Читаем Гули онлайн бесплатно
- Верно, и парни тоже не бросаются под колеса машин во время муссона в три часа ночи. Тебе лучше воздержаться от выпивки, Джоанна, у тебя начинается белая горячка.
- Я не пьяна... Признаю, я выпила немного пива сегодня вечером...
- Да, несколько штук, а точнее восемь или десять, и одному богу известно, сколько раз Стоукс покупал это доморощенное дерьмо.
Теперь она почти кричала на него.
- Я не пьяница, Моррис, и я не наркоманка! Я гораздо честнее, чем ты думаешь.
- Честнее, чем любой в окружной тюрьме, - ответил Курт. Он выровнял машину и продолжил движение. - Я прямо вижу, как разбиваю этот трехдневной давности внедорожник, потому что у тебя галлюцинации.
Вскоре после этого Курт свернул на парковку одного из многоквартирных домов Тайлерсвилля. Он остановился, посмотрел на нее и сказал:
- Пора прощаться.
Джоанна вышла из машины. Дождь хлестал ее по спине, когда она наклонилась.
- Спасибо, что подвез... придурок.
- Было приятно провести время. Не каждый день мне удается оказаться так близко к городскому банку спермы.
Она показала ему средний палец, хлопнула дверью и ушла.
"Вот и славно, - подумал он, поворачивая обратно на трассу. - В следующий раз она сможет поехать в багажнике".
С него хватит патрулей в такую погоду; с таким же успехом он мог вести машину с завязанными глазами. Перерыв на кофе казался вполне заслуженным. Он направился к ближайшей остановке, чтобы припарковаться, пока не утихнет гроза; он только надеялся, что дорогу не размоет до того, как он доберется туда.
За следующим поворотом дом дяди Роя показался призрачным силуэтом под проливным дождем. Курт проверил, горит ли в окнах комнаты с телевизором свет, надеясь увидеть, что Мелисса еще не ложится спать, чтобы утром накричать на нее. Окна были затемнены, но в то же время он заметил темную бесформенную кучу в конце подъездной дорожки. Это еще не показалось ему странным; в конце концов, это мог быть мусор, хотя само по себе это казалось странным, потому что Мелисса обычно не выносила мусор на два дня раньше, если вообще выносила, а Курт, конечно, этого не делал...
Затем он ударил по тормозам, резко затормозив.
Куча, что бы это ни было, сдвинулась с места.
Он повел машину с места, а затем втащил переднюю часть на подъездную дорожку. Куча, казалось, упорно ползла к дому, как черепаха. К тому времени Курт понял, что это был человек, вероятно, пьяный или жертва несчастного случая. Он выскочил из машины и подбежал к нему.
Дождь обрушился на него тяжелыми, раздражающими струями, промочив насквозь. Курт опустился на колени перед распростертой фигурой. Его руки коснулись промокшей ткани и прохладной плоти. Он осторожно приподнял голову и плечи фигуры, чтобы они были видны как на ладони.
Голова свисала, лицо представляло собой опухшую синюю маску из синяков и крови. Это была Вики.
Сердце Курта кричало ему, чтобы он двигался, но шок на много секунд лишил его сил; все, что он мог делать, - это смотреть, словно на свет приближающегося поезда. Ее блузка была жутковатого бледно-розового цвета от крови, разбавленной дождем; у нее было много крови. Красная корка залепила один глаз, другой дергался. Ее избили так сильно, что он подумал, что она, должно быть, мертва. Но затем ее руки вцепились в его рубашку; она пыталась приподняться.
- Ничего не говори, не двигайся, - пробормотал он, запинаясь.
Она взвизгнула, когда он поднял ее; он сомневался, что вообще сможет дотронуться до нее, не причинив боли. Дождь смеялся над ним, усиливаясь. Дважды он чуть не поскользнулся, неся ее к машине. Он усадил ее на переднее сиденье так осторожно, как только мог, затем сел за руль и включил фары. Она была в полубессознательном состоянии. Она застонала с закрытым ртом, ощупывая предметы вокруг себя дрожащими руками, словно слепая. Ее тело один раз сильно дернулось, когда она сдерживала кашель. Она открыла рот, чтобы заговорить, но вместо этого пустила кровавую слюну.
Курт включил сирену и синий мигающий индикатор. Его шины заскрипели на скользкой дороге, и, мчась на юг по 154-му шоссе, он молил Бога и вселенную об одном желании - доставить ее в больницу живой.
Джон в последний раз вышел из своей комнаты. Чистый инстинкт заставил его закрыть за собой дверь, но это было бесполезно, она так и не закрылась. На ней не было ни замка, ни засова. Ни одна из дверей не закрывалась, кроме той, что была в медпункте, и двери во флигеле.
Свет в коридоре казался сегодня ярче и более искусственным. Его шаги звучали раздражающе громко, как будто кто-то хлопал по камням. Он знал, что это был смысл момента, и ничего больше. Из дверных проемов на него с неприкрытой завистью смотрели другие "постояльцы". Некоторые из них кивали, некоторые махали, но большинство прятались в своих комнатах, когда он проходил мимо, все еще не привыкшие к чертам его лица.
