Читаем Лабиринты фей онлайн бесплатно

— Мы абсолютно и полностью разорены!

Изабель подняла голову от письма, которое писала подруге, и посмотрела на своего брата, что с шумом ворвался в комнату и теперь стоял перед ней бледный и расстроенный.

— Ты это столько раз говорил, Марсель, что я уж не знаю, верить тебе или нет.

Она отложила перо и посыпала письмо песком, ожидая, когда высохнут чернила. Ее каштановый локон соскользнул ей на плечо, когда она подперла рукой щеку.

— На этот раз все серьезно, Изабель. Я проиграл де Муйену. И де Муйен получит наш дом.

Франсуа де Муйен слыл чернокнижником, и связываться с ним было себе дороже. Тем неприятнее было знать, что брат ее не брезгует даже такими партнерами.

— Придется снять дом поменьше, если наш он отберет, — вздохнула Изабель.

Марсель, казалось, рассвирепел.

— Поменьше? Да мы третий год живем в долг, и теперь, когда дом будет отнят этим проклятым старикашкой, нам никто ничего не сдаст! — закричал он, и Изабель привычно закрыла уши руками.

Нрав у Марселя был несдержанный, но она привыкла к нему и даже по-своему любила.

— Я должен был еще два года назад выдать тебя замуж! А теперь ни приданого, ни дома, ничего! Куда мне тебя девать?

— Так, а кто виноват в том, что ничего нет? — спросила она устало, — нечего было столько играть.

В душе Изабель, привыкшая к постоянным провалам брата в карты, к бесконечным скандалам из-за ее собственных трат, не верила в то, что все закончено. Марсель как-нибудь да выкрутится. А месье де Сен-Селен обязательно сделает ей предложение и представит ко двору. Он еще вчера являлся к ней с огромным букетом, и розы его до сих пор стояли на столике в гостиной. Месье де Сен-Селен был совсем юн, не намного старше ее самой, и безоговорочно в нее влюблен. Вряд ли его заинтересует приданое. Ему интересна только она сама.

Чернила высохли, и Изабель стряхнула с письма песок.

Брат смотрел на нее расширившимися от злости глазами. Потом вырвал письмо из ее рук, скомкал и бросил на пол. Изабель поджала губы. Все их неприятности из-за его несдержанности в вине, картах и женщинах, но виновата сейчас будет она.

— Ты еще смеешь обвинять меня в тратах? — заорал он, будто Изабель стояла на другом берегу Сены и не могла его слышать, — ты, которая три недели назад заказала этот чертов убор с сапфирами? Где твои поганые украшения? Где? В ломбарде за них хоть что-то дадут!

— Не три недели назад, а год, — вздохнула Изабель, — и они уже в ломбарде.

— Дьявол! Дьявол! — Марсель в приступе гнева смахнул со стола все бумаги, которые разлетелись по полу, — дьявол!

Изабель поднялась. Она была невысокого роста, но стройная, с тонкой талией и длинной изящной шеей. Ясные голубые глаза смотрели на брата без тени страха.

— Марсель, тебе надо проспаться. Ты много пил. Ты устал.

— Да не пил я, — вдруг тихо и миролюбиво сказал он, — Бель, сейчас на самом деле все пропало.

— И ничего не спасти?

Он смотрел на нее такими же синими глазами, как у нее самой. Изабель нахмурилась, вдруг уловив в них искры раскаяния.

— Есть один вариант, — сказал он.

Она замерла, понимая, что брат должен сказать нечто очень важное.

— Старый черт готов оставить меня в покое... если...

— Если? — повторила она.

— Если завтра я сыграю с ним партию в шахматы. Если я соглашусь, то дом останется у меня.

— Ты согласился? — спросила она.

Марсель кивнул, как-то виновато посмотрев на нее.

— Каковы же условия? — спросила Изабель.

Он замялся, будто отвернулся и прошелся по комнате.

— Граф хочет жениться, — наконец сказал он, — и если я проиграю, ты выйдешь за него замуж.

Салон мадам де Клери казалось, жужжал от возбуждения. Обсуждали чью-то скандальную свадьбу, сбежавшую, а потом пойманную невесту, которую волокли к алтарю трое мужчин.

Изабель пряталась в самом углу, крепко сжимая руку своей подруги Габриель де Састр. Обычно приветливая и общительная, сегодня Изабель надеялась, что ее никто не заметит. И прежде всего Он.

Граф де Муйен не был стар. Изабель смотрела на него не отрываясь. Волосы его, щедро посыпанные пудрой, были собраны в длинную косу, которая доставала ему почти до талии. Синий камзол с золотым позументом и драгоценными красными пуговицами сидел идеально на его широких плечах. Конечно, он годился ей в отцы, но стариком совсем не был. Изабель впивалась глазами в правильные черты его лица. Двадцать лет назад он был наверняка невероятным красавцем, ведь и сейчас он может покорить любую даму, что находится в этом зале.

— Что ты уставилась на этого чернокнижника? — спросила Габриэль, проследив ее взгляд.

Изабель перевела глаза на подругу.

— А по мне так он весьма привлекателен, — сказала она, — и, говорят, сказочно богат.

— Ну да. И не далее, как на Рождество сделал предложение мадемуазель дИреньи, но получил отказ.

— Они нищие, как мыши, — удивилась Изабель, — почему они ему отказали? У него вон все пуговицы рубиновые. Смотри, как блестят.

Габриэль посмотрела на рубиновые пуговицы и пожала плечами.

— Забудь о нем, Изабель, — сказала она, — лучше посмотри, сколько вокруг интересных молодых людей. Многие из них тоже богаты. И все они подходят тебе намного лучше, чем этот..., — она замялась, подбирая слово, — алхимик.

Вокруг действительно было много молодых людей, и Изабель знала среди них почти всех. Мадам де Клери приглашала самых интересных и перспективных женихов Парижа. В другой раз Изабель непременно поучаствовала бы в танцах или прошлась вдоль группы молодых людей, призывно хлопая ресницами и обмахиваясь веером, усыпанным блестками, но не сегодня. Сегодня ее интересовал только один человек.

— -Почему забыть? — спросила она подругу, — Марсель считает, что месье де Муйен сделает мне предложение и мне следует его принять.

Брови Габриэль взлетели вверх.

— Значит, твой брат ничего не знает о нем.

— -Габриэль, не томи. Расскажи, что не так с этим господином.

Подруга рассмеялась. Глаза ее озорно сверкнули, когда она посмотрела на Изабель.

— Он три раза был женат. И все его жены умерли одинаково. Родив дочь, они исчезали. И никто никогда их больше не видел. Поговаривают, что они все лежат с отрубленными головами в тайной комнате, которую он запирает на золотой ключик.

— Что?

Изабель поежилась, чувствуя, как холод заставляет замирать ее сердце. Она будет умолять Марселя отменить партию с этим человеком! Пусть они останутся без дома, но она совсем не хочет оказаться четвертой в этой милой компании! Она не хочет в комнатку, где ненужные жены остаются без головы!

— Я... — она в панике посмотрела на Габриэль.

— Теперь ты понимаешь, почему никто не хочет выдавать за него своих дочерей? — продолжала подруга, — он и знатен, и богат, но жениться не может. А ему нужен наследник. Он владеет несметными сокровищами, и если наследник не появится, то лен уйдет в казну. И дочери его останутся только с приданым под защитой короля. А ты сама знаешь, как устраивает браки наш король...

Изабель не слушала, что говорит ее подруга. В ушах эхом отзывались слова: все три его жены умерли одинаково. Родив дочь, они исчезали. И никто никогда больше их не видел! В груди разгоралась паника. Она ни за что не выйдет замуж за этого человека! Ни за что! И пусть брат делает, что хочет! Она не готова последовать за тремя несчастными женщинами в небытие, оставив своему мужу в наследство ненужную дочь!

…

— Марсель, пожалуйста! — Изабель бросилась к брату, как только он вошел в двери темного дома.

Сама она давно уже приехала и ждала брата, не веря, что он знает про графа де Муйен все то, что ей поведала Габриэль, и что он способен выдать ее замуж за современного Жиля де Ре.

— Что случилось, сестренка?

Он был нетрезв и с трудом держался на ногах. Где он был, когда решается ее судьба? Где он опять напился, и, наверняка, что-то проиграл?

— Марсель, — Изабель взяла его за руку и повела в глубь дома, где усадила в кресло.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он, пытаясь сосредоточиться, — пусти меня спать. Я ужасно устал.

— Что ты проиграл, Марсель? Вчера ты проиграл совесть, завтра проиграешь меня, а сегодня?

— -А сегодня я выиграл перстень! — похвастался он, доставая из кармана перстень с сапфиром, — вот, надень!

Изабель смотрела на драгоценность, вертя ее в руке. Хороший большой сапфир, и огранен правильно. Она примерила его на палец, и он пришелся в пору. Можно носить, пока брат не потребует его обратно, чтобы заложить, как и все остальные ее драгоценности.

— Марсель, — устало сказала она, садясь рядом, — я прошу тебя отменить свою безумную идею про партию в шахматы. Я не хочу выходить замуж за Жиля де Ре!

— Жиля де Ре? — он нахмурился, — вроде бы его как-то иначе зовут.

— -Его зовут Франсуа де Муйен, но он и есть Жиль де Ре! Алхимик и любитель убивать жен.

Казалось, Марсель резко протрезвел.

— Убивать жен? Кто тебе это наплел?

Изабель в отчаянии попыталась говорить убедительно.

— Все три жены его пропали без вести! Их никто не видел!

— Но это не значит, что он рубит им головы в тайной комнате, — сказал он, — это было бы странно, Изабель. Всё это средневековые сказки для детей, будь современнее!

— Но...

— Если я выиграю, ты останешься со мной, сестричка, и заодно мы получим кучу денег, — он притянул ее к себе и обнял. Изабель почувствовала сильный запах алкоголя и сморщив носик, оттолкнула его.

— Прошу тебя, Марсель, отмени эту партию. А вдруг ты проиграешь?

— Я давно не проигрывал в шахматы, — сказал он, — со мной никто и садиться не желает. Так что не переживай, Изабель, я обязательно выиграю.

Ей было страшно. Зачем тогда граф де Муйен предложил эту партию? Не будет ли вечно пьяный и уверенный в себе Марсель легкой добычей другого, более достойного, игрока?

Она соскользнула на пол и упала перед ним на колени:

— Брат, пожалуйста, давай отдадим дом? Я очень боюсь его! — прошептала она.

Марсель затряс головой, показывая, что спорить с ним бесполезно.

— Зачем же ты слушаешь сплетни, сестрица? — он поднялся и, покачиваясь, пошел к лестнице, — успокойся и ляг спать. Завтра будет новый день, а потом ночь, и мы с графом сыграем в шахматы. Всего одну партию. Я клянусь тебе, что буду трезвым ради такого случая!

Трезвым он не был. Марсель еще с утра начал пить, и к вечеру он был совершенно пьян. Изабель смотрела на него огромными от страха глазами, но понимала, что умолять его бесполезно. Он весь день сидел за доской, с трудом ворочая мозгами. Изабель, чья жизнь зависела от его умения сосредоточиться, пыталась не давать ему пить, но в итоге получила пощечину и пожелание не лезть в мужские дела, а одеться попривлекательнее.

— Зачем, если ты выиграешь? — спросила она, держась за щеку и вытирая непрошенные слезы.

— Раз графу нужна именно ты, то он будет отвлекаться на тебя. Так что найди что-нибудь с вырезом поглубже.

Изабель была достаточно скромна в своих предпочтениях, поэтому у ее платьев не было глубоких вырезов. Девушка позвала служанку, и они вдвоем перекроили голубое бальное платье, увеличив вырез так, что полная грудь Изабель буквально вываливалась из него. Она надела сорочку с кружевами, чтобы те хоть как-то прикрыли наготу, и, чувствуя себя раздетой, нашла в шкатулке блестящее стеклянное ожерелье. Когда-то оно было выполнено из драгоценных камней, сияло сапфирами и бриллиантами, но сейчас вместо них были вставлены стекляшки. Зато они сияли, как настоящие, а самый нижний алмаз проваливался как раз в ложбинку между грудей. Из-за громоздкости она никогда не надевала это ожерелье, доставшееся ей от бабки, но сегодня был именно тот день, когда она должна была вся сиять. Каштановые волосы Изабель украсила бриллиантовой в прошлом диадемой, сиявшей стекляшками не менее ярко, чем ожерелье.

— Ты прекрасно выглядишь, — Марсель с бокалом вина стоял перед ней, — я уверен, что граф ни за что не сможет сосредоточиться на партии, когда я посажу тебя рядом с собой. Это и будет моим преимуществом.

Изабель в этом сильно сомневалась. Возможно, сияние поддельных алмазов и даст преимущество ее брату, зато каждый выпитый им бокал вина — это преимущество графа де Муйен.

— Сначала мы пообедаем, — сказал брат, — и уже после пройдем в гостиную, где будем играть. Так что очаруй его, как умеешь.

…

Изабель никогда не была чаровницей. Конечно, она умела строить глазки и знала язык веера, но не более. Сегодня же от ее умения зависела ее жизнь.

Граф де Муйен явился во время. Изабель смотрела на него, и по позвоночнику ее тек холодный пот. Вся надежда на брата, который вышел встречать гостя нетвердой походкой. Изабель бросила на Марселя тревожный взгляд. Слабая, очень слабая надежда.

За столом в гостиной они находились втроем. Беседа не клеилась, хотя месье де Муйен был весьма учтив. Светлые глаза его смотрели на Изабель немного лукаво, и она терялась под его взглядом. Как хлопать ресницами, если человек напротив посмеивается над тобой, забавляется, как ребенком, и, возможно, считает дурочкой. Дурочкой Изабель не была, и видела, что месье граф пьет только воду, ест мало и все больше сладкое. Марсель же подливал в свой кубок, и Изабель всерьез опасалась, что к концу ужина он уснет, уронив голову на стол.

Этого, однако, не случилось. Марсель тяжело встал, поклонился гостю, и пригласил его в небольшую башню, где стоял шахматный столик и три стула. Граф последовал за ним, пропустив вперед Изабель.

— Приступим, господин граф, — проговорил Марсель, грузно падая на стул напротив черных фигур, — прошу вас, ваш ход.

Изабель опустилась на свою табуретку у окна и замерла, положив руки на колени. Граф совсем не соблазнился ее формами, ее вырезом и ожерельем. Он выглядел подтянутым и сосредоточенным.

— -Давайте я еще раз озвучу условия, — проговорил де Муйен, опускаясь напротив белых, — разрешите повторить, месье?

Марсель кивнул.

— Если я выигрываю, то ваша сестра, мадемуазель Изабель де Сен-Рем становится моей женой. Если выигрываете вы, то получаете обратно свой дом.

Марсель кивнул, протягивая графу руку.

— Идет, господин граф. Но давайте уже приступим.

Белая пешка пошла на е5, черная встала напротив. Разыграли коней, потом в ход пошли слоны. Изабель наблюдала за партией, широко раскрыв глаза. Марсель на самом деле играл хорошо, несмотря на то, что периодически просил ее принести новый бокал бургундского. Казалось, вино ему было нипочем, ходы он делал верные и против совершенно трезвого соперника держался отлично. Изабель уже начала верить в его победу, когда под конец, уже в эндшпиле, Марсель вдруг зевнул слона. Грязно выругавшись, он сделал неверный ход, занервничал, оглянулся на Изабель. Та сидела подавшись вперед, и глаза ее сияли ярче поддельных бриллиантов. Граф де Муйен же сохранял полное спокойствие, на лице его не дрогнул ни один мускул. Он долго сидел, думая над ходом, потом пошел ферзем, ставя шах и одновременно угрожая ладье. Тут защита Марселя посыпалась, он проигрывал фигуру за фигурой, ругался и пил бокал за бокалом.