Читаем Монетка для Элли онлайн бесплатно

Темнота, из которой свет факелов вырывал куски странной росписи на стенах, наконец отступила.

Джеймс, шедшей в конце отряда, нагнал проводника.

— Что тут? — спросил он.

Свет луны врывался в круглое широкое отверстие, чуть не ослепляя привыкшие к тьме глаза.

— Святилище, — сказал проводник, сверкнув белками глаз.

— То, что мы искали?

Джеймс бросился вперед, расталкивая своих спутников.

— Да, милорд. То, что мы искали.

Длинные белые одежды проводника и повязки слуг отблескивали серебром. Джеймс отвел глаза от ярких пятен на их одеждах и поспешил туда, где прямо перед ним в столбе серебряного света, возвышался каменный трон. В спинку трона были вмонтированы огромные белые камни, сиявшие ярче, чем сама луна.

Он прикрыл глаза ладонью. Полез в карман, вытащил из него сложенную во много раз потертую бумажку.

Он десять лет работал над переводами этих записей. Он десять лет изучал старый город царицы Савской… он столько лет собирал легенды и пытался разгадать его загадку!

Интересно, поймут ли его, если он произнесет заклятия на английском? Он не знал, как звучит язык, который он наконец-то разгадал. Он мог прочесть и написать слова, но не мог их произнести… не подходили никакие знакомые языки.

— Приди, великий! — воскликнул он, — приди, покажи милостивый лик и позволь припасть к источнику твоей мудрости!

Ничего не произошло.

Джеймс молча стоял перед пустым троном.

Впрочем, нечего было и надеяться. Да, он подгадал день, сумел пробраться сюда в полнолунье, когда луна стояла прямо над головой и кидала свои лучи в круглое отверстие над троном, заставляя сиять три священных камня.

В старых книгах говорилось, что Нук не любит заумных обрядов. Что нужно в определенный день прийти в святилище, и просто попросить… ведь найти святилище может только тот, кого Нук ведет сам.

На этот раз Нук никого не ждал.

— Да ведь сто лет никто к тебе не приходил! — в сердцах бросил Джеймс, поворачиваясь, чтобы уйти.

Разочарование настолько застлало ему глаза, что он молча направился обратно в темный коридор. Нужно спешить, потому что враги не дремлют. Те, кто преследовал его, зная, что ему известна дорога к святилищу, будут ждать его на выходе, если он не поспешит.

Слуги молча последовали за ним. Звук их шагов отвлек Джеймса, но вдруг все стихло.

— Милостивый лик, говоришь, — услышал он чистую английскую речь и резко обернулся.

На выступе камня в тени сидел юноша. Совсем молодой, черноволосый, с бледным длинным лицом, он улыбался широкими губами, смотря Джеймсу прямо в глаза. Одежда его была из серебра, и Джеймсу показалось, что она покрыта серебряными чешуйками. Неуловимо похожий на змея, юноша легко поднялся на ноги.

— Нук?

— Нук, — кивнул тот, — а кого ты собирался увидеть, вызывая меня таким смешным способом?

Острые серебряные глаза смотрели на Джеймса, пугая его. Казалось, странный тип читал его душу, как отрытую книгу.

— Зачем же ты хотел видеть меня? — спросил он и вдруг задорно рассмеялся.

Джеймс растерялся. От общения с этим странным существом, совсем не человеком, мороз сковывал сердце.

— Я… я ученый. Я хотел видеть тебя, чтобы понять, существуешь ли ты на самом деле или все это сказки…

— О… — Нук замер, — обычно все хотят золота. А ты не хочешь золота?

Джеймс дернул плечом.

— Нет. Не хочу. Я хочу понять тебя. Кто ты?

Нук снова рассмеялся и взобрался на трон, закинув ногу на ногу. Джеймс был уверен, что слышал, как шелестит его серебряная чешуя.

— Нук и есть Нук, как ни крути, — он вздохнул и смотрел на Джеймса, положив локоть на каменный подлокотник, а голову на длинные белые пальцы, увитые серебряными перстнями.

Казалось, взгляд его проникал в самую суть Джеймса, читал его, как открытую книгу. А это же так и есть, вдруг понял Джеймс, и попытался отвести глаза от серебряных глаз юноши.

— Боишься, ученый? — спросил Нук, — да ты не бойся. Не хочешь золота, могу за усердие дать тебе то, что пожелаешь. Чего ты желаешь?

— Да ничего, — Джеймс вздохнул, — супругу ты мою не вернешь, а остальное у меня есть…

Жена его, прекрасная француженка Адель, погибла несколько лет назад, пытаясь подарить ему сына. С тех пор Джеймс с головой погрузился в загадки истории, забывая и о себе, и о маленькой дочери, которую отправил в дом своей сестры.

— Хочешь, подарю тебе новую любовь, — легко прочтя его мысли проговорил Нук вкрадчиво, — забудешь старую, и сердце снова будет трепетать от одного взгляда прекрасных глаз.

— Не хочу, — Джеймс сжал губы, снова чувствуя ту боль, что старался не пускать в свое сердце.

— Тогда…

— Хочу знать, как звучал этот язык, — быстро проговорил Джеймс, чтобы остановить копание в своей голове. Казалось, взгляд Нука щекочет ему мозг, и чувство это было неприятное и необъяснимое. Джеймс достал бумажки с переводами и показал Нуку, — вот этот.

Нук взглянул на записи. Извернулся, как змей, взял бумаги в руку. И тут же в голове Джеймса зазвучали странные слова, звуки, переливчатые, безумные, звонкие.

— Это ерунда, — усмехнулся Нук, — но я знаю, чего тебе дать. Я уверен, что ты видел, как живут местные жители. Как труден их быт. Как тяжело им дается их хлеб… Ты знаешь, как облегчить их участь… ты много раз думал об этом!

Джеймс оторвал глаза от своих бумаг, которые Нук бросил к его ногам.

— Я дарую тебе возможность облегчить их жизнь, — сказал Нук и махнул рукой, — но и ты должен отблагодарить меня!

Да, об этом тоже писали в старых рукописях. Нельзя ничего просить. Нук потребует награды.

— Чем? — спросил Джеймс, в чьей душе царил ад. Он и правда много раз думал, как помочь несчастным, живущим в этих местах. Его ужасала нищета, царящая в их селеньях…

— У тебя есть то, что нужно мне, — усмехнулся Нук, — и когда придет время, я потребую свое. Вот, — на серебряном блюде возникли несколько серебряных монет, — отошли своей сестре вместе с вот этим… — и на блюде возникло невероятной красоты алмазное ожерелье, — это мой подарок твоей семье. А дальнейшее оставь мне…

— Не смей трогать мою семью, — проговорил Джеймс, сжимая кулаки.

— Я не сделаю ничего, на что человек бы не дал своего согласия. Ты согласился помочь несчастным жителям этих мест. Это добрый достойный поступок, — глаза Нука снова смотрели на Джеймса, но это был обычный взгляд, не выворачивающий его мозг наизнанку, — все только добровольно. Мне нужно то, что у тебя есть. Но не сейчас. Пройдет ровно десять лет, и страна эта расцветет. Под твоим мудрым руководством заколосятся хлеба, потекут ручьи… И за это… за это я хочу жениться на твоей дочери.

— Что? — Джеймс смотрел на него во все глаза, — жениться на моей дочери? Я не позволю!

— Все только добровольно, Джеймс, — усмехнулся Нук, блестя чешуей, — только добровольно. Не захочет, не пойдет за меня.

— Но… — Джеймс наконец испугался. Зачем он только пришел сюда, зачем согласился на… — зачем тебе это?

— Раз в сто лет я должен жениться на дочери короля, — усмехнулся Нук, — чтобы не потерять возможность появляться в этих местах. Рождение наследника — и есть мое новое рождение, если ты поймешь, о чем я говорю. Так что прошу, — он протянул руку, — Я, Нук, позволю тебе, Джеймсу, сделать счастливым целый народ. Ты, Джеймс, позволяешь своей дочери выбор — стать моей женой или отказать мне. Учти, ты сам явился ко мне. Не я пришел к тебе, а ты — ко мне.

Джеймс молчал. Потом медленно поднял руку и вложил в холодную белую руку Нука… Вспыхнул яркий свет. Джеймс зажмурился, и упал, споткнувшись о камень.

Когда же он открыл глаза, то никакого лунного света в помещении не было. Трон был пуст, а его люди склонились над ним, обмахивая тряпицами.

— А где Нук? — спросил он.

— Не сработало ваше заклятие, — вздохнул проводник, — давайте скорее выбираться отсюда, милорд. Я все желал, чтобы моя жена вернулась ко мне, и хотел просить Нука помочь… жаль, что у вас не получилось.

Причитая, он поднимал ничего не понимающего Джеймса на ноги. Голова кружилась, а волосы на голове стояли дыбом.

— Вернется, — тихо сказал Джеймс, услышав внутри себя какой-то серебристый звон, — вернется.

Тут стало ясно, почему вокруг темно. Луну заволокло тучами и грянул ливень, холодными струями ударяя Джеймсу в лицо.

— Идемте, милорд, нам тут больше нечего делать.

Трон и лунный зал скрылись за поворотом темного коридора, а Джеймс все оборачивался, надеясь увидеть серебристый свет. Но, увы, ничего не увидел.

5 лет спустя.

Лондон, 1850

В дверь постучали. Сначала тихо, потом настойчивее.

Леди Элис услышала стук в своей спальне и тут же вскочила. Кому потребовалось стучать в два часа ночи?

Послышалось шарканье ног дворецкого. Старик шел через холл, а волосы на голове леди Элис встали дыбом. Она накинула шаль, бросилась в будуар и схватила маленькую шкатулку. Она знала, кто и зачем пришел к ним в такой час.

Пока дворецкий задержит их, у нее есть время. Нужно только спасти девочку. Задержать тех, кто пришел за ней. Спрятать шкатулку.

Леди Элис взлетела белым ангелом на третий этаж, где спала ее маленькая племянница.

— Скорее! — зашептала она, поднимая ребенка.

Девочка нехотя открыла глаза.

— Скорее! Беги!

Девочка села в постели.

— Но, тетя… ночь!

— Спасайся. Скорее!

Тут синие глаза девочки расширились, она вскочила и с помощью тети надела платье.

— Молли, забери ее к себе в деревню, — заговорила леди Элис, увидев перепуганную заспанную няню, — скорее, скорее!

Молли накинула на себя платье, и быстро собрала нужные вещи.

Внизу послышались крики и звуки борьбы. Леди Элис всучила девочке шкатулку и вытолкала ее из комнаты.

— Молли, она знает, что делать. Помни только, что воспитывать будешь ее, как свою дочь!

Няня кивнула, и схватила девочку за руку. Они пробежали к лестнице для слуг, и стали спускаться в полной темноте. Когда казалось, что им удалось выбраться из дома, а звуки борьбы и крики, доносящиеся из холла, стали невыносимы, дверь перед ними сама собой распахнулась и проход заслонил силуэт мужчины.

Девочка попятилась, и спряталась за няню.

— Ах ты, бандит! — закричала няня, и бросилась на мужчину, пытаясь выцарапать ему глаза.

Девочка прижалась к стене, а когда мужчина, не ожидавший атаки со стороны грузной женщины, на секунду освободил проход, бросилась в распахнутую дверь. Ее серое платье мелькнуло в темноте парка и исчезло где-то среди кустов. Девочка бежала, понимая, что пощады не будет. Она не знала, что случилось с няней. Она не знала, что случилось с остальными домочадцами. Она бежала так быстро, как могла, прижимая к себе шкатулку. Охрана, которая жила с ними, сможет отбить атаку любых бандитов. Но она должна исчезнуть. Переждать опасность. Ее никто не знает в лицо, поэтому сделать это будет довольно просто.

Пробежав знакомыми улицами, девочка забарабанила в дверь церкви. Спустя несколько минут дверь отворилась, и девочка исчезла в темноте храма.

Над домом, который не так давно покинула девочка, появился дым. Загудели колокола, жители окрестных домов выскочили на улицу с ведрами и одеялами.

Утро застало особняк полностью сгоревшим. Девочка, смотревшая на него издали, пыталась узнать, выжил ли кто. Но никто не выжил, кроме двух служанок. Девушки рассказали, что ночью бандиты захватили дом, вступили в сражение с их охраной, перерезали всех, кто был в доме, в том числе леди Элис, и сами по большей части были убиты. Кровавую драму накрыл огонь, и от дома профессора Ольстена ничего не осталось. Маленькую дочь профессора тоже посчитали умершей.

Девочка не плакала. Она медленно пошла по дороге, отказавшись от помощи доброго священника. Она знала, что делать. Впереди были долгие дни пути. И долгие годы ожидания

Ливерпуль, Англия

Леди Эстер Хемилтон любила ходить с малышкой Анджелой в кондитерскую и покупать всякие вкусности. Она и сама была сладкоежкой, и малышка Анджела обожала пирожные и засахаренные фрукты. Да какая она малышка… леди Эстер удивлялась, как выросла дочь. В этом году ей минуло десять лет, и она скоро станет девушкой на выданье. Леди Эстер вздыхала. Бог подарил ей только одну дочь, над которой она тряслась и которую безмерно баловала. Больше детей в семье не было, а ей так хотелось, чтобы дом был наполнен детским смехом, чтобы маленькие ножки топали по лестницам и комнатам, чтобы девочки и мальчики сидели в классной, слушая учителей… Сама леди Эстер выросла в большой шумной семье, а у дочери ее не было ни братьев, ни сестер. Анджела росла дикаркой, замкнутой и капризной.

Утренний туман отступил, и леди Эстер поспешила одеть дочь в голубое яркое платьице, накинуть ей на плечи новый шерстяной плащик, убрать ее волосы под капор с розовыми лентами и вышла из дома, чтобы вместе с девочкой насладиться солнечным деньком.

Шумные улицы, забитые пешеходами, всадниками и экипажами нравились леди Эстер, она получала удовольствие от этого движения, и сама чувствовала себя частью жизни. Анджела же жалась к ней. Девочка боялась лошадей и летящих экипажей, и расслаблялась только когда они подходили к церкви.

На площади перед церковью был небольшой базар, где продавали цветы, фрукты и всякие ненужные мелочи. Анджела любила рассматривать безделушки, которые леди Эстер с удовольствием покупала для нее. Вот и сейчас они купили букетики для украшения своих нарядов, и поспешили к лавкам с мелочью.

Вдруг Анджела дернула леди Эстер за руку.

— Мама, а эта девочка снова здесь! — проговорила она.

Леди Эстер обернулась. На ступеньке, которая вела к церковным дверям, сидела девочка. Они с Анджелой часто видели ее и иногда, когда ходили в церковь, давали ей монетку. Девочка благодарила очень вежливо, и красиво улыбалась.

Что-то было в ней не то. Говорила она чисто, будто только что явилась из самого фешенебельного квартала Лондона. Всегда опрятная, девочка никак не могла быть нищенкой, просящей милостыню, но, однако, сидела она у церкви, и миска для подаяний стояла перед ней. Леди Эстер рассматривала ее не один раз. Платье, когда-то благородного серого оттенка, вытерлось и где-то было уже ей мало, но было чистым и даже красивым. Волосы девочка заплетала в две косы насыщенного каштанового цвета, и лежали косы всегда ровно и аккуратно. Было странно видеть ее тут. Такие девочки живут с маменьками в бедных домиках в деревне, но не сидят на парапети, и не просят милостыню.

— А давай спросим, как ее зовут? — попросила Анджела, проследив взгляд матери.

— Давай.

Леди Эстер достала монетку, целый су, и подошла к девочке, держа за руку свою дочь.

Девочка вскинула на нее синие глаза и улыбнулась. Улыбнулась так, что сердце леди Эстер дрогнуло от сострадания.

Она протянула монетку.

— Спасибо, миледи, — девочка поднялась и сделала книксен.

Сдержанная, скромная, она держала себя так, будто была королевской дочерью, а не нищенкой. С такими манерами не стыдно предстать и в высшем свете.

— Как тебя зовут, дитя? — спросила леди Эстер, а Анджела спряталась за ее спину.

— Элли, миледи.

— А фамилия?

Девочка сделала неопределенный жест.

— Не знаю. Наверно у меня нет фамилии. Просто Элли.