Читаем Кросс онлайн бесплатно

Кросс поднимает руку, снимает крест с шеи и садится на кровать.

— Мой отец считал, что колени нужны не для прощения, а для унижения.

Я хмурюсь, не понимая.

— Твой отец был священником, — говорю, вспоминая, что читала в интернете. Он имеет в виду людей, преклоняющих колени во время молитвы? Нет ничего плохого в том, чтобы просить прощения.

Кросс горько усмехается.

— Он играл эту роль, — он смотрит прям на меня. — Считал, что если прихожане видят в нём спасителя, значит, он такой и есть.

Он открывает тумбочку и достаёт кольцо.

— Мой отец был одним изТрёх Мудрецов.

— Кто это? — впервые слышу об этом.

— Мой отец, отец Титана и отец Грейва с Боунсом. Именно они основали«Kingdom» . И воспитали нас так, чтобы мы потом захватили власть.

От его слов у меня по спине пробежал холодок.

Воспитали их, чтобы захватить власть?

— Он говорил:«Ты должен покаяться за свои грехи» . Сначала я не понимал его, ну, что может сделать такого девятилетний ребёнок, чтобы это было«непростительно перед Господом» ?

— Девять? — шепчу, в ужасе чувствуя, как дрожат колени.

— Тогда всё и началось. Мои наказания – моё искупление.

— Кросс… — срывается с моих губ. Я даже не знаю, что хотела сказать. Нет таких слов, которые могли бы залечить эти шрамы. — Что? Он использовал это? — киваю на крест в его руке и сажусь рядом с ним, мои колени сейчас слишком слабы, чтобы я могла держаться.

— Он говорил, что я должен искупить грехи. Брал свечу, нагревалэтоткрест и прижигал им мою спину.

От его признания у меня наворачиваются слезы.

— Я думал, он наказывает меня за то, что я плохой. но с возрастом понял, что это была жертва. Он исправлял свои грехи через меня.

— Кросс, мне так жаль… — хриплю я, не в силах сдержать слёзы.

Он улыбается, тянется ко мне и нежно вытирает ладонью мои слёзы с щеки.

— Однажды он позвал меня в церковь. Мама тоже была там. Он сказал, что теперь очередь за ней. Что я должен обжечь её.

Я сдерживаю вздох, не желая его перебивать. Этот мужчина пережил больше, чем я могла себе представить.

Он потирает затылок, глядя на крест в своей ладони.

— Когда я отказался, он заставил меня смотреть, как делает это сам.

У меня дрожат руки, и я шмыгаю носом, потому что беззвучно плачу.

— Потом он отправил её домой. Мы поссорились. Я запер его в его кабинете, — он садится ровнее, лезет в карман и достаётZippo . — Я взял подарок, который мама подарила мне на тринадцатилетние и поджёг церковь, в которой он находился, украл его крест, которым он меня клеймил меня.

Свежие слёзы бегут по моим щекам, и я стараюсь дышать ровно.

— Я стоял по ту сторону двери его кабинета и слушал, как он проклинает меня, шлёт в ад, зовёт на помощь, — он облизывает губы. — И ни на секунду не задумался, чтобы спасти его, — он делает паузу. — Пламя разгоралось и становилось всё жарче. Я прошёл через церковь и опрокинул горящие свечи, чтобы всё выглядело как случайность. А потом вышел на лужайку перед церковью и смотрел, пока от него ничего не осталось.

Кросс

Я стою под чёрным небом, наблюдая, как дым вырывается из окон, там, где раньше были витражи. Слышно, как трещат стекла в задней части церкви, когда до них добирается огонь.

Огонь облизывает стены, раскаляя холодную ночь.

Я всё ещё слышу его крики. Его слова. До сих пор чувствую его руки на своей спине, как он прижимает меня к полу. Я думал, что если сожгу это до тла, то боль уйдёти воспоминания исчезнут. Но это не помогает. Напротив, всё становится ещё реальнее. Столько лет я молился, чтобы он умер. Бог не слушал. Так что я сделал это сам. Выполнил его работу и убрал ещё одно зло с этой земли.

Родился новый король. И я понял, что должно быть сделано.

Слышу сирены вдалеке и поворачиваюсь, чтобы уйти. Но вдруг вижу его. Стоит, обгоревший, когда-то чёрные волосы стали пеплом, кожа горит всеми оттенками заката – красным, жёлтым, оранжевым.

— Ты сгоришь в аду за то, что сделал, — рычит он.

Я улыбаюсь, щёлкая зажигалкой, которую подарила мне мама, и держа в другой руке крест.

— Ты сжигал меня годами. Думаешь, я боюсь дьявола? — я качаю головой. — Я и есть ад.

— Утром было столько версий случившегося. Ни одна не была правдой. Сначала думали, что он пропал, потому что ничего не осталось. Потом поползли слухи о самоубийстве, — я пожимаю плечами. — Кто-то сказал, что видел, как мы вошли вместе, но я вышел один. Какая разница, что говорили? Он был мёртв. Им нечего было на меня повесить. Мама уехала на следующий день. Сказала, что не может простить мне то, что я сделал с отцом. Что я буду постоянным напоминанием о том, что она потеряла.

Я смотрю на Алексу, и она плачет.

Могу рассказать эту историю тысячу раз и не почувствовать ничего. Но это я. Такой, каким меня сделали. Я забываю, что не все такие бесчувственные, как я.

— Прости, — шепчу, вытирая ей слёзы. — Не стоило тебе рассказывать.

Я хотел открыться ей. Тот факт, что она призналась, что гуглила меня, меня воодушевил. Именно этого я и хотел. Чтобы она интересовалась моей жизнью. Моими демонами. Я ужасный человек, раз хочу поделиться с ней этим. Это не её бремя.