Читаем Магия вето онлайн бесплатно
Магия вето
Мой имплант сгорел, оставив дыру в затылке, и я умер. Умер? Тогда какого хрена меня бьют мордой об пол, а в рёбра втыкаются сапоги? Ладно, встаём, их всего четверо. Только почему они одеты странно? Как и я...Твою псину, я ещё и дрищ?!
Серия: Пробоина
Самиздат, сетевая литератураЛетний ветерок потряхивал висящие ветки кустарника, где-то над холмами стрекотал сверчок. В эту лунную ночь сидеть бы на веранде, потягивать «бархатное», да тискать Алёну. Я вспомнил её грудь…
Залп с тяжёлых турелей оторвал от размышлений. Белые трассеры плазмы ушли в направлении будто бы наших позиций — капиты всё же клюнули на упавший беспилотник, и думают, мы стянули туда силы.
Я подтянул винтовку. Тяжёлый, но надёжный Шам-Рифл, получивший прозвище «свисток» за звук выстрела. Моя детка! Если умудриться, то можно пробить броню «дестра».
Корпус танка-паука матово блестел в свете яркой луны. Да, жжёный псарь, эта громадина — реально ценная единица. И чутьё подсказывало мне, что в этом «дестроере» сидит псионик.
Псарь псаря чует втихаря.
Два псионика погибли у нас в этом квадрате, но кто-то взял их под контроль, и перед смертью они забрали с собой много своих же ребят. Поэтому и послали меня, разведчика-снайпера, имеющего способность закрываться от пси-атак в мысленный кокон.
Послали с приказом «найти, обезвредить, и, желательно, доставить на базу». Живым или мёртвым.
Вот только ни один умник не сказал — а моя защита выдержит этот «контроль разума»? А я не превращусь в овощ, хладнокровно расстреливающий своих же?
Крадущимся шагом я приближался по низинам холма к «дестроеру», плотные кусты служили мне отличным укрытием.
Трассеры снова рассекли ночное небо — ударные волны уже доставали до меня, заставляя экзоскелет глушить колебания. Фильтры шлема старались, но всё равно прорывался запах гари и озона. Плазма заметно нагрела воздух вокруг, и мне оставалось только наслаждаться ароматами.
Тяжёлая техника всегда приводила меня в восторг. Даже в качестве своего внутреннего «берсерка» я выбрал киборга, хотя наставнику, помнится, это не понравилось.
Вот зашумели пневмоприводы, «дестроер» довольно бодро поднялся и, удаляясь, зашагал под укрытие следующего холма. Затряслась земля — танк менял позицию, и я почуял, что скоро он отступит. Ну нет, жжёный псарь, от меня ты не уйдёшь.
Чертыхаясь, я вскочил, побежал следом, и костюм-хамелеон заработал на всю, мерцая от частой смены окружения. Я пока не чувствовал чужой пси-атаки, хотя приготовился к защите — у меня будет всего доля секунды на это.
Отряд капитской пехоты я ощутил гораздо раньше, чем они меня заметили. Их визоры облучали кустарник, в котором я залёг, но мой экзоскелет уже врубил режим маскировки.
Бедолаги так ничего и не учуяли, среди них не было псиоников. Я снял нож с бедра и приготовился повлиять на их разум, чтобы отвлечь…
И в этот момент вражеский псионик ударил.
Я едва не выронил нож, все мышцы свело. Тренированный разум закрылся тем самым коконом, но доли секунды мне хватило ощутить всю мощь врага. Тяжело дыша, я опустился на землю, осторожно положил нож и винтовку. Как силён же псарь, сволочь!
Та самая оболочка, в которую я заперся, начала трещать по швам. Пси-щупальца врага просачивались в разум, и моё воображение показывало это, как проблески света в тёмной скорлупе.
Раз трещинка. Вторая.
Твою псину! Я зажмурился до предела, чувствуя, как заметно потеплел имплант под затылком. Неужели сгорит? Вот тебе и жжёный псарь посреди поля боя…
Атака прекратилась.
Пытаясь прийти в себя, я обнаружил, что моя рука застыла на кнопке аварийного маяка. Это явно было не по моей воле — врубить его, и меня не то, что «дестроер», меня бы с орбиты заметили.
Так, спокойно, ты всё ещё Тимофей Зайцев. И ты…
«Тим, ты слышишь меня?» — голос Андрея возник в голове.
Пси-связью пользовались только в экстренных случаях, потому что она здорово перегружала имплант.
У меня побежали мурашки по спине:
«Командир, что не так? Выполняю директиву».
«Директиву отменили».
«Твою-то псину!» — я не верил ушам, — «Почему?»
«Тим, верхушка получила биометрию с твоего костюма».
Не сводя взгляда с отряда, залёгшего в кустах неподалёку, я переспросил:
«Какую, к псам, биометрию?»
«Умники считают, что твой щит не справился».
«Но я же в здравом уме!» — заспорил я.
Ну да, мой кокон трещал, и я даже слышал отголоски чужого внушения…
Командир спокойно ответил:
«Орбита сбросит экспериментальную бомбу. Если сможешь, уходи. И это… Прости, Тим».
Андрей отключился. Мы и так долго говорили, имплант заметно нагрелся. Обычная связь уже не работала — орбита заглушила всю связь в округе.
Пехотинцы в кустах напротив вскочили, заорали на своём капитском космо-инглише. Я разобрал слова «орбита» и «удар».
Взыграл адреналин в крови, но я замедлил сердце — не время для истерик. И мне, и Андрею было прекрасно известно, что выбраться отсюда на своих двоих нельзя.
Толчковые псы артиллерии, мы для них — всего лишь «квадрат» на мониторе.
А ведь я так жить хотел, меня повышение ждало. И Алёнка там… Не скажу, что собрался жениться, но я к ней серьёзно присматривался.
Отцу давно не звонил…
Интуиция закричала раненым зверем, я вскинул голову. Всё то же звёздное небо, всё те же всполохи выстрелов «дестроера».
Но вот замерцала синяя звёздочка с голубым маревом — орбитальный снаряд. Звезда стала разгораться.
«Дестроер» перестал палить. Я, повинуясь чутью, вскинул винтовку, прицелился.
С брюха танка отвалилась капсула-глайдер. Вообще-то, она вполне могла поместить в себя пару пехотинцев из отряда, со всех ног бегущего к танку.
Но я знал, что сейчас произойдёт, ведь псарь псаря чует. Псионик, сидящий внутри танка, сейчас спокойно высадится в глайдер и унесётся к горизонту. Пехотинцы столько не стоят.
Палец лёг на курок. Там будет всего секунда, даже меньше, но я успею.
Мы вместе сдохнем, жжёный пёс!
Из «дестроера» выдвинулся манипулятор, и в капсулу действительно спустили груз. Только слишком миниатюрный для человека! Мой мозг успел замедлить время, чтобы рассмотреть серебристую сферу размером с футбольный мяч.
Я не выстрелил, потому что… просто растерялся.
— Твою псину! — вырвалось у меня.
Всё внутри заледенело, когда я понял, что ощутил от шара чёткий пси-след.
Невозможно! Псионическое поле неподвластно машинам, его нельзя обуздать!
Глайдер, выбив при старте облако пыли, унёсся по долине, а я вскинул голову к небу. Они должны знать! Надо сообщить этим псовым умникам.
Понимая, что сожгу имплант, а следом и мозги, я выбросил всю свою волю на одно единственное послание:
«Машина-псионик! Искусственный менталист!»
И не успел… Округа озарилась вспышкой, и мой имплант разом вскипел, даже боль не успела дойти до мозга.
Псионик чувствует свою смерть за секунду до неё.
Я хапанул воздуха, выгибаясь. Ничего не вижу, всё плывёт перед глазами.
— Твою-то псину! — вырвалось у меня.
Сразу перевернувшись, я опёрся на ладони, попал во что-то липкое. Вонь-то какая!
Тут же вернулась память, я едва не закричал, снова чувствуя жжение в затылке. Хотя нет, показалось — болит всё тело, но шея вроде целая.
Что это была за бомба?
Наши умники научились взрывать мозги псионикам? Жечь импланты? Если да, это меняет ход войны в корне.
Как и тот искусственный псионик у капитов. Меня до сих пор потрясало, что пси-поле теперь можно выкрутить на любую мощность поворотом ручки.
Псионики станут историей…
Я подогнул под себя колени, заёрзал пальцами, пытаясь на ощупь понять, где я. Да что за вонь?
Подо мной пол из рифлёных квадратиков, и мне кажется, это кафельная плитка. Кожа скользила по шершавому полу, и я радовался, что могу ощущать.
Живой. Как же наши умники хороши! Долбанули бомбой, но вот он я, живой, почти невредимый. Значит, вытащили меня!
Правда, я словно побитая собака — всё тело отзывалось многочисленными гематомами. Как будто мне повезло свалиться в обрыв, и долго кувыркаться по камням.
Или словно меня хорошенько отделали…
Меня что, капиты захватили в плен? Но как?! После орбитальной бомбардировки они могли захватить только кучку пепла!
— Он здесь!
— Давай, давай!
У меня немного отлегло. Нет, не капиты, это не космо-инглиш. Вроде нашего глобо-руса, но что за диалект?
Липкий страх проник в душу, и я удивился этому. Я ведь не боялся со времён учебки, где учили гасить страх на корню.
Когда от ужаса стопорится каждая частичка тела, и ты стоишь истуканом, словно жжёный псарь. Конечно, все знают истории, как адреналин помогает поднимать автомобили, но ступор — это тоже действие адреналина.
А ведь я не чуял импланта. Он был такой привычной частью, вроде уха или носа, а теперь словно вырвали кусок меня. Будто дыра в затылке. К счастью, наставники требовали от нас умения защищаться и без пси-способностей.
Не чувствую энергии. Может, я в режиме «берсерка» потерял её, и надо теперь восстанавливаться? Но почему я тогда ничего не помню?
— Что, думал убежать, чушка? — прогремело почти над ухом.
Я слушал голос, разглядывая свои ладони сквозь пелену в глазах. Изменённый глобо-рус, но я хорошо его понимаю, как родной язык.
Может, меня перевезли на окраины системы? Я в секретном госпитале?
Мозг выдал логичный вывод: я очнулся, но в бреду свалился с кровати. Ну, судя по ощущениям, много раз свалился…
Я прочистил горло, кашлянув, упёрся ладонями в пол и стал подниматься:
— Сообщите начальству. Код буря ноль десять, экстрен…
Когда мне в рёбра влетел сапог, то сразу включились вбитые в разум многолетние тренировки. Боль заставила согнуться, я перекатился, группируясь. Псина бестолковая, слишком сильно, не успел подставить ладони, и опять свалился…
Видимо, ещё не отошел от препаратов. Но одно я понял сразу — это какие-то неправильные врачи.
— Куда?! — заорали на меня.
Нападающий кинулся следом, чтобы пнуть ещё раз, его нога мелькнула большим пятном перед глазами. Я, завалившись на бок, крутанулся на пятой точке, закрываясь ладонями, и выстрелил ногой… где-то тут его голень.
— А-а-а! Дрянь чухлая! — истошный вопль подтвердил попадание в десятку.
Я на автомате ударил второй раз гораздо выше. Здравствуй, паховая чакра.
— О-о-о! — нападающий упал на колени передо мной.
Зная, что голова у противника должна быть где-то рядом, я приподнялся навстречу, больно шаркнув локтем по кафелю. Вскинул руку, и, едва пальцы почувствовали его шевелюру, дёрнул вниз.
Противник падал, а я добавил скорости… Громкий треск прокатился эхом по помещению. Эх, жаль, не череп. Кажется, у нас в учебке был такой же кафель.
— Ты охренел, Вася?
— Ты чего натворил, бе́злунь?
Я уже откатился, прижимая рукой ребро, вскочил и упёрся спиной в стенку. Под лопатками и вправду поддалась кафельная плитка — клей под ней не выдержал давления.
Рука автоматически потянулась за спину, стараясь нащупать отставший подходящий кусок. Кафелем можно порезать так, что нож позавидует.
— Да ты знаешь, что с тобой сделают?
Тряхнув головой, я быстро протёр глаза чистой, тыльной стороной ладони — мне нужно зрение.
Жжёные псари, где я?!
Три щенка передо мной, едва усики пробиваются. Все в синих жокейских сюртуках, наглаженных брюках, как будто я попал в царские времена, к каким-то гусарам. Это самые странные врачи, которых я когда-либо видел.
За их спинами раковины, а я прижимаюсь к торцу туалетной кабинки. Передо мной лежит без сознания четвёртый гусар — под его лбом бежевый кафель покрылся трещинами, а из-под каштановой шевелюры показалась капля крови.
С одного взгляда ясно — живой. Наверняка лоб разбил, там вен полно, ну и сотрясение у него точно будет.
А вот кафель, кстати, неплох, хотя клали его через псиный хвост. Иначе под моими пальцами не поддался бы кусок, который я сразу стал цеплять ногтями. Другую руку пришлось упереть в дверцу кабинки, чтобы, если что, сильнее оттолкнуться.
— Вы кто? — сипло спросил я, — В чём меня обвиняют?
— Тебя в порошок сотрут, чушка драная, — прошипел со злостью один из парней, черноволосый, с лихим чубом.
Подбородок у него раздваивался, и нижнюю губу он старательно выпячивал, будто хотел сделать челюсть ещё больше. Эдакий пеликан…
Единственное, что я понял из увиденной картины — это явно не база капитов, если только ради меня не разыграли спектакль. Я больше поверю в то, что мой мозг погиб вслед за сгоревшим имплантом, и это остаточные галлюцинации.
Скосившись набок, я увидел зеркало… и снова страх проник в каждую жилку. И не могу подавить уровень гормонов — слишком высок.
Из отражения на меня уставился такой же парень, как и эти, передо мной. Лет двадцати, не больше. Худой, остроносый, с неожиданно седыми волосами с густым серебром, с едва заметным шрамом на щеке.
Карие глаза в зеркале смотрели на меня со страхом…
Этот щуплый, высокий паренёк явно не знает, что такое тренировки. Руки тонковаты, ну хоть бы плечи подкачал.
Да почему я так боюсь-то? Аж зубы стучат…
До меня не сразу дошло, что это его страх, этого пацана в зеркале, седого уже в такие годы.
— Что, коленки трясутся, да, чушка сивая? — пеликан постукивал кулаком в ладонь.
Трое противников нарывались, но подходить не спешили, всё косились на лежащего парня.
— Василий, ублюдыш, лучше сам головой в толчок окунись, — проговорил тот каштановый, заворочавшись на полу.
Ага, всё-таки живой.
Я посмотрел вниз — колени действительно подрагивали. Больше всего бесило, что я не могу привычным усилием успокоить себя.
Да сколько можно? Успокойся уже!
Я покосился на зеркало, пытаясь состроить себе же недовольную рожу.
Так, стоп.
Это же учебная иллюзия! Наставник часто заставлял нас переживать разные ситуации, самые фантастические — машины-то способны любую галлюцинацию создать.
Едва я осознал это, как ощутил прилив уверенности.
— И какая точка выхода? — спросил я.
— Чего?
— В толчок тебе вход, ублюдыш, — каштан всё-таки поднялся, — Башкой войдёшь!
Я выдохнул. Так, не чувствую чакры, как будто отрубили. Ага, была у нас и такая ситуация.
Ладно, успокаиваемся по старинке. Вы-ы-ы-ы-до-ох. Задержим дыхание.
— Блин, он мне нос разбил, — пацан чуть не захныкал.
— Давай поломаем ублюдка, — поддакнул пеликан.
— Я его сейчас убью, а не поломаю, — задрав голову, прогундосил каштан.
Кровь из разбитого носа залила ему весь синий сюртук и рубашку под воротом.
Я наконец вытянул кусок кафеля, и это сопроводилось ужасным скрипом, раздавшимся во всём туалете.
Каштан сразу опустил голову и хрюкнул от удивления.
— Ты чего? — пеликан за его спиной странно посмотрел на меня, — Из дыры свалился?
