Читаем Кросс онлайн бесплатно

Пролог

Кросс

Тринадцать лет

— С днём рождения, сынок, — мягко говорит мама, пока мы стоим у входа вOak Grove , церковь моего отца.

Я терпеть не могу находиться здесь после службы. Здесь жутко. Стены скрипят, а ветер постоянно заставляет дрожать старые, потемневшие от времени витражи. Это ощущение проникает так глубоко в кости, что я не могу согреться ещё несколько часов после того, как уйду отсюда. Я не могу объяснить это, но мне кажется, что в этих стенах поселилось зло. Что, конечно, глупо — ведь это же дом Господний, место исцеления. По словам отца, здесь заключена сила. Но мне пока не доводилось видеть ни одного чуда, которое нельзя было бы объяснить с научной точки зрения.

Я отхожу от неё, стряхивая её руки с плеч, и бросаю быстрый взгляд по пустому залу.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю, чувствуя, как дрожат руки.

Сейчас уже за полночь — официально мой тринадцатый день рождения. Мама разбудила меня и сказала, что нам нужно поехать.

Она опускает глаза и тяжело вздыхает. Моё сердце мгновенно начинает колотиться быстрее.

— Мам...?

— Сын, — гремит за моей спиной голос отца.

Оборачиваюсь и вижу, как он идёт к нам. На нём чёрная рубашка, чёрные брюки и пиджак в тон. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо гладко выбрито. По его внешности и не скажешь, что он миллиардер.

Отец останавливается и вынимает руки из карманов, скрещивая их на груди. Чёрное кольцо в форме короны на его безымянном пальце правой руки говорит всем, что он — членТрёх Мудрецов .

Напоминание о том, что мой отец может изображать из себя мученика, но на деле он служит дьяволу.

Вместе с двумя лучшими друзьями он основал«Kingdom»1 — крупнейшее и самое коррумпированное казино и отель в Городе Грехов. Каждый из них исполняет свою роль за пределами позолоченной клетки. Только вот они сами выбрали своё заключение. Мой отец любит притворяться учеником Господа. Будто он очищает мир от зла. Но правда в том, что он его порождает. Он принимает всё, что могут предложить грешники, обещает искупление — а потом приносит это в жертву дьяволу.

Их грехи — его валюта. Знание делает тебя богатым и влиятельным.

Я отступаю назад, нуждаясь в расстоянии, и натыкаюсь на маму. Быстро отступив в сторону, становлюсь так, чтобы видеть их обоих сразу, крутя головой туда-сюда.

— Я хочу домой, — выдавливаю из себя, пытаясь унять тревогу, когда всё внутри кричит.

Зачем я здесь? Отец заставляет меня ходить в церковь по воскресеньям, когда приходит община. Чтобы можно было продемонстрировать свою идеальную семью вместе с остальнымиМудрецами . В этом городе важен лишь образ. Без королевства королю нечем править.

— Пришло время, — говорит он, приближаясь ко мне.

— Время чего? — спрашиваю. Голос предательски срывается, и мне хочется врезать себе за то, что я веду себя как маленькая сучка.

Положив ладонь мне на спину, он подталкивает меня через двойные двери по проходу.

— Господь прощает все грехи до тех пор, пока мы не достигнем тринадцатилетия.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, пошла ли за нами мама, и вижу, что да. Она останавливается у двойных дверей и смотрит на нас.

— Да, отец.

Но я ведь уже спасён с трёх лет. Он каждый день твердит мне, что я — сын Господа.

Отец смотрит на меня и мягко улыбается, но мне это не приносит облегчения. Его зелёные глаза в свете свечей кажутся ещё ярче. Такие же, как у меня. Я ненавижу это. Интересно, чем он пожертвовал, чтобы получить сына — наследника, который продолжит его дело. Его смерть, если честно, не может наступить достаточно быстро.

— Сегодня ты достиг этого возраста — возраста ответственности.

Я читал об этом. Насколько мне известно, в Библии нет ни слова о том, что нас нужно спасать именно к тринадцати. Но я никогда ему этого не скажу. Никто не спорит с моим отцом. Его слово — как слово Бога.

— Да, отец.

— Ты должен покаяться в своих грехах.

От его слов меня начинает трясти, и я молюсь, чтобы он этого не заметил.Грехах? В чём я провинился? Это он живёт ложью. Я слышу, что говорят в городе. Как на нас с друзьями смотрят в школе. Зло не просто ходит среди нас. Оно живёт в наших домах. Оно вплетается в повседневную жизнь так, что из него не выбраться. Нас дрессируют, приучают, чтобы однажды мы заняли их место. У нас нет выбора. Мы станем Королями. Вопрос лишь в том, что мы с этим сделаем.

Я вновь смотрю перед собой. Я уже видел это. Впервые — в девять лет. Я вздрагиваю от воспоминания и от шрама, что остался после той ночи.

Мы останавливаемся. Он поднимает руку, снимая с шеи серебряный крест, который мама подарила ему, когда он стал священником — будто это хоть что-то значит. Может, когда-то и значило. Но не для меня. Это его оружие.

Он не всегда был религиозным. Когда я родился, они с мамой такими не были. НоТри Мудреца дали клятву и теперь делают всё, чтобы её сдержать.

— Ты должен впустить Отца Небесного в свою душу, сын.

— Я впустил, отец, — голос дрожит, и я скрещиваю руки на груди, пытаясь защититься.

Не снова. Почему именно сегодня? Почему именно в этот день рождения?

— Сними футболку, — он тяжело вздыхает, явно недовольный моим ответом.

Я глотаю застрявший в горле ком.

— Папа...?

— Сними футболку, сын, — приказывает он, и его голос эхом разносится по стенам и под потолком.

Я хватаюсь за белую ткань и медленно стягиваю её через голову. Он тянется к одной из свечей.

— Но зачем?— шепчу.

— Тсс, — он прикладывает палец к губам. — Я спасу тебя, дитя моё.

Он проводит свечой по тыльной стороне серебряного креста. Пламя облизывает металл. Не глядя на меня, он произносит:

— Встань на колени.

Сердце грохочет, в ушах звенит от прилива крови. Ничего уже не остановить. Либо я сам сделаю, как велено, либо он заставит — и тогда будет только хуже. С дрожащими коленями, медленно опускаюсь на холодный пол.

— Прижмись грудью к бёдрам и вытяни руки вперёд.

Слёзы застилают глаза, но я моргаю, не позволяя себе плакать. Не позволю ему увидеть во мне слабость. Для него слабость — это инструмент. Полезный ресурс. Как-то раз я слышал, как он сказал:«Мужчина должен приносить себя в жертву добровольно — и с достоинством».

Я слышу, как он ставит свечу на место, и содрогаюсь, когда он кладёт ладонь мне на спину, прижимая к полу, опускаясь на колени рядом.

— Папа... — мой голос срывается, я пытаюсь перевести дыхание.

Он прерывает меня:

— Благослови его, Отче, ибо он не ведает, что творит.

А потом он прижимает раскалённый металл к моей спине. Я вгрызаюсь в язык, не позволяя себе закричать в тишине церкви. Запах горящего мяса ударяет в нос. Кровь просачивается сквозь сжатые губы и капает на пол. Каждая мышца натянута до предела, дыхание замирает.

— Но он узнает, — продолжает он. — Быть Королём — значит платить цену, на которую мало кто готов.

Он отдёргивает крест, я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и падаю на пол.

— Ты должен научиться выносить боль, сын, — говорит отец, поднимая меня на ноги.

Я всхлипываю и быстро провожу тыльной стороной ладони под носом, стирая сопли. Когда сглатываю, чувствую вкус крови.

— Люди не понимают, что значит быть нами, — продолжает он.

Смотрю на свои ботинки, не в силах встретиться с ним взглядом. Стыд разъедает меня изнутри. Спина горит от клейма, которое он только что мне оставил. Как будто этот чёртов крест обеспечит мне место в раю.

— Ты поймёшь, сын, — он похлопывает меня по плечу, и я тут же отстраняюсь.

Отец разворачивается и уходит, оставляя меня одного у алтаря. Через несколько секунд я слышу цоканье каблуков — мама подходит ко мне.

— Он учит тебя быть лучше, — произносит она, вставая рядом.

Поднимаю голову и злобно смотрю на неё, ненавидя за то, что она вышла за него. За то, что родила меня. Зачем кому-то такая жизнь? Зачем желать боли невинным?

— С днём рождения, — говорит она снова. Она засовывает руку в карман пиджака и достаёт маленькую прямоугольную коробочку.

Я просто смотрю на неё.

— Открывай, — она протягивает её мне.

Беру коробку и аккуратно разворачиваю белую бумагу. Внутри — чёрнаяZippo .Зажигалка? Мой подарок на день рождения — зажигалка?

— Каждый из нас несёт свойкрест2 , — читает она гравировку на обратной стороне. — Огонь — это символ Святого Духа, — поясняет она. — Огонь может согревать, но он также может быть разрушительной, неконтролируемой силой.

Я поднимаю на неё глаза.

— Ты всегда был очарован огнём, Кросс. Прямо как твой отец.

Вздрагиваю от этой мысли. Ненавижу быть похожим на него.

— Это твоя вера. Твоё искупление. Напоминание о том, что каждый из нас должен делать то, что необходимо.

С этими словами она берёт меня за руку и ведёт обратно по проходу церкви.

Глава 1

Кросс

Тринадцать лет спустя

ЩЁЛК.

Звук моейZippo , которую я кручу в правой руке — открываю и закрываю — наполняет мясной холодильник. Это комната в«Kingdom» , где мы, Тёмные Короли, решаем свои дела. Такие, о которых не должны знать посторонние. Подземное бетонное помещение, где никто не услышит криков очередного неудачника, которого мы притащили сюда. Внутри — только один стол и один стул посреди комнаты, прочно прикрученные к полу, чтобы их нельзя было использовать против нас. Четыре бетонные стены и пол. Одинокая лампочка в центре потолка.

Это наш ад. Мы тащим сюда грешников, чтобы они заплатили за свои прегрешения.

Мы с тремя моими лучшими друзьями выросли ровно такими, какими нас хотели видетьТри Мудреца — наши отцы. И я благодарен лишь за то, что ни один из них не дожил, чтобы увидеть, во что мы превратились. Мне бы не хотелось, чтобы мой отец хоть на миг почувствовал удовлетворение от того, каким человеком я стал. Уверен, остальные Короли чувствуют то же самое.

Наши отцы знали нас как слабых мальчишек. А теперь, в двадцать шесть, весь мир знает нас как Титана, Боунса, Кросса и Грейва. Каждый из нас получил своё прозвище в разное время — и ни одно из них не связано с чем-то хорошим. Люди склоняются перед нами не потому, что мы сыновья своих отцов, а потому что мы это заслужили. Мы не такие, как они. Мы хуже. Мы просто не притворяемся. Нет, мы разгуливаем по Лас-Вегасу со своей тьмой средь бела дня.

Очередной неудачник, сидящий на стуле, сверлит меня взглядом. Я небрежно облокотился на бетонную стену напротив него. Его карие глаза падают на моюZippo .

ЩЁЛК.

Я снова щёлкаю зажигалкой. Я делаю это всегда. Всё равно — в стрессе или расслаблен. Это напоминание: я родился, чтобы гореть в аду. И если захочу, могу утащить туда всех за собой. Мама даже не подозревала, насколько была права, когда подарила мне её на день рождения.

— Ни хрена я вам не скажу! — огрызается он, хлопая руками по столу. Его когда-то целая белоснежная футболка теперь изорвана и свисает с одного плеча. Под левым глазом — синяк от удара Титана перед тем, как мы его сюда притащили.

Мы ждали минут тридцать, пока он очухается и присоединится к веселью.

— Все так говорят, — произносит Боунс справа от меня.

Титан облокотился на заднюю стену, скрестив руки на груди. Грейв стоит слева, уткнувшись в телефон. Наверное, пишет своей беременной девушке. Видимо, много чего накопилось — он уже добрую минуту не отрывается от экрана.

— Мы дадим тебе минуту подумать, — говорит Боунс, на удивление мягко.

Парень запрокидывает голову и громко смеётся, брызгая слюной.

— Мне не нужно чёртово время! Мой рот на замке!

— Ну что ж... — Боунс бросает на меня взгляд, приподнимая тёмную бровь. — Значит, он нам не нужен.

— Согласен, — отвечаю, закрываяZippo и убирая её в карман. — Титан?

Я смотрю на него и киваю — это сигнал. У этого парня был шанс, и это больше, чем мы обычно предлагаем. Сегодня мы все в относительно хорошем настроении. Он сам выбрал смерть.

Титан подходит сзади, выдёргивает его со стула и прижимает лицом к столу. Тот дёргается, пытаясь сопротивляться, но Титан выкручивает ему руки за спину, намертво прижимая. Боунс делает шаг вперёд.

— Они убьют вас! Всех вас и всех, кто вам дорог! — орёт тот.

Грейв поднимает взгляд от телефона, пальцы замирают, но он ничего не говорит.

— Где они? — спрашивает Боунс у Титана.

— Задний карман, — коротко отвечает тот.

Боунс обходит стол, вытаскивает из своего кармана пакет с пластиковыми стяжками, достаёт две и бросает остальные на пол.

— Знаешь, Кеннет, — начинает он, скользя одним концом стяжки в другой и натягивая до нужной длины, — я сегодня не в настроении мараться кровью.

— Да пошли вы, Короли! — Кеннет бешено дёргается под весом Титана. — Вы мне ничего не сделаете...

Титан резко разворачивает его, и теперь Кеннет лицом к лицу с Боунсом.

— Нет никого, кого нельзя было бы достать, — спокойно произносит Боунс и в следующий момент стягивает пластиковую петлю на его шее.

Кеннет дёргается, но Титан держит его крепко, давая Боунсу возможность быстро затянуть стяжку. Звук, с которым она защёлкивается, становится приговором.

Титан швыряет Кеннета в сторону. Мы вчетвером молча наблюдаем, как тот падает на колени. Паника на лице, он отчаянно пытается стянуть с шеи стяжку. Будто у него есть шанс. Не будет. Смерть не оставляет места для достоинства. Особенно когда ты знаешь, что она рядом. Инстинкт «бей или беги» включается независимо от того, насколько ничтожны твои шансы.

Он задохнётся. А потом мы отвезём его тело в пустыню и закопаем. Мы делаем это уже много лет. Нас этому учили. Мы это умеем. К счастью, в Лас-Вегасе полно мест, где можно спрятать чужие секреты.

Для тех, кто приезжает сюда впервые,Королевство — это просто отель и казино«Kingdom» . Они приходят попытать удачу. Их привлекают огни, блеск, и им кажется, что они смогут сорвать куш на автомате или обыграть крупье. Но те, кто знает Королей, понимают, чем мы на самом деле занимаемся — и на что готовы пойти, чтобы сохранить порядок.

Никто и ничто не остановит нас. Этот город принадлежит нам. Мы правим всем Стрипом3 . Мне, Боунсу и Титану — по двадцать шесть, Грейву — двадцать пять, и никто не может с нами тягаться. Даже несмотря на то, что наши отцы былиТремя Мудрецами , нам пришлось самим доказать, что мы достойны того, что нам досталось. Любой ценой.

Кеннет валится лицом на пол. Он больше не сопротивляется.

Титан наклоняется и проверяет пульс.

— Всё, — говорит он.

— Убери его, — приказывает Боунс и уходит, злой из-за того, что мы так и не получили нужную информацию.

Нам платят большие деньги за то, чтобы мы решали чужие проблемы. Обычно ублюдки начинают петь как соловьи, выкладывая всё, в надежде, что мы их отпустим. Мы никогда не отпускаем. Здесь нельзя показывать слабость.

— Я займусь им, — предлагает Титан, доставая телефон из заднего кармана. — Найджел мне поможет.

— Точно?

Он кивает. Я перевожу взгляд на Грейва — тот уже не пишет.

— Мне надо быть вАэропорту через двадцать минут. У меня бой.

Ага, теперь понятно, почему он всё время печатал.

— Я подвезу.

— Только не влипайте ни во что, — предупреждает нас Титан. — Не хочу провести всю ночь за лопатой.