Читаем Ключ Руна онлайн бесплатно

Гадство!

Всё против меня, и я должен умереть.

Потому что, во-первых, я падаю из окна четвёртого этажа, и твари успели всадить две пули мне в спину. Ну, а во-вторых, в моих руках совершенно незнакомый мне ребёнок, заплаканная девчонка лет семи, и падать мне приходится, развернувшись спиной вниз. Не я, так хоть она будет жить…

Кто она? Зачем я вообще решил её вытащить?

Я уже взорвал подпольную хирургию вместе с мясниками, поджёг склад с наличкой, и даже добрался до офиса их главного, чтобы прихлопнуть этого обоссавшегося борова. И я мог уйти без проблем, но вот заметил прикованную бедняжку, и теперь всё выходит так, как выходит.

С диким оскалом я успеваю всадить пулю в лоб любопытному головорезу, выглянувшему следом в окно, когда асфальт встречает моё тело…

Странным образом Бог отмерил мне несколько секунд жизни, чтобы я успел ощутить, как девчонка зашевелилась на моей груди и заплакала. Чтобы успел увидеть, как тёмные тучи бесшумно катятся по вечернему пермскому небу, и услышать, как уже совсем рядом воет сирена.

Может, чтобы я ещё и успел помолиться?

Не скажу, что был когда-то особо верующим. Остатки веры я растерял в тот момент, когда увидел в списках на похищение своих родных и понял, что меня кто-то слил… А я так и не успел ничего накопать на ту мразь, что засела в тени высоких кабинетов.

Пришлось раскрыть себя, но он своё получил. Я выжег всё гнездо и всадил несколько пуль в голову жирного спрута, обвившего своими мерзкими щупальцами весь город. Может, прав был командир, и я оказался слишком молод для работы под прикрытием? Да и наплевать.

Я сегодня очень много народа отправил на тот свет, но просить и вымаливать прощения не собирался, потому что не жалел о содеянном. Это был мой выбор.

Ну, и где там ваш ад?

— Тогда почему спас девочку?

— Да хрен его знает, — ответил я, думая, какой же это глупый вопрос, — Так бы поступил любой нормальный человек.

Не сразу до меня дошло, что уже ничего нет — ни пермского неба, ни воя сирен. А есть только странное спокойствие, темнота, и мощный, пронизывающий всё пространство голос…

Может, я всё-таки выжил, и меня везут в больницу? Катит сейчас на полном газу скорая по городу, везёт искалеченное тело, над которым суетятся молоденькие медсёстры. Это душный летний вечер, дождь всё никак не может собраться, и они наверняка в халатиках на голое тело. Или скорые бригады в халатах не ездят? Хм-м-м…

— Всё так, воин, и ты вправду… ещё жив.

Мне этот потусторонний голос сразу не понравился, потому что был насмешлив. Как-то его «ещё жив» прозвучало совсем не оптимистично.

— Иногда некоторые живые завидуют мёртвым.

Оказалось, голос не только говорил загадочно, но вдобавок и мысли читал. Но его намёк я понял моментально — после такого ранения и падения на асфальт выживший может оказаться прикован к инвалидной коляске. Если не к кровати…

— Ты ещё кто такой? — спросил я, чувствуя закипающую злость.

В звенящей тишине раздался ответ:

— Тот, кто даст тебе ещё один шанс.

— Подачек не беру…

— Дерзкий. Мне это по нраву.

— Я задал вопрос.

— В любой другой ситуации ты бы уже был мёртв, посмев заговорить со мной таким тоном.

— Но я уже и так почти мёртв, да? Так какого хрена я тут с тобой лясы точу?

Ответом мне снова была звенящая тишина. Что бы или кто бы это ни был, к такому он явно не привык.

— Сдаётся мне, из нас двоих что-то нужно именно тебе, — усмехнувшись, добавил я, — Ты дьявол, что ли? Душа нужна?

Я поразился, какой ясный ум у меня сейчас. Скорее всего, из-за того, что я лишён абсолютно всех чувств, и мне только и остаётся, что таращиться в темноту и вслушиваться в тишину. Я просто точка в бесконечном чёрном пространстве.

Голос неожиданно ответил, и в нём послышалось явное возмущение:

— Вообще-то это я, Дра’ам, Жнец Высшего Круга, предлагаю свои душу, силу и волю, чтобы отправить в другой мир и передать тебе свою месть.

— Я этого не просил, — мой ответ был стремительным.

Собеседник замолчал. Тяжёлое это было молчание, явно с непривычки получать отказ.

Ну, ничего, я подожду… А куда спешить? Так понял, жизнь у меня впереди будет хоть и недолгая, но неторопливая. Знай, смотри в потолок да жди питательную смесь в трубочку.

На самом деле мысль о том, что меня ждёт, сводила с ума. Боже, я не выдержу! Дай мне непреодолимое препятствие, сложное задание, тяжкое испытание! Надорвусь, сорвусь, но вывезу… Дай непобедимого врага, в конце концов, и я перегрызу ему глотку! Ну или умру, раз так будет суждено.

Но лежать овощем⁈ Доживать так год, два, три в горизонтальном положении… И смотреть на угасающие улыбки родных, постепенно превращаясь для них в живой памятник. Это, получается, и есть ад?

Страшнее всего было то, что всё это можно было выдержать… Медленное, изо дня в день, погружение в собственную беспомощность. Вечное осознание, что нервы никогда не восстановятся, и атрофированные мышцы больше не ощутят даже веса собственного хрена в пальцах.

Нет! Нет. Нет…

— Быть может, теперь ты выслушаешь мою просьбу?

Хитрый собеседник явно молчал не просто так, дав мне возможность повариться в собственных мыслях. И правда, всего мгновение назад я был менее сговорчив. Теперь же, сохраняя остатки достоинства, я спросил:

— И что же ты хотел, Жнец Высшего Круга?

— У меня нет сил препираться с тобой… То, что в вашем мире я смог зацепить чей-то разум, это или чудо, или промысел Сеятеля.

Меня кольнула догадка:

— Ты сам умираешь?

— Да. Я вершил месть, но она не удалась. Меня предали.

— Вижу, у нас обоих участь незавидная…

— Но ты спас тех, кто тебе дорог, и посеял справедливость. Да и душу твою не раскололи.

— Зато раскололи череп об асфальт, — усмехнулся я, — Иначе бы я здесь не был…

— Душа гораздо важнее, а остальное я тебе дам. Только помни, назад пути не будет. Если согласишься, моя душа выбьет твою из этого мира техникой «рикошета», оставив слепок от моей личности.

Я усмехнулся, услышав «назад пути не будет». Куда назад-то? На асфальт?

Но спросил я другое:

— Твой слепок? А я вообще останусь самим собой?

— Большей частью. Ты обретёшь новое тело в мире, спрятанном в сопротивляющихся и ещё непорабощённых Ветвях. Там могут быть Созерцатели, они лишь наблюдают, их лучше избегать. Но готовиться ты должен к встрече со Жнецами, рано или поздно они придут. Они всегда приходят.

Я несколько мгновений переваривал услышанное, а Дра’ам продолжал:

— Я постараюсь выбрать по-настоящему сильный и великий род, его кровь станет нашей кровью, и ты сделаешь его ещё сильнее. Так ты сам станешь сильнее и будешь готов.

— Почему ты сам этого не можешь?

— Я когда-то тоже искал и карал отступников, и знаю, что меня найдут быстрее, чем я восстановлюсь. Жнецы тоже это знают… Но «рикошет» доступен единицам, и это даст нам время.

Легко было догадаться, что этот Дра’ам теперь тоже является отступником, и его убивают собственные соратники. Мы и вправду были с ним в чём-то похожи, ведь меня тоже подставил кто-то из своих.

— Ты умён, воин, мне повезло с тобой. Это пригодится тебе на первых порах.

— Погоди, а что там про твою силу?

— Это лишь крохи, остатки… Ценнее будут мои знания. Но откроются они не сразу, потому что я наложу печать.

— Ну охренеть, не встать!

— Твой разум не готов, и мои знания попросту сожгут его. Снимешь печать, когда обретёшь достаточно сил и произнесёшь моё имя вслух. Моё имя — ключ.

Теперь замолчал я, лихорадочно обдумывая всё, что он сказал. Вот тебе и мелкий шрифт в кабальном договоре — новый мир, новое тело, при этом появится ли у меня великая сила какого-то там Жнеца Первого Круга, так это вилами по воде писано.

Как это было похоже на работу под прикрытием… Внедрим тебя, а дальше действуешь по обстоятельствам. Так-то из-за этих обстоятельств я и здесь.

— Что-то мне подсказывает, — тихо предположил я, — что ты даже и не знаешь, что меня там ждёт.

— Ты прав, не знаю.

Вздох моего собеседника заполнил всё пространство. И я бы мог ещё помучить его глупыми вопросами, но жизненный опыт подсказывал мне, что этот самый Жнец Высшего Круга и вправду уцепился за меня, как за соломинку. Вот только он предлагает сыграть в лотерею.

Но разве я что-то теряю? Сейчас, истекая кровью на асфальте, отсчитывая последние секунды…

— Это будет совершенно новая жизнь, воин. Новая семья, новое…

— Я согласен, — перебил я, — Где расписаться?

— Ты помнишь моё имя?

— Дра…

Да, это было глупо. Кем бы ни был этот Дра’ам… упс!.. Хм-м-м… вроде пронесло…

В общем, кем бы ни был этот Дра’ам, но он здорово прокатил меня. Хотя я бы и сам мог понять, что лучше не разбрасываться именами, которые могут запечатывать души.

А теперь… Ну, и где я? Кто я?

Кстати, если я мысленно произношу имя «Дра’ам», значит, то, что происходит в моей голове, в ней же и остаётся? Ну, правильно, если бы глупые мысли меняли свойства пространства и времени, от Вселенной бы уже ничего не осталось…

Ого, какой рассудительный и спокойный я стал. Слова-то какие знаю. Раньше таким не был? Знать бы ещё, кем я раньше был… Точно не Дра’амом.

Не понял, а что с моей памятью? Гадство! Этого ведь в договоре не было.

— Борис? — меня позвал голос.

Кто, я Борис?

Теперь тьма раскололась головной болью в области затылка. Я ощутил тяжёлые веки, щербатую поверхность под моим лбом и слабость во всём теле. Я лежу на чём-то холодном и твёрдом…

— Борис Павлович, господин, вам бы очнуться.

Голос суховатый, скрипучий, явно старческий. И режет по ушам, как песни пьяного эльфа в кабаке… Почему я подумал об эльфе?

Ох-х, не могу думать об этом сейчас, когда моя голова расползается по швам от любого шороха и запаха… Кстати, что за вонь? Ненавижу ароматические масла.

— А я говорю, фисташковый! — это уже молодой голос.

— Да мятный он! Ты вообще фисташки-то видел? — заспорил ещё один голос.

— Чего их видеть-то? В нижнем городе в любом кабаке к пиву подаются.

— Так это эльфийские, а я про… ой!

— Ой…

— А об этом, юные сподвижники, мы поговорим позже, — недовольным назидательным тоном констатировал старческий голос, — После ваших ночных молитвенных бдений на Тропе к Недрам.

— Слушаемся, мастер Зот, — горько вздохнули молодые.

Наконец-то тишина.

— Борис Павлович… Жнецы близко.

Последние слова прозвучали будто бы не вслух, а с грохотом прямо в моей голове, резонируя в черепной коробке, поэтому я тут же открыл глаза и сел. Попробовал оглядеться…

Это что за Шаолинь?

Мир, естественно, сразу поехал куда-то боком, попытался закрутиться мне за спину… Накренились резные пагоды с многоярусными крышами, стали заваливаться низенькие башенки, похожие на колокола и окружённые каменными дорожками…

Голова закружилась, увлекая меня снова на брусчатку, но я подставил локоть, больно им ударившись. Усиленно потёр лицо, и быстро понял, что это только добавляет мучений.

А потом уставился на свою ладонь. С внутренней стороны она была практически обычной, телесного цвета, но с тыльной… С тыльной стороны на кожу какой-то краской были нанесены белые руны, но сама кожа при этом имела нежнейший, светло-салатовый оттенок.

Или мятный? Или фисташковый? А это вообще не один ли цвет? И какого хрена вообще моя кожа зелёная?

Одет я был в старомодный костюм серо-вишнёвого цвета, и он довольно неплохо гармонировал с оттенком кожи. Не в силах это воспринять, я ошарашенно уставился на тех, кто говорил со мной. Карлики? Нет, не карлики…

Это гномы. Немного странные, одетые в серые кимоно-накидки, не скрывающие мышц на голых торсах, покрытых узорчатыми татуировками… И всё же это гномы.

Прямо передо мной сидел в позе лотоса лысый старик-гном и довольно щурился, поглаживая жидкую, но длинную седую бородёнку. Видимо, это и был тот самый «мастер Зот».

За его спиной стояли двое молодых гномов, лысых и с ярко-рыжими бородами, заплетёнными в толстые косы. Различить их я бы не смог и под пытками, и про себя я окрестил их «правым» и «левым».

В плечах они были едва ли не шире, чем в росте, и выглядела молодёжь не очень дружелюбно. Крепко-стиснутые кулаки и хмуро сдвинутые брови не дадут мне соврать.

Но у них кожа хотя бы нормального цвета.

— Ну и кто вы… — начал было я, но меня оборвали:

— Не-а! — старик покачал пальцем, — Достигший очень не любит глупых вопросов. Осторожнее, в первые минуты мироздание волнуется сильнее всего, и тебя могут услышать те… кхм… кому совсем не желательно тебя услышать.

Молодые гномы опередили мой вопрос.

— Мастер, о чём вы?

— Цыц!

— Слушаемся…

— Вам ли вмешиваться, когда на меня снизошло озарение Достигшего?

— Простите, мастер! — ученики побледнели.

Несколько секунд я смотрел на старика, пытаясь о чём-то догадаться. Чёрт меня раздери!.. Как же это сложно, особенно когда башка раскалывается.

Я снова огляделся, теперь подмечая, что за крышами пагод высятся горы со снежными шапками. Они ярко слепили отражённым солнцем, но тепла от света не ощущалось, и меня жутко пробирало зябким ветром.

Зашелестели листья берёзы надо мной, и я поднял взгляд, щурясь от пробивающегося сквозь ветви солнца. Почему-то ни треск в голове, ни ушибленный локоть, ни даже холод не подарили мне такого чувства ошеломляющей реальности, как вот этот вот шум ветра в листьях…

Это. Всё. Взаправду.