Читаем Дневник Одуванчика онлайн бесплатно

Книга является 2,5 в серии «Мейсен Джар».

Книги в серии:

#1 Список желаний/The Birthday List

#2 Письма для Молли/Letters to Molly

#2,5 Дневник Одуванчика/The Dandelion Diary

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Название серии книг: Мейсен Джар/Maysen Jar

Книга: Дневник Одуванчика #2,5/The Dandelion Diary

Пара: Джефф и Делла/Jeff&Della

Перевод выполнен: https://t.me/devneyperry1

Дорогой Дневник,

Моему отцу нужна девушка, и я уже выбрала ее.

Мисс Адлер идеально подошла бы ему, верно? Она очень хорошенькая. У нее самая лучшая улыбка, и она дарит самые лучшие объятия. И она, типа, самая потрясающая учительница в мире.

Папа — мой герой, но я могу сказать, что он одинок. Он пытается скрыть это от меня, но иногда ночью, когда он думает, что я сплю, я прокрадываюсь вниз и нахожу его сидящим на диване, уставившимся в никуда. У него никогда не было девушки, по крайней мере, после развода. Мама испортила ему настроение. У нее это хорошо получается.

Он умный и забавный, но смеется недостаточно. Я видела, как другие мамы в школе засматривались на него, так что, думаю, он красивый. (Фууу.) И он придумывает самые лучшие прозвища. Он называет меня Одуванчик. Держу пари мисс Адлер он бы тоже дал потрясающее прозвище.

Они идеально подходят друг другу. Я просто знаю это. Теперь мне остается только показать им, что я права.

Пожелай мне удачи.

Кэти

Джефф

— Одуванчик, — позвал я от подножия лестницы. — Мы должны идти.

— Почти готова! — закричала Кэти.

За последние тридцать минут она уже в пятый раз говорила, что почти готова.

— Шестьдесят секунд.

— Иду! — Над головой раздались шаги, когда она бежала из ванной в свою спальню.

Мы опоздаем. Я ненавидел опаздывать. Но если в этом мире и была женщина, которую бы я стал ждать, то это была Кэти.

Отойдя от лестницы, я подошел к вешалке в прихожей, снял свою черную куртку «Кахартт» (прим. ред.: Кахартт — это американская компания-производитель одежды, основанная в 1889 году. Кахартт во многом известен своей рабочей одеждой, в частности это: куртки, пальто, комбинезоны, жилеты, рубашки, джинсы и огнеупорная одежда) и накинул ее на плечи. Затем я похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли мои перчатки и шапка.

— Тридцать секунд.

— Я спешу, папочка! — В ее голосе был тот самый панический визг, который я слышал каждое утро на этой неделе.

Вероятно, дело было в ее волосах. Снова. Каждый день на этой неделе она приходила расстроенная из-за своей прически.

Когда я спрашивал, что случилось, настаивая на конкретике, я получал только невнятные ответы. Может быть, дело было в стиле. Может быть, в длине. Я ни черта не понимал. Она просто ненавидела свои волосы.

Я провел рукой по своим густым каштановым прядям, жалея, что не потратил время на изучение причесок до того, как она стала подростком.

Были папы, которые умели заплетать косы, делать причудливые завитки или пользоваться щипцами для завивки. Если бы я только мог вернуться в то время, когда ей было три года, когда я мог укротить ее тонкие темно-русые пряди, просто тем, что расчесывал их и отправлял ее в детский сад. Мне следовало бы научиться заплетать косички.

Носили ли двенадцатилетние девочки косички? Даже если ответ был утвердительным, у нас не было времени.

— Пятнадцать сек…

— Я готова. — Ботинки Кэти застучали по ступенькам, когда она слетела вниз по лестнице. Под мышкой у нее был зажат дневник, который я подарил ей на день рождения. Я выбрал его из-за белого одуванчика с разлетающимися семенами на обложке.

— Пальто и перчатки. — Я снял рюкзак с ее плеча, когда она вошла в прихожую, и держал его, пока она снимала с крючка свое пурпурное пальто. — И шапку тоже захвати.

Она замерла, ее глаза расширились. Одна рука была засунута в карман пальто, другая застыла в воздухе.

— Мне нужна шапка?

— Эм… — Черт. Это была ловушка, не так ли? Да, ей нужна была шапка. На улице было холодно. Но если я скажу ей надеть ее, подумает ли она, что это из-за ее волос? — Тебе не нужна шапка.

Ее плечи поникли.

— Я ненавижу свои волосы.

— Мне нравятся твои волосы. — Я протянул руку и потянул за одну из длинных, тонких прядей.

— Хейли назвала их мышино-коричневыми.

— Лааадно, — протянул я. — Это плохо?

— Это уродливый цвет.

— Это не уродливый цвет.

Волосы Кэти ниспадали почти до талии. Они были тонкими, мягкими и прямыми, как стебли пшеницы, и почти такого же оттенка.

— Ты должен так говорить. — Она закатила глаза. — Ты мой папа.

— Это не уродливый цвет.

— Нет, уродливый. — Она фыркнула и натянула пальто, затем засунула свой дневник в рюкзак.

Не слишком ли рано для такого дерьма? Драма с другими девочками. Застенчивые мысли о цвете волос.

— Я думал, Хейли твоя подруга.

— Так и есть.

— Но она назвала твои волосы уродливыми.

— Нет, она просто сказала, что они мышино-коричневого цвета.

Так откуда же, черт возьми, она взяла то, что они уродливые? У нас не было времени на этот вопрос, поэтому я потянулся к двери, придерживая ее открытой, чтобы она вышла первой. Порыв ледяного холода ворвался в дом прежде, чем я закрыл дверь и потащил Кэти по тротуару к своему грузовику, припаркованному у обочины.

Я уже протер стекла «Сильверадо» и завел его десять минут назад, чтобы кабина прогрелась. Гараж был занят и это было проблемой, особенно в эти холодные месяцы.

— Мне и правда нужно убраться в гараже, — пробормотал я, больше обращаясь к себе, чем к дочери.

— Ты говоришь это каждый день.

— А что, разве не надо? — Я открыл для нее пассажирскую дверь, подождал, пока она сядет внутрь, прежде чем передать ей рюкзак.

— Да, пап. Надо.

— Хочешь сделать это для меня?

Она покачала головой.

— Ни за что.

— Даже ради прибавки к карманным расходам?

— Ты вообще видел гараж?

— Туше. — Я застонал и закрыл ее дверцу, обогнув капот со стороны водителя.

В гараже было жутковато. Я сам виноват.

Последние пять лет я потратил на то, чтобы переделать интерьер дома. Отдельно стоящий гараж был моим складским помещением для инструментов и расходных материалов. На полу было столько опилок, что их хватило бы на пятидесятифунтовый мешок с мукой. От стены к стене были разбросаны обрезки дерева и электроинструменты.

Ремонт был сделан. Буквально в прошлом месяце я закончил отделку столовой, заменив старый ковер таким же паркетным полом из белого дуба, который я постелил по всему остальному дому. Но мне еще предстояло отвезти этот мерзкий рулон ковра на свалку, поэтому он был прислонен к двери гаража.

К тому времени, как я все уберу, наступит весна. Может быть, следующей зимой мне не придется соскребать лед с лобового стекла грузовика.

— Можно мне покрасить волосы? — спросила Кэти, когда я отъехал от обочины.

— Нет. — Твердое «нет». — Тебе двенадцать.

— Тогда когда я смогу их покрасить?

— Когда тебе исполнится тридцать. В то же время ты сможешь начать ходить на свидания.

— Папа. — Она бросила на меня равнодушный взгляд.

В последние дни на меня часто так смотрели. Это пришло вместе с новообретенной дерзостью. Моя малышка, свет моей жизни, росла слишком быстро.

— Скажи мне, что тебе не нравится в твоих волосах? Не Хейли. Тебе. Что тебе не нравится?

Она сделала глубокий вдох, ее тело обмякло, когда она выдохнула.

— Я не знаю.

— Ты хочешь их подстричь? Хочешь другую стрижку?

Кэти повела плечом.

— Не совсем. Мне нравится, когда они длинные.

— Значит, тебе просто не нравится цвет.

— Я думаю да.

Я потянулся через кабину, чтобы положить руку ей на плечо.

— Ты слишком юна, чтобы красить волосы, Одуванчик. У тебя красивые волосы. Мне нравится, как они летят за тобой, когда ты бежишь. Мне нравится, как они сияют, словно золотые нити, когда солнце попадает на них. И я надеюсь, что ты сможешь отложить комментарий Хейли в сторону и осознать, насколько ты прекрасна. Мышиный цвет — не такой уж уродливый, детка. Это просто цвет.

Ее подбородок опустился почти на грудь, когда она уставилась на свои колени.

— Что значит «невзрачный»?

Невзрачный?

— Что за хрень?

Кэти ахнула, ее лицо приблизилось к моему.

— Не ругайся.

— Прости. — Сегодня вечером в банке с ругательствами будет еще один доллар. — Где ты услышала слово «невзрачный»?

— От Хейли.

Пришло время переоценить нашу дружбу с Хейли.

— Она назвала тебя невзрачной?

— Не меня. Она сказала это о Саманте.

Да, с Хейли нужно было покончить. Из всех подруг Кэти Саманта нравилась мне больше всех.

— Саманта не невзрачная.

Просто у девочки было длинное худощавое лицо и выдающийся нос, усыпанный веснушками. Но она была милой. Далеко не такой хорошенькой, как Кэти, но уж точно не невзрачной.

— Что это значит?

— Это нехорошо, — сказал я ей. Чертова Хейли. Дрянная двенадцатилетняя девчонка. Неужели так будет, пока Кэти не окончит среднюю школу? — Мы закончили слушать Хейли.

— Но…

— Закончили, Кэти. — Я покачал головой. — У тебя красивые волосы. Они темно-русые. А Саманта — милая девочка, ясно?

Она вздохнула.

— Хорошо.

— Хэй. — Я потянул ее за ухо.

— Что?

— Кто любит тебя больше всего?

— Ты, — прошептала она.

— Доверяешь мне?

Кэти кивнула.

— Сегодня проведи меньше времени с Хейли. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать в конце дня. — У меня было предчувствие, что она будет в хорошем настроении, когда я заеду за ней днем. Моя девочка была умной. Она соберет все воедино. — Ты можешь сделать это для меня?

— Да.

— Спасибо.

Она оглянулась, одарив меня легкой улыбкой.

— Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Зависит от обстоятельств. Что?

— Угадай.

— Хм. — Я свернул на дорогу, которая должна была привести нас к школе. — Мороженое на ужин?

— Нет.

— Хорошо. Для этого слишком холодно. — У нас в Бозмене снег лежал на земле в течение нескольких месяцев, и не было никаких признаков того, что он растает в ближайшее время. Это была самая холодная зима в Монтане, какую я только мог припомнить.

Вдалеке гордо и красиво возвышались горы цвета индиго, их вершины были покрыты белой пылью. Местные лыжники были вне себя от радости, так как снег шел ежедневно. Но я был готов к солнечному свету и зеленой траве.

— Следующее предположение? — спросила Кэти.

— Собака.

Кэти выпрашивала щенка в течение нескольких месяцев, с тех пор как Хейли — новое проклятие моего существования — подарили золотистого ретривера на Рождество.

Не то чтобы я был категорически против идеи завести собаку, но весна и лето были для меня самым загруженным временем года. Моя жизнь вот-вот должна была превратиться из беспокойной в хаотичную. Мне не нужен был щенок, который не давал бы мне спать всю ночь. Мне не нужен был еще один мяч для жонглирования, когда у меня уже было десять в воздухе.

— Просто подумай об этом. — Она сцепила руки под подбородком. — Очень прошу?

— Я подумаю об этом.

Этого, казалось, было достаточно, чтобы успокоить Кэти. Она расслабилась на своем сиденье, устремив взгляд на дорогу, пока мы ехали в школу.

Мне удалось наверстать упущенное за пару минут, но на этом моя удача закончилась. В квартале от школы мы подъехали к линии высадки, которая была в два раза длиннее обычного.

— Черт.

— Не ругайся, — пожурила его Кэти.

— Блин.

Она закатила глаза.

— На все деньги, которые ты кладешь в банку с ругательствами, я могу просто купить своего собственного щенка.

Черт возьми, она могла бы купить двух щенков.

— Мы опаздываем, да? — спросила она.

— Это последний раз.

Но очередь двигалась быстрее, чем я ожидал, и когда внедорожник впереди нас отъехал от обочины, я остановился и перегнулся через кабину, чтобы поцеловать Кэти в щеку.

— Хорошего дня. Увидимся после школы.

— Пока, папочка. — Она выпрыгнула из машины, закинув рюкзак за плечи, затем помахала рукой, прежде чем умчаться, чтобы присоединиться к группе девочек, стоящих у флагштока.

Хейли была среди них. Я бросил на нее свирепый взгляд, затем направился через весь город на работу.

Компания «Олкотт Ландшафтинг» располагалась на окраине Бозмана, за дорогими кварталами, где дома были в четыре-пять раз больше моего простого коттеджа с тремя спальнями. Свернув с асфальтированного шоссе, я ехал по посыпанной гравием дорожке к штаб-квартире.

Мой босс, Ганс Бартон, владел «Олкотт» последние десять лет. Когда он решил перенести наш гараж и штаб-квартиру на эту площадь, чтобы было больше места для хранения оборудования и расходных материалов, он попросил меня сделать его имущество демонстративным.

Огороженная деревянным забором из расщепленных жердей, подъездная дорожка вилась мимо открытых полей, в настоящее время погребенных под снегом. Но весной они будут пышно зелеными и изобиловать полевыми цветами.

Офисное здание было простым, обшитым коричневым и серым сайдингом из барнвуда. Из множества окон клиентам и персоналу открывался вид на окружающие сады и дорожки. Демонстративно. На то, чтобы закончить все — от фонтанов до местных трав и цветочных клумб, усыпанных яркими цветами весной и летом, у меня ушли годы.

Когда много лет назад меня приняли на работу в «Олкотт Ландшафтинг», я не планировал, что это станет моей карьерой. Все, о чем я заботился, — это приличная зарплата, чтобы профинансировать мою судебную тяжбу с Розали.

Владельцем в то время был Финн Олкотт. Он нанял меня на тяжелую работу, и, черт возьми, я усердно трудился. Эта работа стала моим спасением. При любом шансе заработать лишний доллар я поднимал руку.

Тем не менее, даже работая не покладая рук, было почти невозможно оплачивать счета плюс платить моему вкрадчивому адвокату. Но Финн был не просто моим боссом. Он бросил мне спасательный плот, когда я тонул. Когда он узнал о моей борьбе за опеку над Розали, он дал мне имя своего собственного адвоката, человека, который согласился представлять меня бесплатно.

Благодаря им обоим я не потерял свою дочь.

Вскоре после моего развода Финн продал «Олкотт Ландшафтинг» Гансу. И хотя я не видел Финна много лет, он всегда занимал особое место в моем сердце. То же самое было и с Гансом.

За последние десять лет я стал восхищаться Гансом и уважать его. Когда-то у него была компания по озеленению в Калифорнии, но он продал ее, чтобы уйти на пенсию в Монтане. Любой, кто знал Ганса, понимал, почему его отставка не продлилась долго. Этот человек не мог усидеть на месте. Поэтому он обратился к Финну и купил «Олкотт».

Ганс сохранил название компании из-за ее репутации. И нанял сотрудников, которые хотели остаться, включая меня.

Когда я перерос укладку дерна и уборку снега, бригадир начал давать мне другие задания, такие как орошение и управление более крупным оборудованием. После двух сезонов я решил, что пришло время получить какое-нибудь образование.

Те недели, когда Кэти была с Розали, я заполнял свое время учебой. И через несколько лет я получил степень в области экологического садоводства с акцентом на ландшафтный дизайн в университете штата Монтана.