Читаем Гордячка онлайн бесплатно

Июнь 1834, Девоншир

— Несси?

Ванесса шла по дорожке вдоль поля, возвращаясь с дальнего хутора, куда отец отправил ее договориться о покупке меда. Старый пасечник, конечно же, нуждался в ее помощи, поэтому Несси заказала много меда. На всю зиму хватит и еще останется.

— Несси!

Она обернулась. Золотистые ее волосы были забраны на затылке, но узел завязан был неплотно, и множество янтарных локонов свободно падало на шею и плечи. Несси знала, что это не очень прилично, зато ей такая прическа очень шла.

— Джон?

Молодой человек соскочил с коня и подошел к девушке. Васильковые глаза его засияли при виде нее, немного растрепанной, но от этого такой милой. Не было никого в округе милее и красивее Ванессы Ли. Клетчатое платье с широким поясом и пышными рукавами, хоть и скромное, подчеркивало ее точеную фигурку, а огромные карие глаза ее лучились ласковым светом.

— Ты снова ходила на дальний хутор? Одна...

Ванесса пожала плечами, и тонкие губки ее сложились в улыбку:

— Ничего со мной не случится.

— В следующий раз, прошу тебя, пригласи меня с собой. Я все равно считаю, что юной девушке опасно ходить одной так далеко!

Она завела за ухо отливавший золотом локон, упрямо падавший ей на лицо.

— Мне уже шестнадцать лет, Джон! — сказала она, — и отец считает, что я способна сама ходить по округе, без провожатых.

— Когда я женюсь на тебе, то не разрешу даже от дома отходить без сопровождения трех слуг!

Ванесса резко остановилась и локон снова упал ей на лоб. Темные глаза ее расширились.

— Ты? На мне? — она вдруг засмеялась, рассматривая его.

Светлые, почти что белые волосы, чуть волнистые и отливающие золотом, синие глаза, обычное простодушное выражение лица... Что такого ее подружки находят в Джоне Ласкантере, от чего готовы виснуть у него на шее? Лицо его и красивым не назовешь, может быть... интересным? Она, которая росла с ним, как с братом, могла оценивать его по достоинству, хорошо изучив его характер. Заучка, вечный историк, копающийся в библиотеке, азартный болельщик на скачках и сам отличный всадник. От его разговоров Несси всегда тянуло в сон. Ну какое ей дело, любил ли играть в шахматы Карл Великий? Она сама не любила играть, а у Джона при виде доски загораются глаза, а при виде какой-нибудь картинки с изображением битвы, желательно непонятной схемой, от счастья выступает пот на лбу. Несси помнила их посещение Лондонской библиотеки, куда их год назад привез ее отец. Она с трудом сдерживала зевки, а Джон носился между стеллажами за служащим, и притащил столько книг по истории, что Несси испугалась, что они никогда уже не уйдут из этого скучного места. Она нашла какой-то роман, спряталась от Джона и отца в дальний угол, и читала его, пока ее сопровождающие не соизволили заметить, что ее рядом нет. Это произошло уже к вечеру, когда она устала и была безумно зла и голодна... А весь обратный путь Джон рассказывал ей про шахматные фигуры короля Карла. И про другие правила игры. Под его слова и мерное покачивание кареты она заснула, положив голову на плечо уставшему и давно уже дремавшему отцу... Как хорошо, что лето скоро закончится, и Джон отправится обратно в Кембридж, а ее оставит в покое. И вот тебе новости. Женится!

— Закончу колледж и женюсь, — он смотрел на нее прямо и открыто.

Несси отвернулась и пошла по дорожке. Джон пошел следом.

— Надеюсь, это была шутка, Джон, — сказала она, откидывая с лица локоны движением головы.

— Совсем нет. Мы предназначены друг для друга.

— Кто сказал? — она нахмурила брови.

— Я.

Ахнув от его наглости, Несси остановилась. Ее темные брови съехались на переносице, и она стала похожа на приходскую учительницу.

— Ну знаешь ли... Ты забыл спросить меня. А я говорю — нет!

— Ты передумаешь, — он расставил ноги и стоял перед ней, ничуть не смущаясь.

— Не передумаю.

И тут Джон совершил нечто невообразимое. Он сделал шаг вперед, схватил Несси в объятья и запечатлел на ее тонких розовых губах страстный жгучий поцелуй. Несси так растерялась, что не сопротивлялась, а когда опомнилась, он уже стоял в шаге от нее и смотрел с явным превосходством.

— Передумаешь, — сказал он уверенно.

Несси задохнулась. Так еще никто никогда ее не оскорблял. И, чтобы стереть эту насмешливую ухмылку с его лица, она размахнулась и со всей силы врезала ему по губам. Так, как когда-то в детстве заехала в глаз — чтобы знал, что нельзя обижать маленьких девочек. С тех пор и до этого дня он и не обижал.

Улыбка его исчезла. Вместо нее из губы выступила кровь и струйкой потекла ему на подбородок. Джон смотрел на Ванессу так, будто готов был дать сдачи, но воспитание не позволило ему поднять руку на девушку. Он сжал кулаки, щеки его побледнели, а глаза вспыхнули, из васильковых став темно-синими. Может быть, от сдерживаемых слез. А может быть от злости. Несси, которая от испуга отступила к деревьям, не знала.

— Ну как хочешь, — ответил он, вдруг резко расслабляясь, доставая платок и вытирая с подбородка кровь, — только потом, когда понадобится моя помощь, больше ко мне не приходи.

Он развернулся на каблуках, подошел к лошади, вскочил в седло и дал коню шпоры. Проезжая мимо замершей Ванессы, он приподнял шляпу в знак прощания.

Несси смотрела ему в след, а потом неожиданно для себя села прямо на землю, закрыла лицо руками и горько расплакалась.

Три года спустя.

Жизнь бывает ужасно несправедлива.

Так думала мисс Ванесса Ли, стоя над могилой своего отца. Старый викарий угас буквально за несколько месяцев, оставив без средств к существованию четверых своих дочерей.

Ванесса была старшей дочерью, поэтому забота об остальных девочках легла на ее плечи. Со дня на день ожидали нового викария, который вместе со своей большой семьей должен был заселиться в дом, где Ванесса и ее сестры родились и выросли, который любили и привыкли считать своим.

Жизнь несправедлива.

Ванесса опустилась на колени и разрыдалась, уткнувшись в рукав своего черного платья. Еще год назад отец был здоров и достаточно состоятелен, а теперь он лежит в могиле, а дочери его должны покинуть родной дом. И неизвестно, куда теперь им деваться. Ванесса даже думать боялась о том, что ждет ее и троих ее сестер, куда им ехать и как обустроить свою жизнь, не имея ни гроша за душой.

Миракл, Пейшенс и Рози — совсем малышки, особенно Рози, которой еще не исполнилось и семи лет, и забота о них теперь легла на хрупкие плечи растерянной и подавленной свалившимся на нее несчастьем молодой девушки.

После смерти отца Ванесса узнала у стряпчего, что все небольшое состояние мистера Ли было спущено на скачках еще несколько лет назад. Дальнейшее их существование происходило на его доходы от маленькой церкви, находившейся рядом с поместьем сэра Джона Ласкастера. Теперь девочки лишились и этого скромного дохода.

Узнав о случившемся несчастье, сэр Джон тут же явился в их маленький домик, и, не долго думая, сделал Ванессе предложение. Ванесса стояла перед ним вся в черном, а он, как ангел милосердия, спустившийся на землю в роли рыцаря без страха и упрека, изложил ей суть дела. Да. Именно суть дела. Ведь с достопамятной их ссоры три года назад на дороге, они ни разу не разговаривали.

— Я считаю себя обязанным жениться на вас, мисс Ванесса, — сказал он, смотря на нее с той же дерзостью, что и в прошлый раз, — поэтому давайте поскорее назначим дату свадьбы, пока вас и ваших сестер новый викарий не выставил на улицу.

Да, именно так. Она помнила каждое слово. Она помнила каждый взгляд победителя, означающий, что она получила мат на седьмом ходу слоном и конем, и теперь деваться ей уже некуда. Смешной, глупый мат, который позволил ему возомнить, что теперь ему позволено все. Даже вот такое вот неуважение к смерти ее отца, его дальнего дяди, и к ней самой, когда-то уже отказавшейся быть его игрушкой. Или шахматной фигурой. Не королевой, нет... чем-то вроде пешки.

Конечно же, рационально было бы принять его предложение. Умом Ванесса понимала это. Было бы прекрасно вместе с девочками поселиться в его дворце, где они бы ни в чем не нуждались. Но Ванесса не могла переступить через себя. Если она бедна, то он может позволить себе подобный тон? Он всю жизнь собирается смотреть на нее, как на бедную облагодейтельствованную сиротку, которой можно забыть преподнести обручальное кольцо, которой можно бросить предложение руки и сердца, как собаке мясную кость... Он смотрел на нее свысока, зная, что деваться ей некуда. Зная, что она не может ему отказать, ведь в этом случае ей совершенно некуда идти. И, конечно, с его стороны очень благородно спасти кузин. Он почти как рыцарь Ивейн, который спас сразу триста девиц. Сэру Джону досталось только четыре, но ведь он еще не состоит при дворе короля Артура...

Ванесса, стоявшая у окна, обернулась. Глаза ее смотрели на него спокойно и уверенно.

— Спасибо за такое благородное предложение, сэр Джон, — сказала она, — но я вынуждена просить вас покинуть мой дом. Он пока еще мой, и я не желаю видеть вас даже на пороге.

Он одним движением преодолел расстояние до нее.

— Ты хочешь сказать, что отказываешь мне? — брови сэра Джона взлетели на лоб, — да ты совсем идиотка?

Ванесса кивнула.

— Да. Идиотка. И еще, как помнишь, я отлично дерусь. Так что прошу вас, милорд, покинуть мой дом как можно скорее.

Джон смотрел на нее, будто впервые увидел.

— Я так и передам матери, — наконец сказал он, — что ее племянница — идиотка. Она настаивала на том, чтобы я не бросал тебя в беде. Но, увы, некоторым Господь не дал мозгов.

Ванесса усмехнулась.

— Вам повезло, сэр Джон, — сказала она, — вы только что избавились от шанса жениться на дуре. Всего хорошего.

Но он не уходил, будто думал, что она может изменить свое решение.

— Ты и твои сестры окажетесь в полной нищете, ты подумала об этом? — спросил он, засунув руки в карманы, — твои избалованные сестры должны будут спать в жестких кроватях, и носить шерстяные платья. Это устраивает тебя?

— Эти вещи никак не связаны с тем, что я отказалась выходить замуж на хама и человека, который ни во что меня не ставит. Поэтому еще раз настоятельно прошу вас покинуть мой дом, — сказала Несси, начиная злиться.

— Ну как же, вполне связаны.

Прикрыв глаза, она размышляла, ударить его еще раз или нет. Уж очень хотелось ей стереть с его лица эту гадкую нахальную ухмылку.

— Если вы, сэр Джон, плохо воспитаны, и на просьбы дамы не реагируете, то мне самой придется уйти, — проговорила она, и прошла мимо него к выходу, только черное платье взметнулось всполохом темноты, — прощайте. Ваше милосердие пусть останется при вас.

И она ушла, оставив сэра Джона смотреть ей в след. Как, как из того мальчишки, с которым они столько времени проводили вместе в детстве, вырос такой хам и негодяй?

— Ты выйдешь за меня замуж, Ванесса! — донесся до нее его голос.

Она пожала плечами. “Уже подвенечное платье надеваю” -, хотелось ответить ей, но она только ускорила шаг. Бежать от таких людей надо как можно дальше. И она бежала, пока не оказалась на могиле отца, который больше не мог ее защитить.

Ее отказ сэру Джону делал невозможным их проживание в его доме, как недавно предлагала ей тетушка. Теперь, когда она отказалась жить там на правах жены, никто не захочет видеть ее и ее сестер в роли приживалок. Даже добрая тетушка Бель, которая так долго расписывала все прелести своего дома.

Как жизнь несправедлива! Ведь такой доброй и понимающей тетушке Бель достался такой невоспитанный сын, как сэр Джон. Как такое возможно? Зачем он испортил все? Ванесса снова разрыдалась, боясь, что сойдет с ума. Куда ей идти, куда ей вести девочек? Ведь они так верят в нее!

Ванесса поспешила в церковь и долго молилась, прося Господа послать ей правильное решение.

И решение пришло наутро в виде письма от сестры ее матери, миссис Сэндфул. Пожилая леди выражала соболезнования дочерям несчастного мистера Ли, и, если им необходимо участие, предлагала приехать к ней на неопределенный срок.

Ванесса, которая миссис Сэндфул знала только по рассказам матери, сжала в руках письмо и прижала его к груди.

— Девочки, наша тетушка Эмбер приглашает нас пожить в ее доме в Линкольншире, — сказала она, не веря, что Господь послал ей такое верное решение. Мы отправляемся через три дня. Будьте готовы к большому путешествию!

Джон не явился проводить ее. Наверно обиделся. Ванесса смотрела в окно экипажа, навсегда увозившего ее из отчего дома. Завтра в него заселятся новые люди, и теперь они будут считать его своим. На глаза навернулись слезы. Хотелось заплакать, но Ванесса не могла показать дурной пример своим сестрам, рядочком сидевшим напротив.

Вот вторая по старшинству — Миракл. Неунывающая, смешливая Миракл, темноволосая, в отца. Недавно ей исполнилось четырнадцать. И все эти четырнадцать лет она провела в болтовне. Но и она сейчас молча смотрит в окно, понимая, что больше никогда не увидит места, где выросла.

Третья сестра — Пейшенс. Тоже темненькая, синеглазая, обещающая стать невероятной красавицей, как их мать. Ей одиннадцать. Пейшенс настолько хороша, что, кажется, улыбка ее может осветить весь мир.

И младшая. Рози. Рози скоро будет семь. Хорошенькая беззащитная маленькая девочка с белокурыми локонами и огромными темными глазами, ангелочек, пришедший в этот грешный мир. Рози все любили и баловали, она стала утешением отца после смерти супруги в родах. Рози даже назвали в честь матери. И отец ее любил и баловал больше всех. Ванесса смотрела на Рози. Девочка держала в руках любимую куклу, одетую, как и она сама, в дорожный плащик, и, кажется, единственная не была расстроена, принимая их поездку, как интересное приключение.

Вот знакомые пейзажи скрылись за поворотом, и Ванесса отвернулась, сдерживая слезы. Она никогда не видела миссис Сендфул, и была бы счастлива и далее не видеть ее. Она сжала кулаки. Джон! Как можно было все так испортить? Как мог он ворваться в ее дом, и оскорбить ее своими словами, деловым и хамским тоном! Это из-за его отвратительного поведения Ванесса вынуждена ехать в неизвестность!

Она знала его столько лет! Он был старше на два года, и они вместе играли в детстве. Почти каждое утро он приходил в домик викария, звал Несси на улицу, и они уходили исследовать сад, где строили домики из веток или ловили рыбу в пруду. Что же случилось с ним в Кембридже? Из доброго и такого знакомого мальчишки, он превратился в высокомерного тирана. Вдруг выяснилось, что он знает все лучше. Что он — умнее, а Ванесса, которая раньше могла веревки из него вить, — глупая гусыня. Нет, он так не говорил, но всем видом показывал. Он повышал на нее голос, смеялся над ней и всячески демонстрировал свое превосходство, ведя себя с ней как с дворней, а не с дочерью джентельмена. А три года назад посмел посягнуть на ее честь, насильно поцеловав ее, и свысока сообщив ей, что она никуда от него не денется, что она выйдет за него замуж.