Читаем Искатель, 2003 №2 онлайн бесплатно

Ляля открыла глаза и посмотрела на Максима. Дрыхнет! Они вернулись домой, только под утро. Это была его идея сходить в казино. Они купили друг другу к годовщине свадьбы по лотерейному билетику. И Максим выиграл. Он решил, что все равно деньги не запланированы, так почему бы не потратить их в казино? Он сказал: «Новичкам везет, попробуй», — отдал ей все жетоны и оставил одну'. Она и не думала, что игра ее так захватит. Максим наблюдал за ней и не вмешивался. Закончилось тем, что опа продула кучу денег, и ему еще пришлось доплачивать.

Когда они уже садились в машину, он сказал:

— Твоя беда в том, что ты не можешь вовремя остановиться.

— Почему ты не утащил меня, когда мне везло?

— Зачем? Ты бы мне не простила.

Она подумала и решила, что он прав. Ни за что не простила бы. Надо же, все-то Максик про нее знает. Ляля посмотрела на него. Может быть, разбудить? Ей захотелось, чтобы он взглянул на нее, как тогда, в казино, с насмешливым интересом. У него были очень выразительные глаза. И когда она рисовала его, а рисовала она его постоянно, то особенно тщательно занималась глазами. Темно-карие с тяжелыми веками и блестящей роговицей. Они были грустными, даже когда он улыбался. Она это заметила в их первую встречу. Тогда в Петербурге стояли белые ночи. Она выходила «на натуру» и рисовала город в жемчужно-серой дымке. В тот вечер она сидела на ступенях набережной, спиной к Эрмитажу. По Неве шел катер. Катер в уснувшем городе — это было так романтично. Она встала со своего складного стульчика и помахала ему рукой, а потом послала воздушный поцелуй — просто так, для полноты картинки. Вдруг катер развернулся на девяносто градусов и направился к ней. За рулем был Максим. Через три месяца они поженились. И за два года, которые прошли с тех пор, ей ни разу не пришлось пожалеть об этом. И не в деньгах дело. Хотя, конечно, деньги, которые Максим зарабатывал у своего отца, были не лишние. Не будь их, разве смог бы он подарить ей на день рождения такой шикарный подарок? Охотничий домик на крошечном острове. Она онемела от счастья, когда он поднял на окнах ставни и отпер дверь. Максим умел удивить, и ему доставляло удовольствие наблюдать ее восторженную реакцию. Он поднял ставни и отпер дверь. И даже сейчас у нее заблестели глаза, когда она вспомнила, что было дальше. А дальше он обнял ее, и они любили друг друга прямо там, в коридоре, на огромной медвежьей шкуре.

Максим открыл глаза. Ляля, часто дыша, смотрела на него. Он мгновенно проснулся и притянул ее к себе. Любовью Ляля занималась талантливо. И чем дольше Максим жил вместе с ней, тем больше убеждался, что талант этот врожденный. Этому научиться невозможно. Его жена никогда не повторялась. Секс для нее был одним из способов самовыражения, как и живопись. Ее сущность выплескивалась одинаково ярко и художественно как на полотнах, так и в ласках.

Ляля вздохнула и приподнялась на локте.

— Ой, как хорошо-то…

Максим сжал ладонями узенькие бедра и вопросительно взглянул на нее.

— Как там, ничего новенького?

— Максим, неужели ты всерьез хочешь иметь ребенка?

— А почему бы и нет. Было бы занятно посмотреть, на кого он будет похож.

— И ради этого ты мне предлагаешь девять месяцев мучиться? Эгоист! Ну, какие мы с тобой родители? Ты весь в бизнесе, я — в картинах. И потом, у тебя по женской линии ужасная наследственность. Так что, если уж я и решу завести ребенка, то на тебя он вряд ли будет похож.

Он засмеялся.

— Для секса, значит, гожусь, а для ребенка гены неподходящие. Ну, а как там у Дмитрия Игоревича обстоят дела? Я думаю, у него с генами полный порядок?

— Дурак!

— Разве у нас друг от друга появились секреты?

— У меня к Димке все прошло. Он для этих игр не годится, у него жена психопатка.

— О, он уже обсуждает ваши игры с женой.

— Ничего он не обсуждает. Мне кажется, он ее боится. Ах, если бы у всех были такие отношения, как у нас с тобой, мой милый, то насколько меньше было бы в жизни проблем, — пропела Ляля и сжала Максима в объятиях. — Вот, как я тебя обожаю! — Вдруг взгляд ее стал заинтересованным, она отодвинулась от него, внимательно оглядела со всех сторон и проговорила совсем уже другим тоном: — Максик, давай-ка ты мне попозируешь.

— Лялька, с тобой надо все время быть начеку. Даже в постели ты не забываешь о работе. В конце концов, это жестоко. Видишь во мне только дармовую натуру.

— Ну, что ты капризничаешь. Ведь я тебе даю такой шанс.

— Какой еще шанс?

— Войти в историю в качестве мужа талантливой художницы.

— Ты талантливая?

— Конечно. Мне, если хочешь знать, чтобы стать знаменитой, только одного не хватает.

— Интересно чего?

— Сам догадайся.

— Ну, наверное, опять кисточки какой-то особенной.

— Кисточки! — Ляля покрутила пальцем у виска. — Большое, Максик, видится на расстоянии. Это еще Есенин сказал. Она откинула волосы и медленно проговорила: «Лицом к лицу лица не увидать», — и тихо добавила: — Но пока я не уйду, ничего вы не поймете…

— Куда это ты собралась? — в волнении спросил Максим, заранее предвидя ответ. — Ненавижу эти твои разговоры. Если, кстати, будем приглашать гостей на остров, то нужно хотя бы сообщить им об этом. Мы ведь еще ничего толком не решили.

— Точно! — Ляля оживилась и, взяв трубку, спросила насмешливо: — Обычный комплект?

— Не знаю, как ты, а я этих алкоголиков уже видеть больше не могу.

— Я, признаться, тоже. Хотя ума не приложу, кем их можно заменить.

— Может быть, устроим Дмитрию Игоревичу прощальные гастроли?

— Шутишь?

— Нисколько. Ты ведь сказала, что у тебя все прошло. Так почему бы не пощекотать нервы? Твой врач — занятный человек.

— А что, это идея. Пригласим его с женой. И вообще, раз ты от него без ума, то нам обязательно нужно подружиться семьями.

— Мысль интересная.

— А для кучи Сережку с Наткой, как ты считаешь? А то что-то давно про них ничего не было слышно. — Ляля извлекла из памяти номер телефона и, забравшись с ногами в кресло, весело заговорила: — Ната, привет, я тебя не разбудила? Неужели? А мы, представь, только встали. Помнишь, я рассказывала про охотничий домик, который мне Макс подарил? Ну да, на острове. Приезжайте к нам с Сережкой на следующий уик-энд. Работает? Ну, пусть что-нибудь придумает. Хочешь, я сама его попрошу? Уверена, что мне он не откажет. Ты тоже? — Она засмеялась. — Ну, вот и замечательно. Вы не пожалеете. Лучше всего на поезде, а Максим вас на берегу встретит. Ну да, на катере. Мы можем на вас рассчитывать? Отлично. Целую, привет Сережке.

Ляля дала отбой и тут же набрала новый номер.

— Димка, с добрым утром. Ах, вы уже обедаете? Ну, тогда добрый день. Как поживают твои больные? Ой, как хорошо, что я тебя застала. Не волнуйся, отвлеку всего на минутку. Приезжайте с Алиной в следующие выходные к нам на остров. А что тут такого? Не болтай ерунду. На природу как раз за тем и выезжают, чтобы поправиться. На воздухе у нее все мигрени как рукой снимет. Ну, пожалуйста. Разве часто я тебя о чем-нибудь прошу? Ничего я не придумала. Если я приглашаю тебя с женой, значит, намерения у меня самые невинные. Димочка, спроси у нее, пожалуйста, прямо сейчас. Я не вешаю трубку. Может? Ура! Вот видишь, а ты сопротивлялся. Конечно, есть, и катер, и байдарка. Рыбы пропасть. Будут еще Ната с Сережкой. Ну, помнишь, я тебе говорила… Оттянемся по полной программе. В субботу утром Макс встретит вас на берегу. Накануне договоримся. Ну, все, пока.

Максим крикнул из кухни:

— Иди, кофе готов.

Ляля сунула ноги в шлепанцы и прихватила с собой трубку.

— Алина с Димкой и Ната с Сережкой будут. Может быть, хватит?

— А как же Диана?

Ляля посмотрела на Максима:

— Зачем нам Диана?

— Вот это да. Я бы так не смог.

— Что «не смог»?

— Не смог бы с такой легкостью выкинуть человека из своей жизни.

— Никого я не выкинула.

— По-моему, ты стала избегать ее.

— Что за глупости, просто в последнее время я очень много работала.

— Наверное, участь Дианы ожидает в недалеком будущем и меня.

— Перестань! Я этого не люблю. Что еще за участь? Ну, какой смысл клясться в вечной любви, если я не знаю, что со мной будет завтра. А с тобой? Может быть, ты сам охладеешь ко мне. Сейчас нам хорошо вместе, и довольно об этом. А почему ты, кстати, думаешь, что Диана захочет ехать в такую даль ради сомнительного для нее удовольствия пожить на острове?

— Даже нисколько не сомневаюсь.

Ляля покачала головой:

— Не верится, чтобы Диане захотелось романтики. — Она представила всегда изысканно одетую Диану у костра и улыбнулась: — Не монтируется.

Максим пожал плечами:

— Ну, смотри, тебе виднее.

Ляля на мгновение задумалась.

— А с другой стороны, почему бы и не пригласить, пусть сама решает. — Она набрала телефон Дианы и заговорила после продолжительной паузы: — Даноч-ка, здравствуй. Ой, извини, что разбудила. Ах, у тебя вчера была премьера? Точно, как же это я забыла, ты ведь действительно говорила об этом. Ай, какая я стала рассеянная. — Ляля вздохнула и проговорила тоненьким голоском: — Даночка, прости меня, пожалуйста. Обещаю, что исправлюсь. И на следующий концерт мы с Максимом непременно сходим. Кстати, не хочешь провести с нами на острове уик-энд? Мы поедем на машине, можем захватить и тебя. Ну, вот и славненько. Договорились. Завтра созвонимся. Целую.

Ляля дала отбой и, удивленно округлив глаза, посмотрела на Максима:

— Представляешь, она согласилась.

— Меня это не удивляет. Она к тебе очень привязана.

Ляля обвила его шею руками.

— Какой же ты милый, Максик. Добрый, справедливый.

— Я совсем не милый, просто я люблю тебя, Лялька, и хочу, чтобы ты не заскучала со мной.

Ляля улыбнулась, чмокнула его в щеку и вдруг вскрикнула:

— Ой, а как же Алексей Петрович? Раз уж мы собираем такой винегрет, то его тоже нужно позвать.

— Ну, конечно, зови и Алексея Петровича, а то Диана без мужчины остается.

Ляля фыркнула:

— Я думаю, это бы ее очень даже устроило.

Алексей Петрович полистал свой календарь. Он не ошибся: и на субботу, и на воскресенье у него запланированы встречи, причем одна из них весьма важная. Не в его правилах отменять их из-за пустяков. Алексей Петрович считался преуспевающим адвокатом и очень дорожил своей репутацией. Но встреча с Лялей не была для него пустяком. Разве мог он пропустить возможность увидеть ее? И когда она спросила его: «Так мы можем на вас рассчитывать?» — он тут же, не раздумывая, ответил: «Конечно». Ляля обрадовалась и на прощание сказала: «А вечером мы разожжем костер и будем смотреть, как заходит солнце. Это очень красиво». Он задумался. А видел ли он, как заходит солнце? Странно, но он не мог вспомнить. Может быть, давным-давно. В детстве. Он положил трубку и живо представил пламя костра и Лялину склоненную головку с ровной ниточкой пробора, крутой чистый лобик и правильные черты лица. Тургеневская девочка. Как редко сейчас можно встретить такую одухотворенность.

Диана встала перед зеркалом и внимательно посмотрела на себя. У глаз появилась сеточка морщин, и все труднее скрыть их под макияжем. Хороша же она будет на острове под ослепительным солнцем. Если бы Лялька хоть немножко думала о ней, она бы не подвергла ее такому испытанию. Диана вздохнула и открыла шкаф со своими платьями. Конечно, это еще не старость. До старости далеко. Ей никто не дает больше тридцати пяти. Но разве себя обманешь, если душа устала? Устала от бессмысленных потерь. Как все было бы иначе, если бы Лялька перестала мучить ее. Она вспомнила ее слова: «Даночка, но что ты хочешь, я не понимаю, ведь я так привязана к тебе, я, наверное, даже люблю тебя, — а потом засмеялась и добавила: — По-своему». Жестокая девчонка. Жестокая и равнодушная. Сколько раз она уходила «навсегда»? А потом возвращалась как ни в чем не бывало. Где взять силы, чтобы каждый раз не впадать в отчаяние? Господи, как вернуть душевное равновесие? Сколько можно ждать и на что-то надеяться? Да и разве у нее осталось время, чтобы ждать?

Издалека остров казался совсем крошечным. Просто обломок скалы и несколько сосен. Но чем ближе катер подходил к нему, тем живописнее становились очертания. Скалистый западный берег с редкой растительностью казался неприступным, а восточный пологий склон заканчивался у воды песчаным пляжем. К нему Максим и направил катер.

На берегу появилась Ляля в белых шортиках и радостно закричала:

— Ура! Даночка, это они!

Максим, заглушив мотор, причалил к мостику. Сергей выпрыгнул за ним и помог выбраться женщинам. Дима с Алексеем Петровичем выгрузили на берег сумки.

Ляля подставила Сергею щеку.

— Ну и быстро же вы добрались. Мы с Даной ничегошеньки не успели еще приготовить.

Сергей по-дружески чмокнул ее, но, вдохнув знакомый запах Лялькиных духов, с трудом поборол волнение и, чтобы шутливо ответить, сделал усилие над собой:

— Ну вот, а я так рассчитывал перекусить.

— Успеешь, не волнуйся. Натка, как ты живешь с таким троглодитом? Ну, пойдемте, я вам наш домик покажу. Он прехорошенький!

Они прошли метров пятьдесят по тропинке, и из-за елок на горе показался изящный, словно игрушечный, домик, с закругленными окнами и восьмигранной блестящей крышей. Когда они приблизились к нему, то заметили на открытой веранде, в шезлонге, элегантную женщину в белом легком брючном костюме.

— Познакомьтесь, это моя подруга, Диана…

Диана поднялась навстречу гостям и с усталой улыбкой протянула всем по очереди руку.

Алексей Петрович галантно поднес ее к губам. Длинные пальцы с коротко остриженными ногтями и утолщенными натруженными суставами слегка ответили на его пожатие.

— Мне кажется, я вас где-то видел.

— Вполне возможно. Особенно, если вы бываете в филармонии.

— Даночка у нас талант. Бесподобно играет на фортепьяно.

— Ляля, не преувеличивай, пожалуйста.

Алексей Петрович с интересом взглянул на Диану.

Ляля засмеялась и церемонным жестом пригласила всех в дом:

— Господа, прошу. Вот здесь у нас гостиная и столовая — она же кухня, — а наверху — ваши апартаменты.

На втором этаже четыре крошечные комнаты, разделенные узким коридором, были специально подготовлены для гостей. Из них только одна окном на запад была занята Дианой.

— Располагайтесь, а я пока сделаю что-нибудь перекусить.

Ляля разместила по комнатам гостей и по крутой деревянной лестнице вернулась на кухню. Достала из холодильника ветчину с сыром и включила чайник. На веранде Максим о чем-то разговаривал с Дианой. Ляля прислушалась.

— …если кто и может повлиять па нее, то только ты.

Ляля прижалась к окну. О чем это Максим?

— Ошибаешься. Но раз уж ты заговорил со мной об этом, изволь, я выскажусь. Мне кажется, что ты слишком торопишь события, Ляля сама еще такой ребенок. Конечно, не мне судить, но, по-моему, сейчас не время.