто-то тронул меня за руку, я обернулся и недоумевающе вздернул бровь — зашибленный «прочью» альфа протягивал мне полный чего-то пузырящеся-розового бокал, смотрел, белозубо улыбаясь. — Ты не сердишься? Примешь примирительный коктейль?

Я окинул парня оценивающим взглядом и кивнул, разрешая знакомство. Симпатичный шатен лет, примерно, двадцати пяти, хорошо одет, чуть выше меня ростом, явно регулярно посещающий качалку. На течку вполне сгодится, и не только на течку. Достойный экземпляр.

— Глеб, — представился шатен.

Я принял у него бокал, принюхиваясь — пахнет хвоей, м-м-м, родной запах леса, зачет, и тоже улыбнулся, гораздо приветливей:

— Инге. Очень приятно.

Да, меня зовут Инге, странное имя для русского севера, не отрицаю. Особенно при фамилии Фролов. Это имя досталось мне в память о хуй знает сколько раз прапрадедушке норвежце, оружейных дел мастере, когда-то давно, еще во времена царя Пёдра Первого приехавшем в Россию на заработки и застрявшем в ней навсегда. По откопанным моим отцом в архивах историческим документам, этот Инге был омегой абсолютно альфячьих статей, обладал несгибаемым, железным характером, построил на севере России несколько фабрик, выпускающих пушки и вышел замуж за обедневшего дворянина Фролова. Иной информации века не сохранили.

— Танцевать любишь?

Я глотнул коктейля, с облегчением перевел дух, — кисловатая, приятная омежья винная пакость, терпимо, авось не отравлюсь, — и охотно подтвердил «люблю и умею». Альфа, не медля, подставил локоть, вести меня на танцпол.

И мы пошли танцевать, axxa. Я совершеннолетний, мне уже есть девятнадцать. По закону Российской Империи имею право свободно выбирать себе партнеров, выходить замуж и разводиться, рожать и воспитывать собственных детей, отбывать наказания за совершенные преступления в тюрьмах для взрослых и распоряжаться принадлежащим мне движимым и недвижимым имуществом. ...И покупать без ограничений сигареты и алкоголь.

====== Часть 2 ======

Глеб целовался, в принципе, недурственно, но без хищного альфячьего напора, то ли примеривался, то ли робел. Скучновато.

— Ты кусаться вообще умеешь? — спросил я, слегка приплющивая парня к колонне, за которой мы спрятались от посторонних любопытных взоров. — Битвы языков устраивать? Я пьяный, мне хочется.

Тот вместо ответа попытался освободиться, ну, я и отпустил. Зачем принуждать человека?

— Пахнешь как омега, а ведешь себя как альфа! — брюнет обвиняюще наставил на меня палец. — Может, ты вовсе никакой не омега, а отдушкой специальной набрызгался?

Блядь. Но привычное уже блядь, с грустной горчинкой. Омега я, омега, скоро потеку, между ягодиц у меня уже мокро, низ живота тянет сладкими спазмами. Член, который без узла, налился кровью, оттопырив ширинку, пульсирует и ноет, просит продолжения банкета. Приласкал бы кто-нибудь, в рот взял…

Наверно сегодня не дождусь, зря надеюсь. Ну, шарахаются от меня городские альфы!

Ой! Глеб без предупреждения шмякнул спиной о колонну и тяпнул больно за нижнюю губу зубами, зарычал в лицо. Здорово, еще!

— Повтори! — взмолился я и поплыл, наконец-то ощутив долгожданную альфячью власть, готовый прогнуться и отдаться сильнейшему.

Омега есть омега. Ничего странного.

Глеб кончиком языка нежно очертил мой приоткрывшийся в довольном стоне рот по контуру и снова зарычал, на этот раз чуть громче.

— Обожаю таких рослых омег, как ты, — шепнул он мне в ухо, обжигая дыханием. — Везде ищу и иногда нахожу. Инге, ты сверху бывать любишь? Трахнешь меня? Презики и смазка в заднем кармане…

Тьфу. А я-то расслабился, а я-то понадеялся, кусок идиота… Достойный альфа, улыбка располагающая…

Прокушенную Глебом губу неприятно саднило. Я лизнул свежую ранку, — солено, — и разочарованно оттолкнул парня.

— Я слишком трезвый для подобного номера, прости, — вздохнул. — Пойдем еще по стаканчику купим, только не вина, чего-нибудь нормального? Чур, платишь ты.

Глеб покивал, соглашаясь. Я уныло тащился за ним к бару и размышлял, получится ли у нас смена ролей. Ну, трахну я этого симпатягу, а дальше? Он меня в благодарность за доставленное удовольствие потом трахнет тоже? Или нет? И вообще, предпочтительней в обратном порядке, омега все же я.

Выскочивший откуда-то из толпы танцующих худенький белокурый омежка оттоптал мне, — талантище, еб, — сразу обе ноги и едва не упал, и я подхватил блондинчика под мышку.

— Привет! — бля, малыш-то знакомый, тот самый, которого Захарка поил, а я отнес в туалет и бросил. — Тебя друг обыскался!

И я вдруг резко, толчком, понял, что абсолютно не хочу трахать Глеба. До тошноты не хочу, или в моем внезапном рвотном позыве виновато смешавшееся в желудке с Егерем вино?

Белокурое чудо смотрело, не моргая, доверчиво протягивало тонкую, украшенную витым золотым браслетиком, обнаженную по локоть руку.

— Идем! — звало. — Захар беспокоится!

Я принял тонкие прохладные пальцы омежки в ковшик ладони и трусливо позволил малышу увести себя от Глеба в противоположную от бара сторону. Допьюсь до нужной кондиции и отыщу попозже. Ну не озверел я пока от спермотоксикоза настолько, чтобы альфам засаживать! Дозреть должен!

Блондинчик подпрыгивал на каблучках невесомым зайкой, тянул куда-то.

— Быстрее! — торопил он, постреливая по сторонам глазками. — Быстрее! Ты же не отдашь своего друга какой-то наркоманской модельке?

Шустренький малыш, заводной, похоже. Был бы я альфой, непременно бы с ним замутил.

— Что за моделька? — я постарался ускориться, уж больно стало любопытно, кого Захарка нашел.

Модельки — высокие и выносливые создания, привычные к большим нагрузкам. Подобный омега, по идее, может выдержать Захарку, но наркотиков не приемлю ни я, ни мой друг. Наркомана пинком под зад!

Повисший на Захарке омега и правда оказался весьма высоким, нo тощим — просто жертва концлагеря! Его спина в глубоком вырезе полыхающей пламенем блузки пугала выпирающими позвонками и торчащими лопатками. Точно торчок, или анорексик, одно из двух. Мордочка у модельки была точеная и смазливая, густые черные волосы омега заплел в длинную, мудреную, достигающую поясницы косу, курил, выдыхая в потолок дым, тонкую коричневую сигаретку.

«Эффектный товарищ получится, если подкормить его с полгодика и погонять в спортзале, мышцу подкачать, — решил я, — и очевидный поблядошка. Наверняка растянут множеством альфячьих хуев так, что ведро со свистом пролетает. Захарке на потрахаться одну ночь сойдет».

Не подозревающий о моих мыслях брюнет смолил сигаретку с видом звезды. Пожалуй, он меня бесил, выпендрежник. Не тело — кожа и кости. Фи, помять нечего. И жопка плоская.

— Его Артем зовут, — позабытый мной блондинчик затеребил меня за рукав. — Артем Лисецкий. Знаменитый манекенщик, на обложки журналов снимают. Великолепен…

В голоске чуда явственно прозвучала сдерживаяемая из гордости зависть.

Я уставился на дурачка как на… дурачка. Лично на мой северный вкус Артем был никакушкой.

— Кто, по-твоему, красивей, я или он? — я равнодушно отвернулся от модельки и покровительственно обнял парнишку за поникшие плечики.

Омежка застенчиво улыбнулся.

— Он! — ответил убежденно. — Ты мускулистый и грубый, что ли.

Расстроиться и закомплексовать я не успел — Захарка вдруг вскинул голову и соизволил заметить меня.

— Инге! — радостно завопил альфа. — Ты нашелся! Скорее двигай сюда, я тебя кое с кем познакомлю! Это Артем! Скажи, он обалденный?

Я вяло подтвердил «да, обалденный» и ужасно пожалел, что отверг ухаживания Глеба. Теперь любоваться, как мой друг тискает модельку, без пары? Тоска. И блондинчик исчез, вот только вроде здесь стоял. Никому-то я не нужен с моими широкими не омежьими плечами и альфячьим ростом. Плак.

Хуй, а не плак. Рано слезы лить. Палка от швабры Артем нужен, ему пара отыскалась перепихнуться, отыщется и мне. Где этот Глеб?!

— Ты зачем убежал? — бля, Глеб.

Обнял сзади, щекочет дыханием шею. И блондинчик рядом с ним, протягивает пластиковый стакан с чем-то темным. В жидкости — кубики льда.

— Мы принесли Егерь! — он счастливо сиял, солнышко и солнышко. — Специально для тебя! Давай набухаемся, будем танцевать и творить разные глупости?

Милый, славный малыш, добрая душа. Позаботился обо мне. Не Захарка. Не Глеб. Зеленый пацан. Чуткое к чужой боли сердечко…

— Огромное спасибо! — я выдохнул, чувствуя — отпускает под ребрами, и разулыбался, свободный.

Друзья есть. Симпатичный альфа для секса есть, пусть и с прибабахом. Выпивка есть. Танцпол есть. Музыка неплохая и вся ночь впереди. Живу!

Увы, ни набухаться, ни потанцевать не получилось — едва мы, компанией, двинулась к танцполу, нас окружил с десяток внушительного вида альф.

— Омег наших клеим! — крикнул кто-то из них злобно, замахиваясь на меня бутылкой из-под пива. — Сейчас огребете, уроды!

Удар я, разумеется, отразил, потом второй, третий, увернулся от четвертого, и началась свалка, когда уже и не поймешь, кто кого и чем конкретно лупит. Визжали перепуганные омеги, орали альфы и беты, мои кулаки беспощадно сминали чью-то плоть, кто-то точно так же вколачивался в мою… Ад и боль. Крошево зубов, по счастью, чужих.

Удары, удары, удары. Вспышка, тьма.

Очнулся я на улице, под моросящим дождем, сидящим на ступеньках крыльца. Мрачно молчащий, хмурящийся Глеб с окровавленным лицом поддерживал меня, кренящегося вбок, одновременно подмышку и под подбородок. По-омежьи навзрыд причитающий «убили, убили!!!» Артем в блузке без правого рукава прикладывал мне к заплывающему фингалом левому глазу завернутый в кусок алой ткани лед. У моих широко расставленных ног, в самом низу лестницы, Захар хлопотал над рыдающим блондинчиком.