Читаем Эластичные сердца онлайн бесплатно

Пока я разглядывала, во что он был одет — а это было очень похоже на мой наряд, — я рассмеялась. Он окинул меня взглядом, оценивая мои чёрные спортивные штаны и белую футболку. Моя футболка была без рукавов, я завязала её снизу, чтобы она больше походила на укороченную, а на нём была обычная белая футболка. Мы оба были в одинаковых чёрных кроссовках Nike.

Гейб рассмеялся.

— Вот это совпадение, да?

— Да.

По дороге в аэропорт мы оба то и дело зевали, и в какой-то момент я задремала, положив голову ему на плечо. Я вздрогнула и проснулась, когда он пошевелился, и почувствовала вспышку света на своём лице.

— Твою мать, — сказала я, потирая глаза и поправляя волосы. — Как, чёрт возьми, они умудряются вставать так рано?

Гейб застонал:

— Не знаю, но клянусь, Дэррил им не звонил.

— Где этот мудак вообще?

— В Аргентине, — сказал он.

— О. Здорово.

Гейб усмехнулся, но ничего не ответил. Толпа папарацци окружила нас, когда мы вышли из машины в сопровождении охраны. Они начали засыпать нас обычным шквалом вопросов, а мы игнорировали их, оба старались не поднимать головы. Гейб притянул меня к себе в тот момент, когда мы пытались войти внутрь, и в эту секунду я была благодарна за ту небольшую поддержку, которую он мне оказал.

Момент продлился всего две секунды. Как только двери закрылись, я отстранилась и стала ждать, пока он передаст мне билет. Я удивилась, что его менеджер не летит с нами, и сказала об этом, пока мы поднимались по эскалатору. Мы оба проспали весь полёт, даже не притронувшись к еде, которую нам предлагали, и к моменту приземления были ужасно голодны. Мама предложила приготовить для нас еду, и я решила пригласить его тоже, хотя в глубине души надеялась, что он откажется. Но он не отказался.

— Я чувствую, что должен увидеться с ней до... — Он замолчал. До того, как развод будет оформлен, предположила я. В последний раз, догадалась я. Мне было всё равно, и я не возражала против его ухода. — Знаешь, я никогда не был на мероприятии с красной дорожкой без тебя, — сказал он, пока мы ждали, когда служба безопасности разберётся с ситуацией, чтобы мы могли выйти из машины.

Как и в Штатах, в Аргентине от папарацци не было спасения. Как только они пронюхали, что мы там, они не давали нам проходу. Я была уверена, что Дэррил приложил к этому руку.

— Да, ну, ты много чего делал без меня, — сказала я, бросив на него многозначительный взгляд.

Он вздрогнул.

— Прости.

— Перестань извиняться. Всё в порядке. — Я помолчала. — Не в порядке, но всё закончилось, и я это пережила. Я рада, что премьера в Лос-Анджелесе позади.

— Мне очень жаль, Ник. Я чувствую себя... — Он вздохнул. — У нас было нечто прекрасное. Ты была единственным нормальным, что было в моей жизни, а я всё испортил.

— Ты определённо всё испортил. Хотя, возможно, мы оба.

Он покачал головой.

— Это всё из-за меня.

— Наверное, ты всё-таки был прав. Я просто не смогла остаться, когда стало сложно. Это моя вина.

— Из-за меня всё стало сложно, — сказал он. — Я позволил этому, — он обвёл рукой вокруг, — изменить себя. Я позволил себе измениться. Теперь я это вижу. Жаль, что я понял это так поздно.

Я пожала плечами. Что есть, то есть. Время не повернёшь вспять.

— Я желаю тебе всего хорошего, ты ведь это знаешь, правда?

— Взаимно.

Он надолго замолчал.

Мы вышли из машины, и нас проводили к парадной двери дома. Он приобнял меня, защищая от назойливых камер, которые были почти у моего лица. Когда мы подошли к двери моей мамы, он вздохнул и повернулся ко мне:

— Я умираю от желания спросить у тебя кое-что. Между тобой и твоим адвокатом что-то происходит?

У меня отвисла челюсть.

— Я сделаю вид, что ты только что этого не спрашивал.

Мама открыла дверь, прежде чем он успел сказать что-либо ещё, и моё сердце воспарило при виде неё. Люди говорили, что мы выглядим как близнецы, а не как мать и дочь. В юности я ненавидела это: все парни в школе дразнили меня, намекая, что хотят трахнуть мою маму, — но теперь я это ценила. У нас были одинаковые длинные тёмные волосы, совершенно прямые, если только мы не пытались завить их щипцами (объём при этом держался недолго), одинаковые голубые глаза и одинаковая пышная фигура. Её формы были чуть более выраженными, чем мои, но она всё равно выглядела потрясающе.

— Hija²⁰, — сказала она, бросаясь ко мне в объятия. Я сжала её так сильно, что, наверное, чуть не сломала ей спину. Она отстранилась и, взяв моё лицо в ладони, внимательно посмотрела на меня. — Te ves cansada²¹,— сказала она.

— Я устала. Я проснулась в три часа ночи и летела двенадцать часов, — сказала я, отступая в сторону, чтобы она могла поздороваться с Гейбом.

Они обнимались так, словно мы с ним не ждали финальных документов о разводе.

Впрочем, моя мама всегда была такой. Всепрощающая, заботливая, всегда готовая дать людям второй шанс — до тех пор, пока ты снова не облажаешься, в этом случае она заносила тебя в свой чёрный список. Но с Гейбом было по-другому. Ей казалось, что она видела, как он вырос, и ей было его жаль. Я также не посвятила её в точное количество женщин, с которыми он, судя по всему, изменял.