Читаем Игра в нападении (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Предполагала ли я, что мужчина, которого я поцелую по нелепейшему поводу в баре, окажется игроком NBA?

Маттиас Эйнер увидел во мне развлечение. Я в нем — эгоиста с репутацией плейбоя, обожающего прессу и позорить меня. Ему нечего делать в аудитории, где я веду лекцию, а мне не место на первом ряду его игр, но мы здесь и сгораем от прикосновений и сумасшедшего притяжения друг к другу. Это невозможно отрицать. Каждый раз мы заходим слишком далеко к чему оба не готовы.

Короли площадки: Игра в нападении

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ФИНАЛ

Короли площадки: Игра в нападении

ГЛАВА 1

МЭТ

В элитном баре подальше от баскетбольной арены Юнайтед-центр можно оставаться без лишних маскировочных хреней, но один из друзей предпочел солнцезащитные очки. На удивление, в субботний вечер не требуется бронь, бар пустует, устроились за стойкой.

Адам выпил достаточно разноцветных шотов, чтобы Терри смеялся, что тот будет срать радугой. Сам легкий форвард размешивал трубочкой “секс на пляже”. Я умираю со смеху. На звук оборачиваются посетители за ближайшим столиком. За ним две пары. Классика. С самыми красивыми девушками самые отстойные парни.

Адам и Терри бьют меня по плечу, охреневая, как нам с Льюисом удалось обойти заслоны соперников. Да, мы отыгрались в лиге благодаря очкам, а не победам. Сейчас это не имеет значения.

В межсезонье NBA все замедляется. Острее чувствуешь, что жизнь долбанная пустышка. Получить приглашение в Чикаго Буллз — сделано. Заработать десятки миллионов — смотри на счет. Перевести родителей и купить им дом — год как готово. Нужно придумать новую цель. Забраться на Эверест? Прыгнуть с парашютом?

Периодически смотрю по сторонам, повторяю дробь рыжеволосой девушки. Парень напротив нее счастливчик. Ведьмочка раздраженно стучит по оголенному бедру, подпирает подбородок. Такое чувство, что начнется пожар. Я бы посмотрел, как эта штучка закатит сцену, она на грани. Встает, направляется в нашу сторону, чтобы заказать явно то, о чем не стоит знать ее мягкотелому парню.

— Еще закажи “Малибу”, и я выпну тебя в женскую лигу. — смеюсь над сокомандником, опрокидываю в себя стакан.

— Мне то, что у самого мужественного парня за этим столом. — слышу издевательство в трех метрах левее.

Девушка не собирается взять напиток и уйти, а ловко забирается в коротком синем платье за стойку.

Боже, эти обтянутые блестящей тканью бедра, подзагоревшие плечи, острый подбородок.

— Они решили заделаться сексистами, не воспринимай всерьез, детка. Это моя задница под угрозой. — смеется Терри.

— Вау! — абсолютно неправдоподобно, поворачивается к нам — Сколько скрытых контекстов. И “детка”, и желание, чтобы друзья тебя поимели.

Не будь Терри…Терри или столь весел и пьян, девушке стоило бы насторожиться. Но она делает несколько крупных глотков рома, а затем, словно кавист, плещет жидкость по стенкам стакана.

У нее голубые глаза, неестественно яркие рыжие волосы, но это точно не краска. Странный типаж, не мой, но вот-вот станет. Черт, она роскошна. Мне это нужно.

— Кажется, за кем-то пришли. — усмехаюсь, смотрю за ее спину.

В сторону девушки направляется парень, ранее сидевший напротив. На мои слова она перекидывает восхитительную ножку на другую и поправляет волосы.

— Даю двадцатку тому, кто придумает, как отделаться от назойливого и хорошего парня из тиндера раз и навсегда. — она выжидающе смотрит в нашу сторону — Ну давайте. Вас наверняка динамили.

Все трое замираем, уставившись на эту бестию. Наверняка она нас узнала и решила выжать максимум из общения со знаменитостями. У нее ужасно получается, но в моей постели получится охрен…

***

ДЖУД

Одна из лучших подруг — Крис, притащила меня на долбанное двойное свидание. Второе. Да, дорогущий бар, якобы неформальная обстановка, приглушенная музыка. Атмосфера класс.

Крис выбрала посимпатичнее, но на этом различия айтишников заканчиваются. Я не имею ничего против программистов, но эти списаны с карикатур. Не толстые, но покрыты слоем мягкой кожи. На лице странная растительность, которую они наверняка считают жутко мужественной. Никакого одеколона. Они не эрудированы, плохо соображают, ноль чувства юмора. Кажется, Крис это не смущает. Подруга в долбанном активном поиске, а я сейчас взорвусь.

Смотрю на троих парней за стойкой. Они все под два метра, один в солнцезащитных очках, странно. Неважно.

Мой побег на три минуты за крепкой выпивкой и тишиной провалился. Оскар идет сюда, рассчитывая на уединение. И я почему-то не могу дать парню отворот-поворот, не могу придумать ни одной безболезненной причины уйти и бросить Крис. Поэтому выжидающе смотрю на трио дылд.

Мне почти привычно общаться с незнакомцами, часто говорю, рассуждаю с ними на работе, больше новых лиц, так что не стесняюсь. К тому же в такой ситуации, когда перед тобой был программист, не знающий, кто такой Гофман. Мог бы вспомнить работу хотя бы одно из двоих!

Боже…слушаю саму себя: я такая стерва. Еще немного пьяна.

— Обратный отсчет. — говорит тот, что дальше всего — в солнцезащитных очках и с дредами.

Делаю глубокий вдох, уже кручусь на барном стуле, как чья-та рука хватается за сидение, касаясь пальцами моих ягодиц.

— Для справки — я не сексист. — говорит тот, что сидел ближе всех.

Парень красив, немного смазлив. Волосы на пару оттенков светлее каштанового, яркие карие глаза. А еще он в чертовски хорошей форме. Качок? Не похоже, не настолько в ширь.

— А я не собираюсь писать заявление о домогательстве.

Даже на высоком стуле я ниже незнакомца почти на голову, меня прокручивают к себе.

— Тогда карты сошлись. — чем он ближе, тем более хриплым становится голос.

Знаю, что парень собирается сделать, но все равно застываю на пару секунд, когда его губы касаются моих.

Таю, никак иначе, приоткрываю рот, парень обхватывает мои бедра через ткань тонкого атласного платья. Сцепляю пальцы за его сильной шеей, затем начинаю поглаживать, чуть захожу под воротник.

Незнакомец на вкус, как хороший алкоголь. У меня такой же. Он пьянит, портит мою прическу, зарываясь пальцами в волосы. Внизу начинает пульсировать от возбуждения, на секунду думаю о том, как бы сквозь трусики не намокло платье. Лгу, ни о чем я не думаю.

Губы все сталкиваются и сталкиваются в горячем прикосновении. Мужчина тихо стонет, разжигая огонь, неожиданно переходит на скулу, шею. Запрокидываю голову, тихо мычу, настолько не хватает его прикосновений. И кажется, выключили музыку, а еще все наконец заткнулись…

— Джуди… — вот не могла Крис помолч…

Убираю руки от парня, не отталкиваю, но он все же останавливается. Я едва могу держать глаза открытыми, так закатываются от удовольствия и возбуждения.

— Джуд. — менее уверенно позади.

Оборачиваюсь. Подруга и Оскар, несчастный напарник друга в тиндере, застыли у другой части стойки.

Наконец смотрю на незнакомца. А мы теперь точно друг другу чужие люди? Потому что я бы взяла у него еще несколько уроков. Он просто божественно целуется, едва ли не наравне с сексом. Может, эти красавчики порнозвезды?

Слышу его дыхание, касаюсь гладковыбритой кожи, провожу большим пальцем. Я не могу к нему не притрагиваться.

— Спасибо.

Затем прокашливаюсь, сомневаясь, услышал ли он что-нибудь от моей хрипотцы. Соскальзываю со стула, врезаясь в мужское тело, не думаю о его члене, вообще ни разу — снова лгу. Обхожу по дуге застывшего бармена, подругу, Оскара.

— Эм…было здорово. — не понимаю, кому говорю, особенно в пространство с музыкой — Мне пора, простите, что так рано.

Почему-то смеюсь и вылетаю из бара. Меня поддерживают, когда запинаюсь о порожек второй двери, выходя в светлую сентябрьскую ночь.

Без понятия зачем следую за незнакомцем, запрыгивая в его машину. Тяжело дышу. Он — едва ли выпускает воздух, оба улыбаемся. Кажется, возбуждение смешалось с нелепостью и выпитым.

— Ой! Прости. — осознаю, где я — И еще раз спасибо. Наверняка лишнее, но Джуди. Ты помог — и чуть не довел до бесконтактного оргазма — девушке по по имени Джуд.

У обоих потные ладони.

Он на секунду без веселья заглядывает в мои глаза. Пытаюсь переиграть в гляделки, но кажется, соревнуюсь одна я. Надо уходить по нескольким причинам, главная — иначе ему придется писать заявление о домогательстве.

— Ты серьезно не знаешь, кто я?

Теперь моя очередь изучать мужское лицо.

— Мне неловко. — кручу рыжий локон — Ты помог мне, потому что мы пересекались? Прости, но это не так, у меня хорошая память на лица. — открываю дверь…воу! Это Maserati — Еще раз спасибо, серьезно. Я на один шаг дальше от психотерапии, тот парень…у него в голове перекати-поле и цифры. Не исторические даты.

Мой Бог…что происходит? Почему я несу такой бред? Хорошо, что есть куда сбежать, чтобы больше не увидеться с мужчиной, который если не цепляет, то умеет доставлять удовольствие.

***

МЭТ

Прошло два часа, как болтливая рыжая Ведьмочка выбежала из моей машины. Какого черта она в ней оказалась? Почему я этого хотел? И почему целовал? Парни засеки — минута и девять секунд с незнакомкой у барной стойки. Ладно. Чертовски красивой и горячей незнакомкой. Она не знает, кто я, иначе ее бы и силой не вытащили из машины все трое. Миллионер, звезда NBA и все такое. Девчонки вешаются. Одно время было забавно.

Потираю подбородок, не могу не коснуться выше. Смотрю в зеркало заднего вида, замечаю помаду на щеке и губах. Стираю ее, пока тело медленно приходит в форму.

Итак, эта девушка станет новым вызовом, увлечением до конца сезона, чтобы не сдохнуть со скуки. Отличный план, достойная награда.

Терри легко подцепил даму во втором баре, Адама после десятка шотов отправили домой. Скрестили пальцы, чтобы тот не крепко заснул в Uber и дошел до квартиры.

Сам вернулся без “добычи”. Звучит отвратительно. Ушел один. Ехать от центра до квартиры на Laflin St меньше десяти минут. Три минуты до тренировочного зала Чикаго Буллз — это и элитность жилого района — главные пункты при выборе дома. Но сегодня возвращаюсь на такси, оставив машину у бара. Не хватало пьяной аварии, хотя голова свежая.

В собственном двухэтажном пентхаусе идеальная чистота после клинига, ковры и диванные подушки пахнут химозно приятно. Стиль лофт сочетается с переходом из квартиры в террасу. Вид не из восхитительнейших, дом всего-навсего восьмиэтажный, так что небоскребы заслоняют обзор. Но с правого угла можно увидеть Юнайтед-центр и тьму средних школ.

Послезавтра тренировки, через неделю выезд на игру. И это все? Блядь. Я словно подросток в долбанном кризисе. Пусть и на несколько…дней, но меня развлечет Ведьмочка.

ГЛАВА 2

ДЖУДИ

Мне пришлось буквально молить Крис о прощении, а затем оправдываться. Подруга ни за что не верит, что я могла взять и поцеловать…нет, использую неэстетичное, но более подходящее слово — засосать незнакомого парня. Но этот факт ничем не исправить, так что сойдемся на:

— Мне честно очень жаль, что я тебя кинула, но ты знаешь, иначе Оскар или ты пострадали.

Все воскресенье провела с родителями. Мы играли в пинг-понг на заднем дворе, готовили с мамой лимонад, папа рассказывал нелепейшие судебные разбирательства, по которым выносил вердикт. И иногда я не могу это терпеть.

Наступил понедельник.

Я аспирантка в Чикагском университете. Каждый день сталкиваюсь с людьми разных умственных способностей и желаний. Я ответственный преподаватель и ученый, поэтому поправляю очки, которые выполняют исключительно декоративную функцию. Легкая рубашка и льняные брюки подходят для двадцати четырех градусов за окном.

Некоторые аспиранты подражают шестидесятилетним профессорам, цыкают на студентов и на полном серьезе говорят “молодой человек”. Они не позволяют ни одной шутки себе или студентам в докладах. На моей дисциплине это карается здоровым осуждением.

Итак, я не гонюсь за любовью студентов, и это разумно вести себя по иерархии несмотря на то, что некоторые учащиеся старше меня. Все же мы команда по получению знаний. На лекционную часть ко мне приходят из других потоков, подтверждая гипотезу. Это до румянца приятно.

Встаю за кафедру. На моих учебных часах куча народу. Веду и лекции и практические занятия. Профиль — социология культуры.

— На следующей неделе проверочная по первым текстам. — сегодня шестнадцатое сентября, прочитано всего четыре — И если вы думаете, что облегчите работу вашей любимой преподавательнице, списывая друг у друга, чтобы я не проверяла лишние страницы — ошибаетесь. Иначе мне придется оценивать десятистраничные эссе по статье, которой нет в общем доступе.

Никто не спрашивает “за что”. Студенты знают: то, что мы проходим сейчас, пригодится в ближайшее же время и в далеком будущем, главное — пригодится. Это же курс по социологии, культурологии и философии. Они будут использовать знания в научных работах, профессии, жизни.

Начинаю рассказывать о консеквенциализме. Это уровень этичности поступка, которая зависит от его последствий. Жду минуту, пока студенты записывают ужасно длинное слово. Я сама тренировалась, чтобы произнести его, и вряд ли бы написала с первого раза.

Мы рассуждаем об абсолютных принципах, какие-то девушки на задний рядах перешептываются, но когда делаю легкое замечание, одна обращается ко мне за помощью в разъяснении теории Локка.

Мне нравятся мои студенты. Я не отмечаю посещение и не ставлю в журнал оценки по промежуточным работам, они исключительно для их авторов. Но каждый должен прийти на довольно жесткий экзамен. Так что здесь маленькая фан группа социологии и меня. А еще эти люди прекрасно знают двух Гофманов!

Я выучилась Пенсильванском университете. Лига плюща, лучшее гуманитарно-социологическое образование, которое оплатили бабушка с дедушкой. Они профессора права Иллинойского государственного.

И я не планировала возвращаться в Чикаго. Думала закончить магистратуру, пойти в аспирантуру там же, где выучилась, но не все идет так гладко, как представлялось в восемнадцать.

В мамины пятьдесят два у нее обнаружили деменцию. Слабые симптомы, на которые папа мгновенно обратил внимание, а еще в момент приступа она потерялась. Конечно, мама получает лучшие лекарство, болезнь не прогрессирует, но меня трясет от мысли, что настанет день, когда она перестанет называть меня дочерью.

Я приезжаю к ней один-два раза в неделю, что ее безумно злит. Она не считает себя больной, тем человеком, из-за которого я должна тратить свое время. Мам, мне двадцать пять, я исследователь и никуда не уйду, как бы не уставала, как бы не заколебалась.

На первых порах тяжелее всего было папе. Они с мамой вместе с четырнадцати, кажется, он знает о ней абсолютно все, сможет напомнить о любой детали. С лечением грусть в его глазах сменилась на повседневность. И правда, неужели он будет погружен в тоску еще лет двадцать-тридцать?! Это я накручиваю себя. Может, судья Иллинойса слишком хорошо держится, но он и вправду пришел в норму за последние два года, говорит, отчасти это и моя заслуга.