Читаем Лес онлайн бесплатно

В лесном полумраке тихо. Редкий свет прорывается через кроны и пузырится на гладких стволах.

Лес такой плотный, что у меня вот-вот начнется приступ клаустрофобии. Деревья, деревья, деревья. Со всех сторон. Как в гробу заперт.

Ровные широкие стволы – в два-три обхвата. Вершины распадаются на каскад зеленых с оттенком в нежно-голубое зонтиков – торчащих во все стороны веток с бахромой из очень узких, так что их можно принять за хвою, листьев. Мох ползет по стволам, аккуратными темными языками.

Торчат плоские корни, как гребни, как спины рыб. По пять-шесть штук, корни протянулись от каждого дерева, переплетаются и врастают друг в друга в четком геометричном порядке, словно весь лес – это единая структура, чертова грибница.

Перебираться через такие корни, все равно что участвовать в беге с препятствиями. Удобнее скакать по самим корням. Поверху. Толстые, прорезиненные подошвы ботинок почти не скользят по их мшистой поверхности.

Корни образуют ячейки наподобие улья, причудливой, но строго геометричной формы – шести- и пятигранники. Внутри эти ячейки на глубину пары ладоней завалены подгнившими листьями-иголками. Если поворошить этот лиственной наст, то наружу выползает ком белесых длинных червяков, похожих на обычных земных, дождевых. На воздухе они быстро сохнуть и теряют активность.

Там, в этих ячейках, кроме вороха листьев и червей, есть еще кое-что. Примерно в отношении один к сорока можно найти то, ради чего я вообще скачу по корням, ворошу палую листву, ношу тяжелый прорезиненный костюм и чертову маску, от которой у меня уже началась экзема на лице.

Цветок. Продолговатый, не больше 20 сантиметров стручок, треснутый вдоль, а внутри сочное, жирное месиво. Пальцы в резиновых перчатках осторожно отделяют мягкие защитные листы, обнажая красное или редко пурпурное тугое тело – плотное скопление лепестков в клейковине. Теперь цветок нужно очень медленно вытянуть из стебля так, чтобы корешок, длинный ворсистый хвостик, не оборвался от моего неосторожного движения. На Базе принимают и без хвостика, но считают за брак и платят за такой, оборванный, вполовину меньше. Цветок без «хвостика» невозможно хранить дольше пары дней – его сразу нужно пускать в переработку и концентрат вытяжки получается не такой плотный.

Я еще никогда не видел раскрывшийся цветок. И никто не видел. Компания особо отмечает количество нулей в вербовочных буклетах, которые достанутся тому, кто сорвет цветок с распустившимся бутоном. Сами-то они не могут заставить цветок раскрыться, несмотря на то что возятся с ними уже лет пять. Цветок раскрывается сам и только когда туман. А когда туман, я сижу в Модуле, и выйти во это время меня не заставит ни один цветок. И никакой повышенный бонус от Компании.

Краем глаза я заметил человеческую фигуру в белом защитном костюме, метрах в десяти за стволами деревьев, и тут же рефлекс бросил меня вниз, в вязкую массу листьев и червей.

***

Здесь лес обрывался и сразу за ним начиналось поле. Модуль лежал белой черепахой на самой границе.

Я огляделся, за спиной все также неподвижно высились стволы, вот только посветлее и мха на них почти не было. Паника внутри почти улеглась. Сердце монотонно долбило свой ритм. Только в башмаках хлюпало от пота, да маска запотела по углам.

Я отжал ручку Модуля и зашел внутрь. Поставил блокиратор на замок, впервые за пару месяцев. Опустил пустой ранец на полку – букет сегодня собрать не получилось. Итого минус пять к плану. Не критично. Я иду с опережением. Две-три пустые смены могу себе позволить.

Через специальную камеру, где система сдула с меня враждебные пылинку и продезинфицировала, я прошел в раздевалку, где достал из защитного футляра навигатор, снял балахон с капюшоном, костюм, ботинки, перчатки и наконец маску. Кинул мокрую от пота футболку в угол. Потом в одних трусах, с навигатором в руке поднялся наверх в жилую часть Модуля с прозрачными вставками-окнами. На полу матрас, рядом стол, на нем станция с мигающим монитором.

Я подключил навигатор к монитору, и вызвал Базу, одновременно выскребая из-под матраса приплюснутую бутылку вискаря «Небесный апостол».

Успел хлебнуть из горлышка, когда в динамиках зашуршал знакомый голос Нины. Хорошо, что сейчас Нинина смена. Нина кажется мне помягче, чем остальные. Участливее. С нашим братом собирателем Компания особо не церемонится. А у Нины приятный голос, с такой волнительной хрипотцой. И глаза. Большие, ореховые. Или я что-то путаю и фантазирую в одиночестве. Но все равно необходимо быть осторожным. Не хватало чтоб они решили, что у меня поехала крыша.

– База, это Модуль 237, – начал я.

– Здравствуй, Харон. Что там у тебя? По моим показателям на твой стороне разгар рабочего дня.

Ее голос, дребезжащий в динамиках, наводит тоску. Большие, ореховые глаза. Возможность перемещаться без защитной маски. Без тяжелого костюма. Горячая пища. Горячий душ. Что-то кроме одинокой бутылки «Апостола» из пайка. Что я ей скажу? Как задать тот вопрос, из-за которого я, бросив делянку, оставив вешки, спустив псу под хвост еще три часа в и без того коротком временном окне, отведенном на работу. Что меня так обеспокоило?

– Нина, – начал я, – у меня похоже проблема с внешней оболочкой модуля. Есть вероятность потери герметичности.

Всего лишь глубокая царапина. Ни о какой потери герметичности речи не идет, но о таких вещах я обязан докладывать. Так что формальный повод для беспокойства у меня есть. Не могу же я сказать, что видел кого-то в лесу. Может видел. Может не видел. Может показалось.

– Ты уже сообщал об этой проблеме, Харон. Она усугубилась?

– Нет.

– Не переживай, Харон. Это нормально. Три месяца в одиночестве и становишься мнительным. Ничего не кажется больше? Тут на юге, Ламер, помнишь, такой маленького роста, почти карлик, две смены ловил анаконду. Представляешь? Здесь, анаконду. – Я не видел, как Нина улыбнулась, но по сценарию нашей беседы, она сделала именно это. Я должен почувствовать ее улыбку. Операторы обязаны задавать определенный тон при общении с Собирателями. Потому что Собиратель может сойти с ума, а оператор – нет. Оператор – это островок безопасности. Там всегда все хорошо. На той стороне.

– Нина, а как близко ко мне другие модули. Кто-то еще работает в моем секторе?

Черт. Зачем я это спрашиваю? Я и так знаю ответ. В тридцати километрах, на север, если прямо через лес, база японцев. На востоке целая россыпь модулей разных корпорация и стран, но, чтобы попасть к ним надо преодолеть почти отвесную скалистую гряду. И все. Дальний форпост. Нужно хорошо постараться, заслужить, чтобы оказаться здесь на непаханой делянке.

– Нет, – помолчав ответила она. Вот эта заминка, она мне показалась? А интонация? Настороженность в голосе?

– Исключено, Харон, – продолжила Нина обычным голосом. – Наши все работают по другим секторам, ты вообще один на юго-западе. Если не считать японцев. Но японцы ровно через лес, там при всем желании не пройти.

Я облизал сухие губы и снова хлебанул «Апостола». Что сказать? Мне показалось, что я видел человека, одетого в белый комбинезон. И он расставлял вешки, отмечая обследованные места. Такие же вешки, как и у меня.

– А, ну ладно, – я демонстративно зевнул в эфир. – Думал устроить себе перерыв и сходить к кому-нибудь в гости.

– Хорошая идея, Харон. – засмеялась Нина. – Иди к японцам. Только завещание напиши, не забудь.

– Подумаю. Ладно отбой.

– Погоди, Харон. – голос Нины стал мягче, полнее. – Я знаю, как это непросто сидеть там безвылазно, одному. Я понимаю тебя. Если ты захочешь просто услышать мой голос, тебе необязательно придумывать повод.

– Спасибо, Нина.

– У тебя в контракте есть пункт о расслабляющих беседах, но не злоупотребляй ими, – в динамиках зашуршал смех. – Отбой, Харон.

Динамики еще пошипели какое-то время. Человек мне мог показаться. Иллюзия. Галлюцинация. Мираж среди непрерывной стены деревьев. Человек мог мне просто показаться. Но как быть с этим?

Я открыл снимок, сделанный мной на том месте, где я видел еще одного Собирателя. Или не видел. На экране появилось изображение – в тягучей, прелой массе листвы отчетливо проступал отпечаток ботинка. Ботинка с прорезиненной подошвой. Такого же как у меня.

***

Теперь еще дрон!

Дрон рухнул километра за два от Модуля. Просто пошел вниз, зарылся в траву и перестал посылать сигнал.

Запуская дрон, я исходил из того, что незнакомый Собиратель чтобы так свободно шляться по моей делянке должен иметь свой Модуль. И не дальше, чем в километрах пяти-шести. Это с учетом того, что чистый день длится часа четыре, а передвигаться по лесу кроме как на своих двоих невозможно.

Модуль не может встать в лесу из-за плотности деревьев. Их ставят на самой границе леса и травяного поля. Справа от моего модуля, в пределах видимости, расселина, просто трещина, уходящая глубоко вниз на многие сотни метров. Из нее, как мне иногда, кажется, и поднимается этот чертов туман, и наступает грязный день, который длится почти столько же сколько чистый. Но, конечно, я знаю, что туман приходит не оттуда, он просто сидит в этой расселине всегда, как молоко в кастрюле, болтается у самого края. Туман возникает одновременно во всем лесу и в поле. Вдруг. Пара минут и ты не видишь собственные руки, даже если их поднести к самому стеклу защитной маски.

Чертова маска. Она не убивает страх. А делает его только сильнее. Как и этот чертов костюм. Суррогат безопасности. Плацебо. Ты не знаешь, что проникает в тебя при каждом вздохе, что просачивается через поры кожи, что за свет проходит через тебя. Здесь безопасно, говорят тебе. Скафандры не требуются. Но кто это говорит – ученые, работающие на Корпорации? Те самые, которые не могут объяснить, почему на этой планете всего пять-шесть видов живых существ, что такое туман, откуда он берется, да что они вообще знают про эту планету? Что мы знаем про нее, кроме того, что из этих сочных, как налитые и свежие кукурузные початки цветов можно добывать некую вытяжку, которая омолаживает клетки, эффект от которой на долгой дистанции не просчитан, не выявлен, но за которую именно сейчас платят сумасшедшие деньги?..

Выходит, что единственный путь для поиска дроном чужого модуля, это кромка между травяным полем и лесом, идущая на восток на многие километры. Если есть еще один Собиратель, то есть еще один Модуль, и стоять он может только там.

Теперь дрон упал. Ответа на вопрос по чужому Модулю нет. Зато есть новый вопрос – почему упал дрон?

Вытянутые окна на крыше залило туманом.

***

Цапли.

Я их так называю.

Семь-восемь белых птиц одновременно вышагнули из зарослей и зависли у самой границы леса. Я оступился на скользком корне, и они синхронно повернули ко мне свои головы.

Цапли. Не выше метра, белого оперения, на длинных красных ногах, с гибкой шеей, клювом тонким и длинным. Единственные живые существа, кроме червей, которых я видел на этой планете. Они охотятся на червей, вытаскивая их слипшихся в комки из вороха листьев своими похожими на иглу клювами. Цапли кучкуются на границе между лесом и полем, там, где корни деревьев не такие высокие. Ни разу не видел, чтобы они летали. При желании можно легко поймать одну из них – они совершенно не пугливы, как будто у них нет естественных врагов.

Я помахал цаплям рукой. Птицы, если это птицы, так же синхронно отвернулись от меня и принялись ковырять своими клювами между корней. Удивительно одинаковые. Одного оттенка, одного размера, двигаются медленно, попадая в такт друг другу. Словно единый организм. Все в этом мире единообразно. Все одинаковое. Одинаковые деревья. Одинаковая трава. Черви. Цапли. Бедный мир, но в нем как будто нет ничего лишнего. Только местные «цветы» существуют отдельно.

Я обошел цапель по дуге, забрав немного вглубь леса – неизвестно, что за желания у стаи нелетающих птиц на белково-червивой диете. В проклятом костюме и прорезиненном балахоне жарко. В ботинках опять хлюпает.

Одинаковые деревья… Графичная, вот какая она, эта планета. Как химическая формула. Так их рисуют в учебниках. Это правда единственное, что я знаю про химию. Я всего лишь Собиратель.

Я вернулся на границу леса и поля. Цапель уже не видно, их скрывает стена высокой травы.

Поле травы тянется до самых песчаных дюн на берегу Южного океана. Ровный, плотный, словно кто-то аккуратно прошелся газонокосилкой на высоте двух метров газон. В траве вязнут даже вездеходы, а человеку невозможно пробиться через жесткие и узкие стебли. Что там? Кто-то же есть на вершине местной пищевой цепи?

На границе поля и леса ощутимо жарче и значительно суше листья под ногами, ниже корни, хотя сами деревья по размерам не уступают остальным.

Я не заметил его и чуть было не наступил.

***

Не сказать, что он как-то по-особенному красив. В таких случаях, всегда ждешь чего-то необычного…

Я сделал несколько фотографий на навигатор, положив для масштаба линейку. Размером с ладонь, он похож на осьминога. Студенистое полупрозрачное тело и бледно-розовые щупальца-лепестки. Руки у меня немного дрожат. Испугавшись, что неосторожным движением смогу повредить цветок, я снял рабочие перчатки и остался в тончайших резиновых. Через них цветок ощущался жирным и скользким. Живым. Я потянул и цветок на удивление легко вышел из короткого стебля, вытянув за собой невзрачный черный корешок. Потом упаковал цветок в заранее подготовленную банку. Зафиксировал время, подписал банку и убрал в переноску. Воткнул вешку, обозначив место. Отметил место в навигаторе. Я первый человек на этой планете, который нашел распустившийся цветок. Моя смена закончена. Я сорвал джек-пот.

Позабыв про дрон, я повернул обратно к Модулю. Почему мы всегда думали, что раскрывшиеся цветы должны быть в самой гуще леса? Почему мы думали, что они распускаются только в тумане? Наплевать на эти почему. Вспомнить бы какова премия тому, кто найдет такой цветок, не спрятанный в бутоне, а такой… Многие нули.

Я торжественно прошагал по выступающим корням мимо ковыряющихся цапель. Они синхронно повернули головы в мою сторону и замерли. Я прошел совсем рядом, почти касаясь их переноской. Потом, увидев сверкнувший впереди силуэт Модуля, ускорился. Стал скакать по гребням корней. Опорная нога в какой-то момент поехала, и я полетел вниз, инстинктивно отставляя в сторону руку с переноской.

Удар и темнота.

***