Читаем Мои сводные монстры онлайн бесплатно

- Да! Да! Да!

Рыжая самочка на экране кричит. Выгибается в спине. И за широкие плечи притягивает к себе потного красавца.

Ближе, теснее. Он вжимается в нее бедрами.

Торопливо щелкаю пультом. Экран телевизора гаснет.

Смотрю в окно. И чувствую, как у меня щеки горят, я вся красная.

Сюжета я так и не дождалась.

Это называется адульт фильм. Фильм для взрослых. Эротика.

А вовсе не авторское кино жанра артхаус, как меня заверяли.

Брезгливо отбрасываю пульт на стол.

Папа говорит, что мои будущие сводные братья - настоящие мужики, и главное для них - семья. Живут по традициям, почитают ценности, филантропы, джентельмены…

Главная фраза в конце всегда дублируется: тебе стоит у них поучиться, Алиса, дочка.

Старший - блестящий адвокат. Средний - храбрый полицейский. Младший…просто гений. Не человек, а бог съемочной площадки.

И вот что я вижу.

Мы с папой приехали на ужин. Где они с Региной официально объявят о своей помолвке.

Мы приехали.

И никто тут семейными ценностями не озабочен.

Их нет дома.

Ни блестящего адвоката, ни храброго полицейского.

Про младшего гения вообще молчу, то, что он снимает - фильмами назвать нельзя. А это явно его творчество, на коробке с лицензионкой стоит фамилия.

Рождественские.

Навевает на мысли о зиме, метели за окном, елках там, подарках.

Выглядываю в окно.

На сентябрьском солнце желтеет газон. Высится черный кованый забор, словно клетка.

Отталкиваюсь от подоконника и прохаживаюсь по комнате.

Дом у них большой. Три этажа, мансарда и цокольный. Здесь живет Регина, папина будущая жена. Здесь живет ее отец - наверняка он старый дед, я его еще не видела.

Старшая сестра Регины, тоже не успели познакомиться.

И три сына Регины.

Блестящий Адвокат. Храбрый Полицейский. И Просто Гений.

- Сыновья звонили, вот-вот будут, - звучит за спиной голос Регины, и я оборачиваюсь. Она катит перед собой сервировочный столик, уставленный стаканами. - Ты шоколадные коктейли любишь, Алиса?

Она разговаривает ласково, как с маленькой, хотя мне уже двадцать два, и в следующем году я заканчиваю универ.

- Как тебе дом? - ее взгляд блуждает по комнате отдыха. Регина пускается в рассуждения. - Я люблю мозаику, и заказы беру. Вон там на потолке, - она запрокидывает голову.

Любуюсь ее тонкой шеей, кожа белоснежная. Волосы светло-русые, как у меня, кудряшки спадают почти до талии.

Она так молодо выглядит, я понимаю папу.

Он влюблен.

Он женится.

Это, наверное, хорошо.

- О! - выдыхает Регина и сдвинув с дороги столик шагает к окну. Снаружи урчит двигатель, хлопают двери. - Мальчики приехали, - кивает она на улицу. Улыбается мне.

Натянуто улыбаюсь в ответ.

Блестящему Адвокату тридцать. Храброму Полицейскому двадцать восемь. Просто Гению двадцать шесть.

Взрослые мужики.

Правильные мужики.

Ушло то время, Алиса, когда людей делили по гендерному признаку, есть либо человек, либо фуфло - говорит папа. - Либо успешная жизнь, либо провальное существование. Смотри. И учись.

Когда хлопает входная дверь и из холла доносится негромкий мужской смех - я поправляю завязанные в хвост волосы.

Облизываю губы, откашливаюсь.

И готовлюсь для начала смотреть.

- Ребят, мы здесь, - зовет Регина, юркает между кожаными диванами. - Так, ну все в сборе, я тогда в столовую. Буду накрывать, - говорит она.

И ее обтянутая белым сарафаном фигура исчезает в арке.

Стою одна, посреди чужого дома. Вытираю вспотевшие ладони о платье.

Шаги в коридоре приближаются, голоса становятся громче.

Хмурюсь. Что-то знакомое улавливаю.

Этот тон.

Этот тембр.

Этот смех.

Это…

Нет.

Боже.

В дверях показывается брюнет в черном деловом костюме. За ним еще один в расстегнутой серой кожанке. За ним последний - в белой рубашке, небрежно заправленной в рваные джинсы.

Нет.

Кошмар какой-то. Быть не может. Мне снится.

Эти мужчины не братья Рождественские, они не мои будущие родственники.

Они - три тирана. Три монстра. Три деспота, не знающие отказа. Олицетворение порока и власти, греха и зла.

Из-под ног пол уходит, и стены плывут, хватаюсь за сервировочный столик. Поднос с коктейлями с грохотом опрокидывается.

И все трое оборачиваются на меня.

двадцать часов назад

Алиса

- Ну не знаю, - рассуждаю вслух. - Завтра с отцом еду знакомиться с Региной. И ее семьей. А у них же все строго. Дом огромный. И живут там все вместе. Испанские корни. И все такое.

- Да ладно тебе. Днем отоспишься, и к ужину будешь огурцом, - обещает Вика. В нетерпении стучит каблуком по асфальту. - Идем скорей.

- Я же тебе рассказывала, - убираю ключи в сумку. - Там три брата. И папа их с утра до вечера нахваливает. Адвокат, крутой коп и…гений. Гений, ну как тебе это? Ты уверена, что нам сюда? - останавливаюсь и поднимаю глаза к розовой вывеске с мигающей на ней черной пантерой.

Сауна так и называется “Пантера”.

На вывеске черная кошка. Изогнутым хвостом она показывает на логотип - голую женщину, прикрывшуюся веником.

- Кошка так и намекает, - делюсь с Викой. - Здесь у нас - секс, наркотики и рок-н-ролл.

- Ой, - отмахивается Вика. Кивает на синюю табличку. - Номер дома видишь? Сюда нам.

Сзади сигналят, и мы поспешно отступаем.

Перед входом лихо тормозит черный Мерседес.

Из салона высыпают четыре девушки в коротких блестящих юбках и сетчатых чулках, с таким ярким макияжем, что можно все фонари в радиусе километра отрубить, и будет светло.

За ними следом выходит низкорослый тип в надвинутой на глаза кепке и что-то им выговаривает.

Они кивают.

И скрываются за черными створками сауны.

- Ага, - говорит Вика. Чавкает жвачкой. - На работу девушки приехали.

- Может, поедем отсюда? - хмуро смотрю по сторонам.

Начало сентября. На улице ещё тепло, но уже темно. Пятница, и мимо шатаются веселые прохожие. Ветер подгоняет красный фантик, тот летит мимо нас по тротуару.

Туже затягиваю поясок на длинном вязаном свитере.

- Да перестань ты, - Вика смотрит на черные двери сауны. - А то ты не знала, что мужчины там с девушками по вызову отдыхают?

- Не вчера родилась, - огрызаюсь.

Вот только не готова была нос к носу с этими цветами обочин у дверей столкнуться. Когда пришла на работу устраиваться.

График сутки через двое, опыт работы необязателен. Надо встречать гостей и регистрировать, плюс отвечать на звонки. Продавать бамбуковые веники и пиво из бара. И следить, чтобы в финской парной этим самым пивом не залили камни.

Всё.

Просто мне двадцать два. И я могу совмещать учебу с работой, ведь братья Рождественские тоже с этого начинали - внушает мне папа.

- Короче. Тебе нужна работа или нет? - Вика делает шаг к дверям. - Если нет - я одна пойду.

Хорошая зарплата - было написано в объявлении.

И на собеседование нас ждут прямо сейчас, раз уж нам с Викой так не терпится - мы сразу останемся на стажировку.

На часах одиннацать вечера.

Если я проторчу здесь до девяти утра, то в каком виде завтра на ужин к образцовой семье явлюсь?

Вика поторапливает:

- Аллё. Ты чего боишься? Что братьям сводным не понравишься? Из-за того, что в сауне работаешь? Это же “Пантера” - она кивает на вывеску. - Крутое место. Может, твои Рождественские сами тут тусят? Вон, девушек заказали.

Подруга хрипло, чуть прокуренно смеётся.

Хмыкаю в ответ. И с сомнением оглядываюсь на свою машину, запаркованную ровнехонько под знаком “Парковка запрещена”.

Знак этот на столбе, а сверху дерево нависает.

Неудачное место, но припарковаться здесь тупо негде, стоянка забита. В сауне сегодня будет жарко, я чувствую.

- Короче. Пока. Я пошла, - бросает Вика и стучит каблуками ко входу.

Если мне что-то не понравится - сразу уйду.

Меня же здесь не запрут?

И уж точно здесь не отдыхают мои будущие сводные братья, быть такого не может.

Шутница Вика.

Мне нечего бояться.

- Подожди, - поправляю спадающий с плеча ремень сумки и тороплюсь за подругой. - Стой ты. Я тоже иду.

Бегу за Викой.

Дверь сауны распахивается навстречу.

И я врезаюсь в чью-то твердую грудь.

- Извините, - вскидываю голову.

И замираю, наткнувшись на пристальный взгляд темных глаз.

Мужчина небрежно вытягивает из-за уха сигарету.

Смотрит на меня неотрывно.

- Я подумаю, - говорит низким, глубоким голосом. - Извинять тебя или нет.

И уступает дорогу.

- Алис, - дерагет меня Вика.

- Да-да, - встряхиваюсь, сбросить с себя пытаюсь этот откровенный взгляд, которым он меня с ног до головы облапал.

И юркаю в сауну.

Арон

“Завтра, в 19.00 официальная помолвка. Жених придет с дочерью на смотрины” - забиваю напоминалку в календарь и бросаю органайзер на стол.

- Телок давно вызвали? - Шведов тычет мизинцем в экран телефона и морщит лоб - время подсчитывает. - Надо было пять заказать, я с двумя люблю, - делится он подробностями. - А в сауне тем более.

Ерошу спадающую на лоб мокрую челку.

У меня завтра встреча с клиентом в половину седьмого. Если перенести на воскресенье, получится, что сдвинется другая встреча, на час примерно.

- Чё у них за сервис такой, час ждём. Я бы уже троих трахнул, пока они едут. Три бабы, три пещерки с сокровищами, - Шведов разражается хохотом.

Перевожу на него взгляд.

Крупный волосатый бык-осеменитель. На безымянном пальце обручальное кольцо. Оно тихо звякает об стакан, когда он виски отпивает.

Капли падают в черную бороду.

- Так, похер. Пока телки едут. Бомбану-ка я тост, - у него два переключателя в мозгах, бухло и бабы.

Он держит паузу.

И вываливает свою бомбу.

- За тебя, Рождественский! За лучшего адвоката в городе. За того, кто и Чикатило оправдает. За тебя, сукин ты сын! - надрывается мой будущий клиент.

- Кто тут сукин сын? - швыряю сырный шарик в его стакан. - Перепил - закуси, - откидываюсь на диване.

- Э-э…- Шведов щурится на плавающий в виски шарик.

С любопытством жду реакции.

Встанет и наваляет мне. Или стерпит.

Он ставит стакан обратно на стол.

- Че ты блин, братан. Я образно.

Стерпит.

Ясно. Так и думал.

- Давай без образов, - ладонью скрываю зевок. - Лучше по факту.

Тру глаз.

Не день, а мясорубка, я в ноль.

А сейчас финская парная, бамбуковые веники, и скоро подъедут девочки.

Девочек хочу, я месяц пахал, как хренов конь.

Завтра еще эта помолвка.

Час назад я и не знал, что мать всерьез замуж собралась. О таких событиях предупреждают заранее. В нашу семью нельзя дверь с ноги открыть и ввалиться с улицы, есть же традиции.

И жениха-то я видел, знаю его. Мозги на месте, раз в правительство пробирается, все у него схвачено, скоро усядется в хорошее кресло.

А вот что там за доченька у него?

Избалованная малолетка, наркоманка, мажорка, кто?

- А тост-то был песня, - партнёр Шведова уплетает шашлык. Похлопывает себя по голому круглому пузу. - Про твое утреннее слушание на каждом углу поют. Ай-на-нэ. Ай, молодца, Рождественский.

Сидит и словесно зад мне нализывает. И скалится.

Смотрю на голубую воду в бассейне и усмехаюсь.

Вообще, он прав, я всегда молодца.

Я ни разу не проиграл дело.

Главное не участие. Главное победа, иначе зачем жить. Пресно, мелко, без огня и азарта.

- Если ща не привезут шлюх, - Шведов разыскивает на столе чистый стакан. Плещет туда виски. - Пойду и натяну администраторшу.

- Мудрое решение, - киваю на его планы. - В твоём положении.

- Слышь, ты че такой нудный? Шутка-юмор, мля.

Он ржёт.

Зря.

Есть сказка. И конец ее зависит от меня.

А сказка такая. Жили-были четыре партнёра, крепко дружили, крутым бизнесом владели на паях. Потом один из них пропал без вести.

А остальные трое гуляют под прицелом ментов.

И вот они сидят в сауне на диване напротив.

Едят шашлык, виски хлещут.

И переговоры ведут.

Надеются.

Что я чистыми их вытащу из дерьма, ведь я лучший, ни одного дела не проиграл.

- Опа на! - радуется Шведов.

Поворачиваюсь на дверь.

Одна за другой в зал вплывают длинногие девочки в купальниках. Купальники цветные, а девочки одинаковые, унылые курицы, гарантия качества, мастерство в облаках и там же цифра мужиков, натянувших на хер этих сосок.

Хотя нет.

Последняя клёвая.

Взгляд невинный на пять с плюсом отрепетировала. Не подкопаешься.

Поверю сейчас, что она новенькая у них.

Она на ту девчонку похожа, с которой мы в дверях столкнулись, когда я покурить вышел.

Она смотрит на меня.

Я в трусах.

Она не краснеет, но вспыхнула, знаю, зажглась, я вижу и люблю когда так. Когда работа в удовольствие.

Сегодня и до утра я ее начальник.

И я не отъеб*сь, пока досуха меня не выжмет.

Глазами показываю на дверь в одну из комнат.

Она еле заметно улыбается. И послушно разворачивается попкой. Вместо купальника белая полоска ткани делит загорелые ягодицы.

- Ух, жара пошла. Потом тёлками махнемся, - мечтает Шведов и облизывает губы.

- Я своим не делюсь, - допиваю виски.

И оборачиваюсь на негромкий стук в дверь.

Алиса

- Черт, черт, черт! - на ходу выплевывает блондинка и несётся прямо на меня.

Она голая.

Вот совсем.

С подносом отшатываюсь в сторону. Бутылка кренится и валится на пол, бьётся.

В ступоре жду, что осколки сейчас по волшебству соберутся обратно.

Я видела этикетку.

И стоит эта прелесть, как…

В общем, нет у меня пока валютного счета в Швейцарском банке, не расплачусь.

А карточкой отца решила больше не пользоваться.

Стою за большой кадкой, из которой торчит лохматая пальма.

Стягиваю свитер. Кидаю на осколки и розовую лужицу шампанского. Кроссовкой задвигаю останки за горшок с пальмой.

Мне работа нужна. А не чтобы спустя десять минут метлой погнали со стажировки.

Вот получу первую зарплату и тогда рассчитаюсь.

Перед глазами вырастает голая блондинка.

- Ох, - вздрагиваю.

- Где все? - срывающимся от бега голосом спрашивает она. - За стойкой никого. Не видела админа? Ты на заказе? Презики дай. Срочно! - прикрикивает на меня.

- У меня нет.

- Как нет? - она поражается.

Оглядываю свои короткие черные шорты и белую майку.

Ехать никуда не хотела, но Вика настояла. Второпях собиралась, и думала, раздеваться не придется.

Поднимаю глаза.

Девица в нетерпении постукивает по полу голой пяткой.

Она меня за проститутку принимает что ли?

- А ты презики с собой не носишь? - кошусь на ее торчащие темные соски. Один чуть блестит, словно только что целовали.

- Ношу! Порвались!

- Все сразу? - невольно бросаю взгляд ниже, ей между ног.

Вдруг жаль становится эту девчонку, ведь мы с ней одного возраста, что там за орангутанг, если презервативы рвутся?

- Размер не подходит! - она вне себя, орет шепотом. - Натягиваю, а они рвутся! Чего уставилась? Дубину его видела?

- Слава богу нет. А что…- спотыкаюсь на вопросе.

Видела я его дубину.

Вижу прямо сейчас.

В коридоре показывается мужчина. Тот самый. С которым мы на улице столкнулись.

Он брюнет. И волосы на груди темные. Тело смуглое, литое, мышцы не бугрятся, как у качков, что пропадают в спортзале.

Но он так идёт. Широким шагом, но медленно, словно никуда не топопится, несёт себя, как бомбу.

Его походка расслаблена.

А он возбужден.

Очень сильно.

У него ниже пояса просто…дубина, это правда.

- Ни разу еще с таким мужиком не была, - делится биографией блондинка. Спиной к нему стоит, не видит его, а я глаз отвести не могу, наглядная картинка сопровождается рассказом. - Такой сразу на кровать толкнул…боксеры сдергивает, и я в осадок выпала…

Верю.

Я тоже в осадке стою. И понимаю, почему рвется защита. У человека член своей жизнью живет. Крупный, толстый.

Мужчина его рукой придерживает у основания. Бесстыдно ведёт кулаком по длине.

Так, будто…так, словно…

Словно хозяин успокаивает овчарку без намордника. Чтобы не кидалась.