Ты наверняка уже в курсе, что происходит под ледником. Но если не знаешь всего, так слушай. Уже шестые сутки, как под ледник проникли террористы, сейчас они вроде локализованы в Берлине, но поймать их пока не могут. В то же время они взрывают здания, поезда, убивают мирных людей. Счет убитых идет на сотни, это даже не скрывают ни телевизор, ни радио. Говорится, что террористы — это взвод нео-обезьян под предводительством офицеров. Цель их —
развалить не только Империю Развлечений, но и всю страну. И они своего добиваются. Напряжение, что пребывает в народе, пока сильно не выплескивается за границы семей, кухонных посиделок и прочее. Но поговаривают, что отдельные случаи чего-то похожего на забастовки, а также единичные невыходы на работу уже были. Что-то зреет в народе, мой дорогой Пит. Но страшно даже не это. А то, что все свои тревоги и боль мне просто некому высказать и выплакать. От тебя никаких вестей. Созвониться с тобой невозможно. Но невозможно созвониться и с братом! О нем вообще не выдают никакой информации, ни его прямое начальство, ни в министерстве. Отговариваются пустыми словами: „командировка“ или „где-то в лесах“. Но это не ответ, Пити! Сердце мое чует, что здесь что-то не так, а вернее, именно так, как и должно было быть — ведь мой любимый брат всегда там, где особенно трудно. Я почему-то уверена, что его направили под ледник. Тем более что в народе ходят не озвучиваемые пока официально слухи о будто бы посланной туда спецкоманде, спецотряде, подготовленном будто бы для таких ситуаций. О Боже! Да разве можно подготовиться к такому! Душа не на месте. Сердце болит и чует — Дэвид под ледником, в Берлине, ловит террористов. Только бы он был жив. А еще недавно, совсем недавно мы созванивались с ним и собирались вместе приехать к тебе в августе. Как все было мирно и хорошо еще неделю назад. Как в одночасье все изменилось… Пити, дорогой, попробуй сделать все возможное, чтобы передать мне о себе весточку, а еще лучше — дозвонись. Ну не изверги же они, чтобы держать людей в неведении друг о друге. Все равно вести будут проникать в ваш замкнутый научный мир. Ты мне дорог, Пити. И мне одиноко. Береги себя, милый! До скорой, надеюсь, связи.
Это письмо, прочитав, сожги сразу же, чтобы не подвести добрых людей. Ведь все мы знаем, как работают спецслужбы. Не хватало еще, чтобы тебя дергали на допросы и там издевались. Сожги немедленно!
Целую. Твоя Линда».
<p>27</p>Прошло шесть суток с момента, как полковник Нэш со взводом прибыл в Берлин. За это время много чего произошло, и отнюдь не в пользу полковника. Потери среди мирного населения и войск росли, террористы свирепствовали, а полковник со своей боевитой командой выглядел абсолютно беспомощным. Что приводило Дэвида в бешенство.
Тягостны были минуты затишья, когда сутки, а то и более террористы никак себя не проявляли. Дэвид тогда жил в поганом предчувствии какой-либо гадости. И предчувствие не обманывало: затишье взрывалось зловещим преступлением, на место которого полковник прибывал лишь наблюдателем.
