Читаем Ледник онлайн бесплатно
Так вот, Одри сорвалась перед вольером с обезьянами, или обезьянником, как его называли здесь сокращенно. Вольер уже сутки был пуст. Но Одри об этом не знала. Кухтельберг приказал спрятать обезьян в специальные помещения — пока террористы не будут изловлены, чтобы не распалять нездоровые настроения в посетителях зоопарка. Ведь обезьян теперь не только панически боялись — их ненавидели.
Таким образом, вольер был закрыт и на воротах не висело никакой разъяснительной надписи. Это негативно подействовало на сознание госпожи Милкинс. Агрессия, таившаяся в ней подспудно, внезапно вырвалась и поразила всех окружающих.
— Ах так! — почему-то взвизгнула Одри и подскочила к стоявшему совсем рядом старинному памятнику горилле Чарли, этому давнему символу берлинского зоопарка.
— Ах так! — повторила госпожа Милкинс, встав перед могучим образом обезьяны, который возвышался на постаменте, окруженном клумбой цветов. — Смотрите, дети! — экскурсоводша указывала правой рукой вверх, на морду гориллы. — Обезьяны пришли нас всех убивать. Но мы не из робких!
Тут она схватила изрядный камень, лежавший у ее ног, и швырнула в памятник. Звонко отскочив от металла, он шлепнулся в клумбу. Одри попала обезьяне в плечо. Дети и охрана — оторопело, но с разной степенью эмоций — смотрели на происходящее.
— Мы вас не боимся, твари! — выкрикивала бледная одуревшая женщина. — Вы думали посеять страх. А сами трусливо сбежали отсюда. Потому что даже в вольере вы не чувствуете себя безопасно. Негодяи, никчемные подлецы! Вы только и можете, что нападать в темноте и резать беззащитных женщин. Но посмотрите в глаза! Вы боитесь дневного света и потому прячетесь под землей. Вылезаете оттуда, убиваете беззащитных и сразу прячетесь. Смотри на меня, горилла! — кричала она огромному недвижимому Чарли. — Смотри, сукин сын! — Тут она выхватила из своей сумочки предмет, похожий на яйцо, и запустила в физиономию обезьяны. Это нечто попало в лоб, треснуло и измазало памятник желтым.
Один из охранников схватил визжащую Одри за руку. Но она еще громче заголосила:
— Дети! Бросайте в проклятое животное кто чем может! — И кинула свободной от охранника рукой в гориллу новым, каким-то тяжелым предметом.
Предмет угодил в грудь и разбился. Видимо, это был флакончик с духами.
Возбужденные и раззадоренные этим кличем, дети стали хватать камни с песчаной дорожки и наперебой бросать в обезьяну. Они визжали по законам толпы, где возбуждение вызывает цепную реакцию. Град камней ударял в недвижимую статую.
Два охранника уже овладевали неистовой Одри, когда вдруг над статуей показалась и мгновенно возросла живая фигура гориллы в военной форме. Все онемели и ахнули от чудовищной нереальности сего зрелища. Почти не уступая историческому памятнику в размерах, облаченная в камуфляж плечистая фигура с пилоткой на голове ошеломила всех своим видом, на несколько секунд приковав их ноги к земле.
А военизированная горилла, осклабив могучий рот, деловито подняла лапу, вытянула ее вперед и — когда все наконец поняли, что держит она пистолет — выстрелила.
Даже не вскрикнув, с развороченной головой Одри рухнула наземь. Второй выстрел поразил в грудь одного из державших Одри охранников. Третий направлялся во второго охранника и был бы смертелен, если бы последний, стоявший значительно правее охранник не выстрелил раньше, вскинув автомат на плечо.
Горилла издала какой-то странный, похожий одновременно на рык и на стон звук и съехала вниз. Она опять пропала за громадой памятника.
Два оставшихся в живых охранника ринулись вперед. Но не успели они добежать до памятника, как все увидели, что горилла в военной форме, совершенно живая и невредимая, перемахивает невысокую ограду метрах в десяти позади монумента. Выстрелы из автомата в нее, последовавшие тотчас, успеха не возымели. Обезьяна в полный рост, как человек, стремительно уносилась по лужайке в направлении сосновой рощицы. Распирая униформу, мощно двигались ее спинные мускулы, а лапы размашисто мотались из стороны в сторону. Через секунду, ровно под второй залп выстрелов, она скрылась за углом одноэтажного хозяйственного домика.
И тут раздался наконец крик и визг насмерть перепуганных детей. Их уже мчались утешать служители зоопарка с близлежащей аллеи. Через пять минут на месте преступления был сам Кухтельберг, взмыленный и всклокоченный. Старик, воочию наблюдавший происшествие с мониторов, был вне себя. Он размахивал руками, кричал и ругал своих подчиненных. Тела убитых нельзя было трогать до прибытия полиции, которая, впрочем, тоже вскоре приспела.
