Читаем Друг моего мужа онлайн бесплатно

ИРА

На подъезде к дому опять не горит фонарь, выбили.

Соседний коттедж синимает молодая пара, они каждый вечер приглашают гостей, и гуляют до утра. Не стесняясь, голыми ходят до речки, устраивают маскарады, один раз даже меня напугали, когда я вышла из машины и столкнулась с тигром.

Уже потом, спустя пару секунд, когда он расхохотался, поняла, что это парень, вырядившийся в театральный полосатый костюм.

И это было совсем не смешно.

Выхожу из машины и с опаской оглядываюсь.

Тигров нет, нет и львов, с соседнего участка, как всегда, гремит музыка, я переступаю каблуками по тропинке к дому.

Мы с мужем тоже молодая пара.

А живем как престарелая чета.

Я замужем ровно месяц.

А, кажется, вчера отпраздновала золотую свадьбу.

Поднимаюсь в дом, бросаю ключи на столик возле двери, щелкаю выключателем и вздрагиваю, заметив силуэт Никиты у зеркала.

- Привет, - говорю его отражению.

- Ты как раз вовремя, милая, - с сосредоточенным лицом он завязывает галстук. - Не раздевайся, поедем на ужин.

Молча разглядываю его.

Синяя полосатая рубашка, черные стильные брюки с подтяжками, к которым он безрезультатно пытается подобрать галстук.

- Черт, - говорит он, и сдергивает шелковую петлю с шеи. Берет с дивана другой, в мелкую полосочку галстук.

Опираюсь на косяк и наблюдаю за его приготовлениями. Высокий, бритоголовый, на культуриста похож. Торс к бедрам сужается, как у рекламных моделей. И лицо без изъяна, широкий лоб, четкие губы, идеально гладкие щеки. Тяжелый парфюм.

- На ужин? - подаю голос. - Нас кто-то приглашал?

- Нет, в ресторан, - Никита завязывает галстук. Бросает удовлетворенный взгляд в зеркало и поворачивается ко мне. - Привет, милая, - он притягивает к себе и кратко чмокает в шеку. Взглядом задерживается на моих губах без помады и ведет по ним языком. - Или опоздаем на полчасика? Тебе надо переодеться, - он тянет пиджак с моих плеч.

Смотрю на свой строгий костюм.

Я была на собеседовании, а потом гуляла, на работу меня не взяли, нет опыта - сказали они, никому не нужны вчерашние студенты.

И теперь мое плохое настроение бьет все рекорды, оно минусовое, как температура в Антарктиде.

- Нет, Никита, не сейчас, - выворачиваюсь из его загребущих рук. - Переобуюсь и поедем, - с наслаждением слезаю с удобных, но высоких каблуков, из шкафа достаю лодочки на плоской подошве. - А что в ресторане, есть повод?

- Олеся хочет нас познакомить со своим женихом, - сухо поясняет муж.

Обиделся.

Вздыхаю.

А потом до меня доходит смысл его слов.

- Вау, - не сдерживаю удивления.

Сую ноги в лодочки и качаю головой, Олесе тридцать, она бывшая одноклассница моего мужа, пухленькая и очень милая блондиночка, и за тот год, что мы с ней знакомы, я ни разу не встречала ее с мужчиной.

А тут сразу жених.

- А ты жениха ее не видел еще? - поворачиваюсь к Никите, с подзеркальника подхватываю флакончик духов.

- Видел, Ира, - Никита усмехается на мое любопытство. - Что ты так разволновалась?

- Интересно.

- Ты все? - он распахивает дверь.

Пшикаю духами запястья, чучть-чуть волосы.

Десятый час вечера, середина июля, город усыпан тополиным пухом, как ватой. А здесь, в частном поселке в пятнадцати километрах от цивилизации дышать свободнее, и шума нет, не считая соседей.

- Опять они вечеринку закатили? - хмурится Никита и шагает к машине.

- Пятница, - жму плечом.

- Я позвоню владельцам, - хмуро обещает муж. - Эти малолетки не одного меня достали.

- Эти малолетки моего возраста, - хмыкаю и сажусь на переднее сиденье.

- Но ты же ведешь себя прилично, Ира. Попробовала бы ты голой из дома высунуться.

- И что? - заинтересованно подбадриваю.

- И я бы тебя убил, - без улыбки заканчивает Никита и выезжает на дорогу. Поворачивается на меня. - Что? Думаешь, это нормально, что я у соседской девчонки все места видел?

- Тебя кто-то заставлял разглядывать?

- Я же не пацан, чтобы от телевизора отворачиваются, когда там раздеваются.

- Да, ты будешь смотреть.

- Перестань, а? - он улыбается, ловит мою руку. - Сказал же - позвоню владельцам.

Откидываюсь в кресле. Открываю окно, когда Никита закуривает. Ветер выгоняет дым, я тереблю браслет на руке. Муж ничего не спрашивает, а я сама не говорю.

На работу не взяли - это не трагедия, денег хватает, он неоднократно это повторял. Занимайся домом, Ира, рожай детей, я же нас обеспечиваю, чего тебе еще нужно?

Диплом мне мой нужно куда-нибудь пристроить, вот чего. И мама тоже самое твердит, у женщины хоть какое-то занятие быть должно, нельзя во всем и полностью полагаться на мужа, мужчины ветренны, Ира, имей это ввиду.

Но я-то знаю.

Папа ветренным не был.

Тормозим возле ресторана, Никита паркуется и с задних сидений подхватывает небольшую коробку, перетянутую красным бантом.

- Подарок? - поражаюсь и выбираюсь наружу. - У них как бы помолвка сегодня или что?

- Заявление в ЗАГС подали, - подтверждает Никита.

Беру его под руку, идем к светящимся окнам большого зала.

- А этот ее жених...

- Много вопросов. Начинаю ревновать, - Никита сжимает мою талию, рыкнув в шею открывает для меня дверь. - Прошу.

Он кивает приветливой девушке хостес, смотрит на часы, говорит, что нас ждут. Администратор стучит каблуками впереди, ведет к столику.

Оглядываюсь по сторонам, замечаю Олесю в розовом платье, с собранными в хвост волосами.

Ее жених сидит к нам спиной, успеваю отметить лишь синий пиджак и аккуратно подстриженный русый затылок, он слышит шаги и поворачивается в профиль.

И встает со стула.

Он еще даже не оглянулся, а я уже по неприятному стуку пульса в висках, по накатившей на меня дурноте понимаю, кто передо мной стоит.

Это он.

Человек, разрушивший мою жизнь, мужчина, которому я смерти желала и надеялась, что не увижу его больше никогда.

ИЛЬЯ

- Илюх, рад встрече - Никита жмет мне руку и возвращает ладонь на тонкую талию, обтянутую длинным черным пиджаком. - Знакомься, это моя жена Ирина.

Ирина.

Вот так официально.

Не Ириша, как я ее в постели называл, не любимая, как на завтрак ее звал, не девочка моя, как повторял, когда над ее глупостями смеялся.

Ирина.

- Илья, - протягиваю руку.

Ирина медлит. Смотрит на мои пальцы так, словно я ей змею ядовитую подержать предлагаю или паука. А у меня самого взгляд плавает, по ее затянутой в брючный костюм фигуре, по бескровному лицу и поджатым губам, хочется шагнуть к ней вплотную, за шею схватить и трясти, и трясти, пока не успокоюсь, пока мне не станет легче.

- Очень приятно, - спустя километры времени, она тянет руку в ответ.

Она делает вид, что мы не знакомы.

Не призналась мужу. Как я и думал.

Улыбаюсь.

Она только что подписала себе приговор.

На ее пальце золотом блестит ободок обручального кольца. Сжимаю ее руку, сильнее чем надо, и она морщится, дергается, вырывается.

Больно ей.

Мне тоже.

- Давайте, садитесь скорее, - торопит всех Олеся, моя невеста. - Никита, что там у тебя такое, - ахает. - Подарок?

- Подарок, - подтверждает Никита и ставит коробку на стол. Двигает стул для жены. - Присаживайся, милая.

Ира с каменным лицом падает на стул. Именно падает, словно ноги не гнулись, и ее под колени пнули, рушится.

Сажусь.

- Мы уже сделали заказ, вы опаздывали, - перекладываю черную папку с меню ближе к Ире.

- Жена задерживалась, - Никита открывает меню. - Сегодня пьем вино? - поворачивается к Ире.

Советуется.

Она кивает. И смотрит на меня. Глаза блестящие, словно ягоды, черная смородина, так я ей говорил, и она смеялась, и морщила нос.

Больше сравнения с ягодами в голову не приходят. Черные неживые пуговицы, пластмасса, там внутри ничего нет, пустота там, так всегда бывает, когда смотришь на человека, которого близким считал.

Красивая сексуальная бессовестная тварь.

- В ЗАГСе, оказывается, такие очереди, - хохочет Олеся и наматывает на вилку спагетти. - Всем вдруг резко понадобилось жениться, да, Илья?

- Все торопятся создать семью, - поддакиваю и беру вилку. - Вы, вроде как, тоже поспешили? - смотрю на Никиту. - Месяц женаты, а знакомы сколько?

- Знакомы полгода, - жмет плечами Никита и жестом подзывает официанта. - Нормальный срок, успели друг к другу присмотреться, притереться, даже пожить вместе.

Сжимаю челюсть, мне все это прекрасно известно, и какого числа им штампы в паспорта шлепнули, и в каком ресторане они ужинали, я даже пошлый торт с фигурками жениха и невесты видел.

- Да? Через сколько дней после знакомства ты переехала к будущему мужу, Ирина? - спрашиваю мимоходом, бросаю быстрый взгляд на нее.

- Я уже и не помню, - она берет графин и плещет воду в стакан, ее руки дрожат, все льется на скатерть. - Любовь в подсчетах не нуждается, Илья, встретились, поняли, что созданы друг для друга. И все. Ты не согласен?

- Согласен. Значит, Никита твой первый мужчина? - щурюсь.

- Илья, давай тормози, - Никита отрывается от перечисления заказа, удивленный моей бестактностью внимательно смотрит на меня. - Мы взрослые люди. Все всё понимают, и к прошлому ревновать глупо. Это жизнь, а не сериал.

- А иногда хотелось бы, как в сериале, чтобы один раз и навека, да, Ирусик? - смеется Олеся и отпивает вина. - Мы, женщины, бывает нуждаемся в сказке.

- Добровольно обманываться? - тоже беру бокал. - Надежда на счастливый конец в реальности счастливее не делала никого. Это утопия. Разочарование, боль, смерть.

- Очень радужные планы на будущее, Илья, - Никита хмыкает. Двигается ближе, берет руку Иры, безвольно лежащую на столе и сплетает пальцы. - Мы с Иришей свято верим - умрем в один день.

Ириша - от этого обращения, от их сцепленных рук меня перекашивает всего, словно мне кости переломали и заново собрали, как попало, не заботясь, в состоянии ли я дальше жить.

Под столом сжимаю колено Олеси.

Моя невеста вздрагивает, ловит мой взгляд, и глаза ее расширяются, знаю, я в последнее время с катушек слетаю, веду себя грубо, несдержанно, я просто беру, что хочу и отключаюсь, а она это считает страстью.

- А вы, - Ира запрокидывает голову, молча наблюдает, как официант спешно расставляет перед ними блюда. - Вы давно знакомы? - она кивает Олесе и поворачивается ко мне.

- Месяц.

- И уже в ЗАГС?

- А что тебя удивляет? - вилкой тычу в грибы. - Встретились, поняли, что созданы друг для друга, - повторяю ее слова. - У тебя ведь точно так же было. С Никитой.

- Не через месяц же.

- А есть разница? Любовь, вроде как, в подсчетах не нуждается?

Сверлим друг друга взглядами.

- Илья, передай мне соль, - вклинивается Олеся.

Ее голос трезвит, еще чуть-чуть, и я бы тарелку с лапшой этой невозмутимой суке на голову опрокинул. Ириша.

- Повар здесь хороший, конечно, - светски продолжает моя невеста, - но немного пресно, как по мне. Изюминки нет в блюде.

- Леся, это не кекс, а паста, - журчит Никита. - Потерпи до десерта и будет тебе изюм.

Пью вино, смотрю на Иру. Ее рука в руке мужа, как когда-то в моей, покоится на столе. В ее ответном взгляде вызов горит, она элементарной неловкости не питает, что вот я сижу рядом, знаю, что он каждую ночь ее трахает во всех позах, и она продолжает, показательно касаться его.

Дзинь - это лопается стекло, в моих пальцах ломается тонкая ножка фужера.

- Господи, Илья, - это в волнении выкрикивает Олеся и привстает на стуле. На пальцах алеет кровь, Олеся хватается за виски. - Боже...не переношу...когда такое.

- Все в порядке, посуда некачественная, - набрасываю на руку салфетку и встаю. Подзываю официанта. - Ужинайте, я сейчас.

Иду по залу и зло улыбаюсь.

Она не сказала мужу, что мы знакомы,притворяется, что видит меня впервые, она струсила, не призналась, что полгода назад собиралась замуж за меня, и подо мной, а не под ним извивалась и кричала.

Она не сказала.

А я скажу.

Сразу после того, как трахну ее снова.

Три года назад, июнь

ИРА

Вот здесь, на набережной, так же ночью, мы с ним пускали красные воздушные шарики в форме сердец, и было это буквально на прошлой неделе, на день города, сначала я привязала веревочку к запястью, боялась отпустить сердце в небо, но тогда он тихо засмеялся мне в волосы, губами прижался к затылку и сказал:

- Ира, солнышко, моя любовь никуда не улетит, не бойся.

И шарик я отпустила.

А сегодня...

Его любовь никуда не улетела, нет, она, наоборот, пала очень низко. Если точнее - в кровать к моей подруге.

Забираюсь на широкий парапет и вглядываюсь в темную, зеленоватую воду. На том берегу торговый центр и огни отражаются в реке, неровными пятнами, зелеными и синими, а я представляю себя тем красным воздушным шариком, подошвой вожу по бетону и топаю, я будто веревками связана, теми самыми, его лживых чувств и моей собственной глупости, доверчивости.

- Там неглубоко, зато очень грязно, - раздается голос позади, и я оборачиваюсь.

Смотрю на высокого, русоволосого мужчину. В его руке стального цвета шейкер, он что-то отхлебывает из него и улыбается, и улыбка его вдруг словно ножом режет те путы, что связывали меня с этим козлом, уложившим в постель мою лучшую подругу.

Он думал, что я не приеду, что я не узнаю, но я на вечеринку успела и получилось, как в долбаном анекдоте.

- Купаться собралась? - мужчина подходит ближе и перевешивается через бетон, смотрит вниз. - В этой луже и не поплаваешь, одни водоросли.

- Не собиралась я купаться, - спрыгиваю на асфальт. Вытираю слезы. Одергиваю платье, оно новое, такое красивое. - Я просто смотрела. На воду.

И надеялась, что там живет водяной, и я все выскажу, пожалуюсь на свои печали, ведь я так одинока, больше некому, это даже смешно, насколько все в жизни трагично-комично складывается.

- Клюквенный сок будешь? - он протягивает мне шейкер.

Жму плечом и принимаю дары, делаю глоток.

Кисло, сглатываю и удивляюсь, внимательно смотрю на мужчину - ночью, один, шатается у реки и пьет клюквенный сок.

- Мы всего пару месяцев встречались, гуляли на улице и ходили в кафе, - отдаю мужчине шейкер и выкладываю непрошенные откровения. - А сегодня решили собраться одногрупниками. Сессию закрыли, праздник, все дела. Но мы с родителями были за городом, на юбилее у бабушки. Я думала совсем не приеду, но успела, а он уже...

- А он козел, - заканчивает за меня мужчина.

- Да.

- И ты плачешь.

- Нет.

- Почему? - он поворачивается.

- Почему не плачу? - переспрашиваю и замолкаю. Встречаемся взглядами, его глаза зеленые, как огни, что в воде отражаются, нечеткие, либо в них очень много намешано, они светятся, как-то странно горят.

- У тебя глаза, как черная смородина, - говорит он. - Не оторваться.

Закрываю улыбку ладонью, я уже не ребенок, но не могу до сих пор к комплиментам привыкнуть, черные глаза и черные волосы - в детстве меня обзывали, и самое безобидное было - "черная дура".

Дети часто жестоки, - говорила мама, от которой мне досталась такая экзотическая внешность, - но это в силу незнания, Ира. Ты еще расцветешь, дочка, вот увидишь.

И она оказалась права, гадкий утенок вырос, в зеркало смотрю теперь с удовльствием, без прежней детской ненависти в своему отражению.