Читаем Драфт онлайн бесплатно
Когда он закончил, Ди выглядела как элегантная, аккуратно перевязанная мумия. Тим снял испачканный кровью халат и помог ей одеться. Шелковая материя была легкой и с блеском струилась по высокой фигуре Ди; по краям головного убора сверкали драгоценные камни.
— Более чем.
Тим молча распахнул перед ней дверь в гостиную. Ди прошла ко входу в апартаменты и остановилась.
Тим некоторое время смотрел в голубое пламя, но не нашел в нем ответа. Поэтому он задал вслух вопрос, который держал в себе с самой первой встречи — с той самой записи с камеры в кофейне.
— Кто ты для Идена?
Ее глаза были холодными и яркими, как сапфиры.
— Без понятия, — сухо усмехнулся Тим. — Но я заметил, что он не называет тебя «дорогая», в отличие от всех остальных женщин.
Ее взгляд стал далеким, как звезды.
— Почему?
— Я спрашивал. Он сказал, ты «старая знакомая».
Тим уже знал, что не получит ответа, но все же попытался еще раз:
— А кто Иден для тебя?
На миг ему показалось, что в голубом сиянии ее глаз промелькнуло нечто: легкий ветер в ветвях, покачивающаяся трава, цветущие деревья… Но все это исчезло, и эхо мягко произнесло в его голове:
Идти через лобби отеля с Ди под руку было особым опытом. Она была серебристой, легкой, изысканной — и при этом строгой и неудержимой. С магической одеждой или без нее, от нее исходила безусловная энергия силы, и Тим чувствовал ее, поспешно шагая рядом. Ди шла очень быстро.
В лобби, кроме дружелюбной вампирши, был еще один человек — очень холеный молодой вампир в красной ливрее. Он благосклонно им улыбнулся и изысканно произнес:
— Госпожа, господин, вас ждут в казино. Позвольте проводить вас.
Ди лишь кивнула.
Они прошли через несколько залов — одни были золотыми, как люкс, другие изумрудными или аметистовыми. На пути им встречались вампиры в такой же красной ливрее. Наконец провожатый распахнул перед ними дверь из красного дерева, и они вошли в огромный, ярко освещенный зал с круглыми столами. За ними сидели самые разные существа — вампиры, оборотни, гномы, великаны, феи, гоблины, и многие другие, названий которых Тим не знал. Все обернулись, когда он с Ди вступил в зал.
Она на мгновение замерла и слегка сжала его руку — будто нуждаясь в поддержке. Тим взглянул на нее.
— Сюда, госпожа, — сказал один из вампиров, указывая прямо, и они пошли дальше.
Их привели к центральному столу, где уже сидели минотавр, фея, человек-ящер и мужчина, похожий на зомби с толстым слоем грима. Один из вампиров подал Ди стул, другой указал Тиму его место среди зрителей. Тим отступил в толпу и стал озираться, выискивая взглядом Идена и Мьюз.
Он сразу заметил ее — у ближайшего стола, в ярко-алом платье, открывавшем почти все тело, несмотря на длинный подол. А рядом с ней сидел Иден.
И смотрел на Тима с черной яростью в глазах.
Тим часто размышлял о разнице между настоящей жизнью и повествованием. На первый взгляд она казалась очевидной, особенно если сравнивать его прежнее унылое существование с интересной историей — да в принципе, с любой историей. Все казалось более захватывающим, чем его жизнь несколько месяцев назад.
Но, хотя его жизнь стала в разы интереснее, это все еще была жизнь, а не сюжет. Несмотря на постоянные приключения и даже редкие героические поступки, Тим оставался тем же скучным и унылым собой. Ему по-прежнему приходилось дышать каждую секунду, его сердце должно было качать кровь с каждым ударом пульса, и он осознавал реальность с неотвратимой ясностью каждого момента.
Возможно, именно в этом и заключалась разница — во времени. История могла обращаться с ним вольно: растягивать значимые эпизоды и вырезать целые годы, если в них не происходило ничего интересного. Жизнь была постоянной и методичной, стирая себя минута за минутой, независимо от важности происходящего. Величайшие моменты жизни пролетали с той же скоростью, что и самые скучные — а то и быстрее; некоторые исчезали, прежде чем Тим успевал понять, что ими стоило бы дорожить. Часы тикали, сердце билось, дыхание продолжалось — пока не наступала смерть.
И все же, каждая жизнь могла стать историей — теперь Тим был в этом уверен, как никогда раньше. Вопрос был не только в последовательности, темпе и композиции. Было нечто большее, по-настоящему важное для превращения жизни в рассказ. Что-то, что он не мог припомнить, но что имело решающее значение для этого перехода.
Что же это было?
