Читаем Искатель, 2005 №4 онлайн бесплатно

Сергей Владимирович вышел на улицу из офиса и, глубоко вдохнув свежий морозный воздух, почувствовал себя счастливым.

На первый взгляд причин для радости у него не было. Можно было даже сказать, что все шло из рук вон плохо. Неприятности были и на работе и дома. Причем неприятности такого рода, что и одной из них вполне хватило бы, чтобы почувствовать себя выбитым из колеи. На работе по вине партнера, которому Сергей Владимирович всецело доверял, сорвалась крупная сделка. На счету предприятия не было денег, и требовалось немедленно предпринять какие-то шаги, чтобы хватило хотя бы на самые необходимые выплаты. Дома тоже… Маленький ребенок и проблемы с Костей…

Он ступил в лужу, покрытую корочкой льда, и провалился. В ботинок попала вода. Ощущение было неприятное, но он не нахмурился, а улыбнулся, сев за руль своей машины. На душе у него было светло и радостно, потому что в десяти минутах езды отсюда, в сквере, на скамеечке его ждала Ксюша. Он увидел ее издалека, она сидела одна и с серьезным видом писала что-то прутиком на снегу. Он припарковал машину в удобном месте и направился к ней. Она не замечала его. Когда он подошел, снег около ее ног был весь разрисован путаными, извилистыми линиями.

— Ну, что, Ксюша, может быть, отметим твое выздоровление?

Она улыбнулась, но по взгляду Сергея Владимировича почувствовала, что улыбка у нее получилась жалкая.

Они сели в машину. Сергей Владимирович, свернув с набережной, пристроился в потоке транспорта, медленно скользящего по проспекту. Ксюша достала зеркальце и, посмотрев на себя, нахмурилась. Что ж это она так плохо выглядит? Она вынула из волос заколку, распустила волосы, подкрасила губы. Бесполезно. Вспомнила, как к ней вчера подошла цыганка. «Девушка, дай ручку, погадаю. Жизнь у тебя, вижу, трудная, но если ты послушаешь моего совета, то все преодолеешь. Положи денежку, и я научу тебя, что делать». Как все же отвратительно вызывать жалость. Она, мрачно посмотрев на заколку, собрала волосы на затылке в пучок.

Сергей Владимирович вдруг сказал:

— Не надо, оставь так.

Ксюша удивленно посмотрела на него.

Он повторил:

— Не убирай.

Она отпустила руку, и волосы рассыпались по плечам.

Неужели он не видит, как она подурнела? Ксюша убрала расческу и, положив руки на колени, строго посмотрела перед собой. И с таким видом сидела уже до самого ресторана.

Когда они изучили меню, Сергей Владимирович спросил мимоходом:

— Мы что-нибудь выпьем?

Ксюша никак не ожидала такого вопроса. Разве не он все эти дни прятал от нее спиртное? Она подумала и сказала так, как будто в его вопросе не было ничего особенного:

— Мне что-то не хочется.

Он заказал безалкогольный коктейль, минеральную воду и обильный ужин.

Они больше молчали или говорили о пустяках. Ксюша не то что была спокойна, она была никакая, но Сергей Владимирович и не пытался ее расшевелить.

Есть Ксюше поначалу совсем не хотелось, но когда официантка принесла холодные закуски, то она, из вежливости съев кусочек ветчины с долькой огурчика, вдруг поняла, что ужасно голодна.

Принесли горячее. Порция была слишком большая, но от мяса шел такой потрясающий запах, что нельзя было не попробовать. Мясо лежало на зеленом гофрированном листе салата, а рядом возвышалась горка жареного картофеля. Картофель — это уж, конечно, слишком. В каждой золотистой спиральке сотни калорий. Но, глядя на всю эту аппетитную красоту голодными глазами, Ксюша вдруг решила изменить своим принципам. К черту диету! Кому нужны ее 90-60-90? Она съела кусочек селедки и подцепила золотистую спиральку. Фантастика! Давно забытый, но знакомый вкус. Она добавила еще немножко соуса и положила перчик. Громадная порция исчезала на глазах. Замечательно! Ксюша наконец решилась. Вот сейчас, после сладкого, она все скажет Сергею Владимировичу. Сколько можно испытывать его терпение? Он добрый и очень ей помог, когда было совсем плохо, но ведь всему есть предел.

Сергей Владимирович, заметив, что Ксюша доедает горячее, подвинул к ней поближе тарелку с маслинами. Она вопросительно посмотрела на него и, убедившись, что он на них не претендует, с удовольствием доела все. Официантка быстро убрала пустые тарелки, принесла кофейник и спросила, обращаясь прямо к Ксюше:

— Может быть, к кофе — ликер? У нас большой выбор.

Ксюша отрицательно покачала головой:

— Спасибо, не нужно.

Сергей Владимирович знал, что это победа.

— Ну что, уезжаем?

— Да, вам нужно возвращаться на работу.

Когда они сели в машину, он мимоходом заметил:

— Я рад, что ты ожила.

Ксюша посмотрела на него и, собравшись с духом, заговорила наконец о том, о чем не решилась сказать весь вечер:

— Спасибо, я вам очень за все благодарна.

Сергей Владимирович улыбнулся:

— Что я говорил. Понравилась кухня? Сытый человек жизнь видит в другом цвете.

Ксюша машинально кивнула:

— Да, конечно, но я совсем не об этом. Вы мне очень помогли. Я теперь как-нибудь сама справлюсь.

Он промолчал.

— Теперь вы можете быть спокойны, я больше не буду вас затруднять.

Сергей Владимирович остановил машину недалеко от Ксюшиного дома.

Она тихо переспросила:

— Сергей Владимирович, вы меня слушали?

Он развернулся к ней и сказал:

— Знаешь, Ксюша, не стоит принимать поспешных решений.

Она хотела продолжить. У нее в запасе были очень весомые аргументы, против которых он вряд ли мог что-нибудь возразить. Но когда она начала говорить, то сказала совсем не то, что хотела.

— Сергей Владимирович, у вас не будет больше из-за меня проблем.

Он просто сказал:

— Я знаю.

И, как всегда, простившись в машине, не стал заходить к ней и обещал позвонить.

Она прошла через сквер к своему парадному, вошла в подъезд, вставила в уши крошечные наушники и включила музыку. Эту кассету ей подарил Сергей Владимирович. Фортепьянный концерт. Оба лифта стояли на седьмом этаже. Видимо кто-то загружался в них. Ксюша подождала немножко и решила идти пешком. И хотя ей было немного грустно, но все же она чувствовала, что поступает правильно. Ей совсем не хотелось делать больно Сергею Владимировичу. Но она знала, что когда он вернется из Москвы и узнает, что она исчезла, то он расстроится. И оставалось только надеяться, что со временем он поймет, что так все же будет лучше для них, для всех.

Она прошла мимо почтовых ящиков и открыла дверь, ведущую на лестницу. Музыка волнами выливалась из наушников. Ксюша впервые слушала этот концерт и была поражена красотой мелодии. Она медленно пошла по глухой полутемной лестнице на свой пятый этаж, покачиваясь в такт и слегка касаясь пальцами перил. Вдруг вступил высокий женский голос. Она замерла. Голос набирал силу, переливался и наполнял пустоту, окружавшую Ксюшу. У нее защипало глаза. Казалось, еще немножко — и ей откроется что-то очень важное. Голос поднялся до высшей точки и рассыпался.

Вдруг на нее откуда-то сверху упал маленький камушек и, отскочив от капюшона, ударился о ступеньку лестницы. Один, другой, третий. Она подняла удивленное лицо вверх. И через мгновение страшный удар в голову сбил ее с ног. Она не успела даже понять, что это было. В последовавшей за этим тишине чисто и ясно прозвучала из упавших наушников музыкальная фраза. Но Ксюша ничего этого уже не слышала.

Лишь к исходу следующего дня Ксюшу, лежащую на ступеньках лестницы, обнаружила пожилая скандальная уборщица Клавдия, раз в неделю моющая глухой лестничный пролет, которым при наличии двух пассажирских и одного грузового лифта почти никто не пользовался.

Бригаду медиков и оперативно-следственную группу, прибывших к вечеру на место происшествия, вызвала именно она, позвонив из квартиры на первом этаже, то и дело охая, крестясь и поминая имя Божие всуе.

Первой приехала «скорая». Едва тронув запястье безжизненного тела, врач с видом равнодушной обреченности махнул рукой.

Приехала милиция. Клавдия рассказала многочисленные подробности сегодняшнего дня, неожиданно богатого происшествиями. Не забыла упомянуть про свою мизерную зарплату и про неряшливость неблагодарных жильцов. Убитую девушку опознать она не смогла. Жильцов своих в лицо не знала, потому как работала здесь недавно и никак не могла привыкнуть к новому месту. То ли дело было в маленькой пятиэтажной хрущевке, в которой она раньше жила и работала и где все знали друг друга не только в лицо, но и по имени-отчеству, не то что в этом муравейнике, прости господи.

Уборщицу выслушали, не вникая в ее обиженные речи, и отпустили, запротоколировав показания. После этого оперативная группа приступила к осмотру места происшествия.

В воздухе запахло химическими реактивами. Эксперт-криминалист обмахнул кисточкой с порошком все мало-мальски пригодные для исследования поверхности, потом тщательно осмотрел их и там, где надо, наклеил полоски клейкой ленты, затем снял их все и убрал для дальнейшего анализа в лаборатории.

Старший следователь райотдела милиции майор Семенов, симпатичный мужчина лет тридцати пяти, начал диктовать протокол осмотра места происшествии молодому человеку в гражданском, который записывал, примостившись на корточках под лестничной лампой, положив папку к себе на колени.

— Тело обнаружено на ступенях лестницы ногами вверх, головой вниз, между вторым и третьим этажами…

Младший лейтенант Шемелин старательно фотографировал место происшествия, ослепляя всех присутствующих режущими глаз голубоватыми вспышками.

— Два огнестрельных ранения в голову, в височную область… Слушай. Шемелин, — перебил себя майор. — В сумочке убитой обнаружены ключи, один из них от дверей парадного, сгоняй к домофону, может быть, убитая из этого дома, а то провозимся до утра в этом муравейнике с опознанием трупа.

Младший лейтенант вернулся очень быстро:

— Сорок девятая квартира.

— Ну вот, будет чем заняться, пока ждем труповозку.

На следующий день в Петербургском УВД решался вопрос, кому поручить дело об убийстве Ксении Павловой. В конечном итоге вести расследование было поручено одному из старейших работников подполковнику Вадиму Петровичу Громцеву, к его крайнему недовольству, потому что на момент совершения убийства на нем уже висело более десятка «глухарей». А дело Ксении Павловой по всем признакам метило в разряд не раскрываемых. Огнестрельное ранение — и ни свидетелей, ни улик на месте преступления.

Вадим Петрович Громцев был пятидесятилетним высоким худощавым мужчиной со спокойным взглядом глубоко посаженных небольших серых глаз. Рано поседевшие редкие волосы и залысины создавали впечатление огромного лба, а манера говорить с тихим достоинством и уверенностью в собственной правоте частенько помогала ему выдерживать стычки с начальством. Несмотря на то, что он давно остудил свой следовательский пыл молодости, но зато имел большой авторитет в глазах руководства за свою спокойную меланхолическую мудрость. В его манере работать не было ничего общего с суперменистыми героями зарубежных сериалов, он был кабинетным работником, но в управлении бытовало мнение, что уж если Петрович со своими молодцами-оперативниками не сумел ничего раскопать, то пиши пропало.

Громцев вернулся в кабинет и положил перед собой дело Ксении Павловой. Для начала достал фотографии. Снимки с места происшествия. Крупным планом тело молодой женщины, разметавшейся на лестнице, словно во сне. Простенькая дубленочка с капюшоном и залитое кровью лицо, которое невозможно разглядеть. Он достал другую фотографию, найденную в квартире потерпевшей, — большего формата и художественно выполненную. «Очень привлекательная девушка», — подумал Громцев. Брюнетка со светлыми глазами и маленькой родинкой над верхней губой. По всей видимости, не была изнасилована. Во всяком случае, характер ранений исключает возможность борьбы, хотя с достоверностью этот факт определит медэкспертиза. Два огнестрельных ранения в голову. Пистолет с глушителем, из которого совершено убийство, найден тут же на лестнице. Фотографии однокомнатной квартиры, в которой проживала потерпевшая. Идеальный порядок. Никакой зацепки, достойной внимания. Только в аптечке большой запас антидепрессантов и таблетки от алкогольной зависимости. Среди документов две трудовые книжки. Одна из них, со штемпелем ночного клуба «Тайфун», заведена четыре года назад. И должность танцовщицы не закрыта увольнением. В другой две записи: «Принята в ОАО «Петр Великий» на должность секретаря-референта…» и «Уволена…» Уволена два месяца назад по собственному желанию.

Интересно… Танцовщица ночного клуба и секретарь-референт. Девушке удалось круто изменить свою жизнь. Ну что ж, с клуба «Тайфун» и «Петра Великого» можно было и начинать. Жалко, что сейчас у него в подчинении очень мало толковых оперативников — ребята работают над более важными делами. Такие дела висят, что хоть за голову хватайся. Банкиров убивают, депутатов, бог знает кого, а тут секретарша. К сожалению, реальная жизнь, в которой приходилось существовать работникам милиции, была далека от идеальной картины. Следователь с оперативниками не могли разорваться на несколько частей. Работы много. Громцев подумал и решил, что самое время задействовать желторотого новичка Захарова. Хватит ему быть на подхвате. В этом деле у него будет возможность проявить инициативу. А более опытные ребята пусть занимаются делами поважнее…

Сергей Владимирович возвращался из Москвы двумя днями раньше, чем планировал, причиной послужил звонок с работы его помощника Николая. Николай сообщил, что в офис приходил милиционер и расспрашивал сотрудников про уволившуюся секретаршу Ксюшу, убитую несколько дней назад на лестнице в собственном доме. Сергей Владимирович после звонка Николая, отложив все дела, забронировал билеты на ближайший рейс до Петербурга и уже вечером был дома. Он хотел как можно скорее поговорить с Костей.

Сын к его приходу вернулся из института, и Сергей Владимирович, раздевшись и поцеловав жену Тамару, сразу же направился в его комнату.

— Костя, отвлекись, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

Костя на крутящемся кресле развернулся к отцу от компьютера:

— Поговорим, если нужно.

Когда Костя месяц назад вернулся с большой спортивной сумкой, набитой в основном учебниками, они с Тамарой ужинали. Тамара поставила для него еще одну тарелку и, ничего не спросив про вещи, предложила поесть. Костя поел, а после ужина сказал:

— Не возражаете, если я стану жить опять с вами?

Сергей Владимирович был озадачен, но по Костиному лицу понял, что вопросы лучше не задавать, и просто ответил за себя и за жену:

— Конечно, нет. Какие могут быть возражения?

А позже все как-то не представлялся случай поговорить. Да и Костя пресекал все попытки задавать вопросы. Сергей Владимирович чувствовал, что уязвлена его гордость, и старался обходить стороной неприятные темы.