Читаем Дикое шоссе онлайн бесплатно

Пара: Джемма и Истон

Джемма

— Прости, что ты сказала? Где ты? В Канзасе? Как Дороти и Тото? В том самом Канзасе? — задал в своем фирменном стиле — на скорую руку — ряд вопросов Бенджамин. — Что случилось с Западной Вирджинией?

— Я была в Западной Вирджинии, — сказала я в трубку. — Теперь я в Канзасе.

— Н-но почему?

Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он был потрясен. Слишком долго Бенджамин отслеживал каждый мой шаг. Он был рядом со мной, когда я создавала свою империю, и четко выполнял мои указания. Жесткость моего графика была не только в моих интересах. Последние шесть лет он безупречно справлялся со своими обязанностями.

Эта моя поездка выводила его из себя до чертиков.

— Я должна сказать тебе кое-что важное.

— Нет, — простонал он. — Я все еще переживаю тот беспорядок, который ты устроила в прошлый раз, когда хотела сообщить что-то важное.

— Мне жаль. — Я не собиралась переворачивать его мир. Но поскольку я полностью разрушила свой, перемены в его мире были неизбежны.

Три недели назад я вызвала Бенджамина к себе в офис и сказала ему, что я больше не являюсь генеральным директором «Джеммы Лэйн», что продала свою любимую косметическую компанию «Проктор энд Гэмбл». Корпорация «Монстр Корпорэйшн» приобрела мой бренд и формулы по уходу за кожей по выгодной цене в двенадцать миллионов долларов.

Решение о продаже было принято спонтанно. Я никогда так не поступала. И с тех пор я ждала, что меня посетят сожаления. Но этого так и не случилось.

Вместо этого я почувствовала себя свободной.

Продажа «Джеммы Лэйн» стала первым спонтанным решением, которое я приняла за многие годы. Теперь шлюзы были открыты, и за последние три недели было принято бесчисленное множество решений, полностью продиктованных личными мотивами.

В течение одиннадцати лет я отдавала все свои силы своему бизнесу. Я работала не покладая рук, чтобы быть уверенной, что никогда больше не буду бедной, бездомной или голодной. Я жила своей жизнью, полностью контролируя себя, не допуская никаких дополнительных эмоций, которые не увеличили бы мой доход.

А потом я просто… ушла.

И все из-за того, что мы с бывшей коллегой пообедали макаронами и хлебными палочками.

Мне случайно позвонила моя подруга Джули. Несколько лет назад мы с ней работали продавцами недвижимости, и все эти годы поддерживали дружеские отношения. Никто из нас больше не занимался недвижимостью, и в то время как я решила создать свою собственную компанию, она продвигалась по служебной лестнице в «Проктор энд Гэмбл».

Мы встретились за ланчем, чтобы отпраздновать ее недавнее повышение. И она прямо спросила меня, собираюсь ли я когда-нибудь продать «Джемму Лэйн». Слово «да» пришло само собой, шокировав нас обеих. Мы обсудили это, и Джули сообщила своему начальству итоговую сумму.

Пять часов спустя в моем почтовом ящике было юридическое соглашение.

Моя жизнь вылетела в окно, как стопка бумаги, выброшенная ветреным днем из моего офиса на четырнадцатом этаже. Бенджамин пытался собрать страницы и аккуратно сложить их снова, но я продолжала выбрасывать.

— Я уезжаю на некоторое время, — сказала я ему.

— В Западную Вирджинию. Ты должна быть в Западной Вирджинии, навещать Лондин. Подожди, что это за шум? Ты за рулем?

— Да. Насчет этого… — Я оказалась в этой машине из-за моей лучшей подруги Лондин. — Я была в Западной Вирджинии, навещала Лондин. Но помнишь, в прошлом году я рассказывала тебе, что она взяла свой «Кадиллак» и поехала на нем в Калифорнию?

— Помню. Вот только, она встретила Брукса в Западной Вирджинии и вышла за него замуж. Что значит… — Бенджамин замолчал. Он был замечательным человеком, и обычно наши беседы проходили так: я начинала объяснять, а он обрывал меня, прежде чем я успевала закончить свою речь. — Нет. Только не говори, что ты сама поедешь на этой машине в Калифорнию.

— Я сама поеду на этой машине в Калифорнию.

— Ты серьезно? Ты едешь из Западной Вирджинии в Калифорнию? Одна?

— Да, да и да. — Я затаила дыхание, когда на линии воцарилась тишина.

— Ты действительно сошла с ума, черт возьми.

Я рассмеялась.

— Ты не ошибаешься.

— Джемма, что с тобой происходит? — Беспокойство в его голосе тронуло мое сердце. — Это из-за того, что тебе в этом году исполнилось тридцать? Должен ли я позвонить доктору Брюэру?

— Нет. — Мне не нужно было привлекать психотерапевта. Доктор Брюэр стал бы ворошить прошлое, а мое детство было последним, что я хотела обсуждать в данный момент. — Просто пришло время перемен.

— Перемен? Это не перемены. Это ядерный взрыв. Ты продала компанию. Своего ребенка. «Джемма Лэйн» была твоей жизнью. Ты была рядом с ней с пяти утра до восьми вечера каждый божий день. Теперь ее больше нет.

Я кивнула, ожидая продолжения. Это был не первый раз, когда он напоминал мне о том, что именно я сделала. И все же я не чувствовала, что совершила огромную ошибку.

— Две недели назад ты передала мне совершенно новый список должностных обязанностей, включая управление всеми твоими активами и крупными предприятиями, пока ты скрываешься в Западной Вирджинии. Теперь ты едешь в Калифорнию? Это не ты.

— Но раньше была, — сказала я.

Раньше я была импульсивной и предприимчивой. Деньги и успех были причиной осторожности, которая вторглась в мою жизнь. Месяц назад сотни моих сотрудников рассчитывали на то, что я приму правильные решения. Им нужно было, чтобы я была осторожна в своих действиях, чтобы обеспечить их работой. Беспокоясь о них часами, днями, годами, я потеряла себя.

Теперь эти сотрудники будут работать в «Проктор энд Гэмбл». Частью моего соглашения было то, что каждый из них в будущем получит работу. За исключением Бенджамина. Он всегда работал лично на меня.

— Мне это нужно, — призналась я. — Раньше я была веселой. Раньше я была смелой и безрассудной. Ты бы даже не узнал меня.

Бенджамин знал только Джемму, поглощенную работой. Он не узнал бы меня без встреч, телефонных конференций и торжественных мероприятий. Он не понимал, что благотворительные балы, которые я так любила раньше, — те, на которых я улыбалась, потягивая шампанское, потому что бостонская элита впустила в свою среду скромного, сбежавшего из дома ребенка, — теперь стали удушающими и скучными.

— С чего это ты взяла? — спросил Бенджамин. — Я не куплюсь на это объяснение «мне нужны были перемены». Что-то случилось, а ты мне не сказала.

Да, что-то случилось, но я никому не сказала, даже Лондин.

— Помнишь Джейсона Дженсена?

— Парня, который раньше работал в отделе маркетинга?

— Да. Он попросил меня выйти за него замуж.

— Что? — закричал он так громко, что я вздрогнула. — Когда? Как долго вы встречались? Как я мог не знать об этом?

— Мы встречались несколько месяцев. Естественно, мы никому не говорили, потому что я была начальником его босса. Мы договорились держать это в секрете, и я не думала, что у нас все серьезно. Но однажды вечером, около месяца назад, он повел меня в один модный ресторан, опустился на одно колено и сделал предложение.

— О, Джемма. Мне жаль. — Как всегда, Бенджамин сразу перешел к концу моего рассказа.

— Не жалей меня. Пожалей Джейсона. Он был милым, красивым и добрым. Но я просто… я не могла сказать «да». Я не любила его.

Поэтому, в ресторане, полном зрителей, я разбила сердце хорошего человека.

— Вот почему он уволился, — сказал Бенджамин.

— Да.

В тот день, когда Джейсон ушел, я сидела в своем кабинете одна, давая ему возможность собрать вещи и попрощаться с коллегами. Я смотрела в окно своего офиса и жалела, что не полюбила его.

Он был добрым и заботливым. Джейсон не ненавидел меня за то, что я ему отказала, он просто больше не мог у меня работать. Я не винила его за это. Он любил бескорыстно, не жалуясь на то, что я была в центре внимания.

И я не чувствовала ничего, кроме вины.

— Он просто был неподходящим парнем, — сказал Бенджамин. — Это не значит, что нужно было продавать свою компанию, машину и особняк. Ты отказалась от своей жизни.

— А так хороша ли была эта жизнь?

Он вздохнул.

— И что теперь?

— Я отправляюсь в путешествие на потрясающей машине. Потом… я не знаю. — Большинство моих вещей были либо переданы на благотворительность, либо сданы на хранение. Свой дом я продала с мебелью. Все, что у меня было, поместилось в багажник этой машины, и на сегодня этого было достаточно.

Я разберусь с этим, ну… завтра.

— Что я могу сделать?

Я улыбнулась. Возможно, Бенджамин не понимал, что я делаю, но, тем не менее, всегда поддерживал меня.

— Именно то, что делаешь.

Он управлял моими активами, оплачивал мои счета и решал любые вопросы, связанные с другими моими деловыми проектами. Всю эту работу я выполняла сама до продажи. Это была вторая работа, в которой я не нуждалась, но которая скрашивала одинокие ночи. Работа всегда была моей сильной стороной.

Теперь я передала ее Бенджамину.

Поскольку ему больше не приходилось руководить моим напряженным графиком и делами в «Джемме Лэйн», он присматривал за моими многочисленными активами в сфере недвижимости, выступая в качестве связующего звена с компанией по управлению недвижимостью, с которой я начала сотрудничать много лет назад. Бенджамин взял на себя роль посредника между моими финансовыми менеджерами.

Рестораны, которые когда-то нуждались в притоке моих наличных, чтобы начать работать, теперь были одними из лучших в Бостоне. Они работали на автопилоте. Я владела долей в автосалоне, который торговал роскошными иностранными автомобилями, в отличие от классической американской, на которой я сейчас ехала. А еще я была партнером в компании по дизайну одежды, той самой, которая разработала дизайн черного свитера, в котором я прямо сейчас нахожусь, вместе с несколькими другими вещами, упакованными в моем чемодане.

Бенджамин следил за тем, чтобы мы регулярно получали отчеты о прибыли и убытках от моих инвестиций вместе с моими ежегодными дивидендами, а затем предупреждал меня о любых тревожных сигналах.

— Хорошо, — сказал он. — Пока ты не вернешься, все будет в надежных руках.

Я прикусила язык, потому что передо мной открылась дорога, и был большой шанс, что я не вернусь. Я встала на новый путь. И не была уверена, к чему это приведет. Но такого волнения, такой свободы я не испытывала уже очень, очень давно.

— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится. И Бенджамин?

— Да?

— Спасибо.

— Веди машину осторожно.

Я отбросила телефон в сторону и положила обе руки на белый руль.

Вишнево-красный «Кадиллак ДеВиль» 1964 года выпуска с откидным верхом Лондин был мечтой любого водителя. Машина неслась по федеральной автостраде, колеса скользили по асфальту, а кузов рассекал воздух.

Она заплатила небольшое состояние, чтобы восстановить этот автомобиль, из той развалюхи, которой он когда-то был. Исчезли порванные, плоские сиденья. Их заменили толстыми подушками, обтянутыми белой кожей маслянистого цвета, которая подходила к рулю. Кондиционер не давал кабине перегреваться, а когда мне хотелось включить музыку, звуковая система просто оглушала.

Внешний вид этой машины был другим, но внутри она все еще чувствовалась как дом Лондин. Как старая, заброшенная развалина, привезенная на свалку металлолома. Лондин выбрала этот «Кадиллак» в качестве убежища на свалке, которую мы называли своим домом.

Свалка в Темекьюле, штат Калифорния, где Лондин, четверо других детей и я жили после того, как сбежали из наших домов.

На этой свалке мы вшестером создали свою собственную семью. Я не жила в машине, так как соорудила себе временную палатку. Я пыталась уговорить Лондин тоже построить палатку или сооружение, чтобы у нее было больше места, но она влюбилась в машину.

И в Карсона.

Он жил с ней в этой машине, пока они были вместе. Лондин не видела его с тех пор, как мы уехали из Калифорнии, но именно из-за него она решила поехать на этой машине в Калифорнию.

Карсон всегда будет занимать особое место в ее сердце. Он был ее первой любовью. Он был нашим другом. В моих глазах он тоже всегда занимал особое место. Лондин хотела, чтобы у него была эта машина, и чтобы он увидел, как она восстановилась в былом великолепии. И, я думаю, она хотела знать, что с ним все в порядке.

Если доставка ему «Кадиллака» сделает ее счастливой, я с радостью проеду несколько миль.

И могу использовать это время, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Понять, кем я хочу быть.

Я взглянула на себя в зеркало заднего вида. Мои шоколадно-каштановые волосы были собраны в беспорядочный узел на макушке. Этим утром, сидя в номере отеля, я не потрудилась накраситься. Я выглядела совсем не так, как корпоративный магнат, каким была месяц назад.

Шикарность и лоск исчезли. Они остались где-то в нескольких милях позади меня, разбросанные по шоссе между штатами.

Я покинула Западную Вирджинию два дня назад, послушавшись совета Лондин не торопиться с поездкой. В первый день я провела за рулем шесть часов, прежде чем остановиться на ночлег в Луисвилле, штат Кентукки. Я поужинала в одиночестве, что для меня было обычным делом, а затем легла спать. На следующий день я пересекла Миссури, чтобы сделать остановку в Канзас-Сити. А сегодня утром я проснулась отдохнувшей и готовой отправиться в путь.

И вот, спустя несколько часов, я была в центре Канзаса теплым сентябрьским днем.

Ровные поля расстилались золотым океаном во все стороны, нарушаемые лишь редкими амбарами или зданиями. Дорога тянулась передо мной бесконечной вереницей, и мне редко приходилось поворачивать руль. Движение на федеральной автостраде было забито полуприцепами, перевозящими грузы по всей стране.

День клонился к вечеру, и я обнаружила, что расслабляюсь под шуршание шин по асфальту. Я изучала пейзаж и его едва заметные изменения по мере приближения к границе с Колорадо. И вздохнула полной грудью.

По-настоящему вздохнула.

Я не отвечала на электронные письма. Не отвечала на звонки. Не нужно было принимать никаких решений. Бенджамин справлялся с любой возникшей ситуацией. На данный момент я была блаженно молчаливым партнером.

Уйти от своей жизни было относительно легко.

Что это значило? Что значило, если единственным человеком, который позвонил мне после отъезда из Бостона, был мой наемный сотрудник?

Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила вспышки красных и синих огней, несущихся позади меня. Когда их мерцание привлекло мое внимание, сердце подскочило к горлу, и я мгновенно убрала ногу с педали газа. Мои руки вцепились в руль на десяти и двух, когда я взглянула на спидометр.

— Черт. Не останавливайте меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Последнее, что мне было нужно, это еще один штраф за превышение скорости.

Полицейская машина вырулила на встречную полосу и пронеслась мимо. Воздух вырвался из моих легких, и я смотрела, как она исчезает на дороге впереди.

Слава богу. Я установила круиз-контроль точно на предельную скорость.

Почему я всегда увеличивала скорость? Когда ограничение было семьдесят пять, почему я ехала на восьмидесяти девяти? Когда я уже научусь сбавлять скорость?