Читаем Разбитая надежда онлайн бесплатно

Книга является 1 в серии «Бухта жаворонка», её можно читать отдельно от всех книг в серии.

Перевод сделан: tg. Amour Illimité / t.me/AmourIllibooks

— Что я могу тебе предложить? — спросила я мужчину за барной стойкой.

Он одарил меня ровной белозубой улыбкой.

— Макаллан 18, если он у тебя есть. Двойной. Чистый.

Я кивнула и повернулась к полкам за моей спиной, радуясь заказу. Мне нужно было отвлечься от жары. Из-за неё бар отеля, где я работала, превратился в сауну.

За последние три года, уверяю вас, в этом баре всегда было холодно, даже в разгар лета. Даже в такую жару, проникающую через вентиляционные отверстия, как сейчас. Но я стояла здесь, обливаясь пóтом, как будто только что пробежала километры, чтобы успеть на уходящий поезд.

С того момента, как этот красивый незнакомец вошел в бар, мое сердцебиение ускорилось. Не из-за того, как его темные волосы падали мягкой волной вокруг пробора над левой бровью. И не из-за дорогого костюма, который облегал его широкие плечи и длинные ноги.

Мое сердце бешено колотилось из-за напряжения в воздухе.

Он заряжал атмосферу своей уверенной походкой. Его темно-карие глаза окинули меня взглядом, едва моргнув. Он излучал уверенность, власть и секс.

Он вошел в мой бар и заявил, что он его.

И меня тянуло к нему, как дрожащие кости к теплому одеялу.

Думаю, это было естественно. Люди всегда хотели того, что было вне их досягаемости. И этот человек был так далеко от меня, что я, с таким же успехом, могла бы находиться на Луне.

Он пил виски, который стоил вдвое больше моей почасовой зарплаты, в то время как я каждый вечер субботы тратила деньги на поездки на такси, вместо того чтобы идти домой пешком в два часа ночи. Если бы банка моих чаевых позволяла, то по средам я бы обедала в закусочной на углу вместо того, чтобы есть рамён в своей тесной квартире. Я была всего лишь барменом, прилагающим все усилия, чтобы выжить.

Он, вероятно, был корпоративным скупщиком акций, у ног которого был весь мир.

Тем не менее, я не смогла удержаться и глубоко вдохнула запах его одеколона Aрмани, когда потянулась за виски на верхней полке.

Даже на туфлях на каблуках, которые было обязательно носить, было сложно схватить бутылку, которую я только вчера вымыла. Богатые мужчины нередко заходили и заказывали наш самый дорогой виски, но это случалось не часто, поэтому ежедневное вытирание бутылок можно было избежать.

— По ночам всегда так безлюдно? — спросил он, когда я вернулась к бару с бутылкой.

— Понедельники всегда спокойные. — Я поставила бокал на черную квадратную салфетку, затем налила ему два джиггера.

— Мне повезло, — он взял стакан, — я получаю все твоё внимание.

— Да, получаешь. — Я отставляю бутылку в сторону, изо всех сил стараясь не покраснеть. Надеюсь, сквозь мою дешевую рубашку не видно, что я вспотела.

Все в этом человеке было привлекательным. Сексуальным. Даже его голос. И то, как он облизал губы после того, как сделал глоток.

Но, несмотря на то, что он был моим единственным клиентом, я молчала, пока он крутил янтарную жидкость в стакане. Я работала барменом с тех пор, как мне исполнился двадцать один, и за последние три года научилась позволять посетителям вести разговор. Никому не нужна барменша, которая не может закрыть рот, особенно в таком шикарном отеле, как этот. Особенно когда я была настолько далека от аристократии, насколько это возможно.

На моих черных брюках и белой рубашке на пуговицах не было ни строчки из натурального волокна — только синтетические материалы, которые была невообразимо дешевыми. На моих изодранных туфлях сегодня появилась новая потертость, которую мне позже придется замазать фломастером.

Он еще несколько раз взболтал виски, из-под пиджака выглядывала золотая запонка.

— Я уверен, что тебе часто задают этот вопрос на работе. Какой твой любимый напиток?

Я улыбнулась.

— Мне правда часто задают этот вопрос. Обычно я называю первый напиток, который подала в этот день.

Уголок его рта приподнялся.

— И что же это было сегодня?

— Местный Индийский пейл-эль.

Его рот расплылся в широкой улыбке.

— А какой настоящий ответ?

Эта улыбка заставила мое сердце снова бешено забиться, подняв температуру еще на один градус.

— Он разный.

Я оттолкнулась от стойки и подошла к диспенсеру для содовой, наполнив стакан льдом, а затем водой.

— Я всегда верила в то, что напитки нужно сочетать по случаю.

— Я заинтригован.

Я сделала глоток воды.

— Свадьбы, очевидно, шампанское.

— Очевидно, — он кивнул, — что еще?

— Девичники требуют чего-нибудь фруктового. Пиво всегда подается с пиццей — это один из моих законов употребления алкоголя. Маргарита по вторникам вечером, потому что я не работаю по средам. И рюмки текилы, если кто-нибудь скажет: «Нам нужно поговорить».

Он усмехнулся.

— Как насчет виски?

— Я не пью виски.

— Хм. — Он сделал большой, медленный глоток из своего стакана, затем поставил его на стол. — Очень жаль. Красивая женщина, пьющая виски, — моя слабость.

Стакан с водой в моей руке подпрыгнул, и я чуть не пролила его содержимое на свой фартук. Я слышала много пик-ап фраз, стоя за этим баром, и овладела искусством отказывать мужчине, не задевая его эго и не теряя чаевых. Но я была бы дурой, если бы увильнула от этой реплики.

— Тогда, возможно, я попробую еще раз.

— Я бы хотел этого. — Он улыбнулся шире, когда потянулся через стойку, протянув мне руку с длинными пальцами. — Я Логан.

Я вложила свою руку в его, словно очутилась в сказке.

— Тея.

Логан

Шесть лет спустя …

— Я ненавижу Монтану.

Нолан закатил глаза.

— Как ты можешь так говорить, когда перед тобой открывается такой вид?

Я посмотрел мимо стволов деревьев на озеро на другой стороне леса. Я ненавидел это признавать, но вид был довольно ошеломляющим. Темно-синяя вода отливала стеклянным блеском. Летний солнечный свет отражался от его нежных, перекатывающихся волн. Вдалеке на горах все еще виднелись белые снежные шапки. Был даже белоголовый орлан, круживший над береговой линией залива.

Но я бы не доставил Нолану удовольствия признать истину.

— Что это за запах? — Я сделал глубокий вдох, раздув ноздри.

Нолан усмехнулся.

— Это, должно быть, земля. Грязь. Деревья. Ветер. Также известный как чистый воздух. Это то, как должен пахнуть воздух без всех выбросов углерода.

— Ёрничаешь, как всегда.

— Я приберегаю это для тебя. — Нолан Феннесси, — мой друг и генеральный директор благотворительного фонда моей семьи, любил подшучивать надо мной.

— Мне повезло, — невозмутимо произнес я, отворачиваясь от озера Флэтхед, чтобы он не увидел мою усмешку. Затем я осмотрел лагерь, на этот раз внимательно пробегая по нему взглядом, нежели чем десять минут назад, когда мы прибыли сюда.

Под вечнозелеными деревьями по всему лесу были разбросаны шесть небольших бревенчатых хижин. Рядом с ними находилось здание с надписью «ДУШЕВАЯ» с отдельным крылом для мальчиков и девочек. Главный домик располагался сзади, ближе всего к галечной дороге и парковке. И поскольку это было место для большинства мероприятий, проводимых в лагере, по размеру этот домик был как все шесть домиков вместе взятых.

Это был рай для детей.

В Наувэре, штат Монтана.

Личный опыт испортил мне хорошие воспоминания, но я не мог отрицать, что этот лагерь, определённо, привлекал внимание. И это было бы прекрасным дополнением к Фонду Кендрика.

— Пять миллионов? — спросил я Нолана, подтверждая цену покупки.

— Да, — он отвернулся от озера, шагнув в мою сторону, — в стоимость входит все. Здания. Мебель. Бытовая техника. Хотя основная ценность заключается в земле.

— Хорошо. — Я кивнул. — Я увидел достаточно. Пошли.

— Логан, мы не можем идти, пока не встретимся с директором и не услышим ее предложение.

При упоминании директора мое внимание привлекла вспышка длинных светлых волос. Она выбежала из домика с пачкой брошюр и папкой из плотной бумаги, зажатой под мышкой. Даже не видя папку, я знал, что в ней было предложение, которое она отправила в фонд три месяца назад.

— Нет необходимости слушать ее предложение. Я одобрю покупку и добавлю еще пятьдесят тысяч на улучшения. — Я взглянул на свои часы Булгари. — Сейчас только два. Давай поздороваемся, сообщим ей хорошие новости и отправимся обратно в аэропорт. — Мы вернёмся в Нью-Йорк сегодня вечером.

Нолан усмехнулся.

— Как бы мне ни хотелось сегодня спать в своей постели, мы не можем уехать.

— Почему?

Он прошел мимо меня с протянутой рукой, готовый поприветствовать директора, затем ухмыльнулся через плечо.

— Это грубо.

Черт.

— Хорошо сыграно, Феннесси, — пробормотал я.

Нолан знал, что я никогда не позволю своим личным предубеждении относительно пребывания в Монтане помешать моей репутации филантропа. Как научил меня отец много лет назад, так же, как его отец научил его, Кендрики— прежде всего — заботились о том, чтобы сохранить свой внешний вид.

Это означало, что я остаюсь в Монтане на ночь.

Я отбросил свое настроение и одарил директора лагеря, Уиллу Дун, приятной улыбкой.

— Мистер Феннесси. — Улыбка Уиллы стала шире, когда она пожала руку Нолана. — Большое вам спасибо, что приехали сюда. Я не поверила в это, когда вы позвонили. Я просто… это так здорово, что вы вообще прочитали мое предложение.

— Мне только в радость. Ваше предложение было одним из лучших, которые я прочитал за последние месяцы. — Нолан отпустил ее руку и указал на меня. — Позвольте мне представить вам председателя правления Фонда Кендрика, — Логан Кендрик.

— Мисс Дун, — я протянул руку, — приятно познакомиться.

Она покраснела, когда наши руки соприкоснулись.

— Мистер Кендрик.

— Пожалуйста, зовите меня Логан. Мы с нетерпением ждем возможности узнать больше о вашем лагере.

— Спасибо. — Ее улыбка была уверенной, но ее пальцы дрожали от нервов. — Я не уверена… мне повторить предложение еще раз? — Она нащупала брошюры в одной руке, когда потянулась за папкой с файлами. — Я не знаю, была ли у вас возможность прочитать это или есть ли у вас вопросы. Я, эм, черт. — Брошюра упала на землю.

— Как насчет экскурсии? — Нолан наклонился, чтобы поднять бумагу для нее. — Мы оба прочитали ваше предложение, так что, если вы не возражаете, мы будем вести себя без формальностей и просто задавать вам любые вопросы по дороге.

Уилла кивнула.

— Звучит здорово.

Через пять минут тура в ее голосе перестали проскальзывать нотки нервозности. Как только она начала рассказывать нам истории из прошлого о лагере и о детях, которые провели здесь бесчисленное количество летних каникул, ее уверенность возросла.

Хотя рассказы Уиллы были милыми, они не отвлекли меня от мыслей о моем последнем визите в Монтану. Визите, когда я приехал, чтобы удивить свою тогдашнюю девушку — ту, которой я дважды делал предложение, не получив «да» в ответ.

Я приехал в Монтану, чтобы сделать сюрприз Эммелин на выходные в День Благодарения. Кольцо, которое я купил для нее, лежало в кармане моего пальто. Мой план состоял в том, чтобы сделать ей предложение и убедить ее переехать ко мне после того, как она закончит учебный год в детском саду. Вместо этого я прекратил пятилетние отношения, когда узнал, что она все еще влюблена в мужчину из своего прошлого.

В своего мужа.

После нашего разрыва я убрался к чертовой матери из Монтаны, без промедления улетев обратно в Нью-Йорк. В ту секунду, когда колеса самолета коснулись земли, я приказал курьеру вернуть кольцо Эммелин в ювелирный магазин.

Прошло больше шести месяцев с тех пор, как мы расстались, и я потратил это время, надрывая задницу. Я не только больше, чем когда-либо, был вовлечен в Фонд Кендрика, но и курировал большую часть клиентов в качестве управляющего партнера в моей юридической фирме «Стоун, Ричардс и Абергель».

Все это время я не часто думал об Эммелин — на это просто не было времени. Но возвращение в Монтану вызвало множество неприятных воспоминаний. Воспоминания о том, что я потерял.

И я ненавидел проигрывать.

— Вы когда-нибудь были в таком лагере, как этот? — спросила меня Уилла, когда мы стояли возле одного из небольших домиков.

— Нет, не бывал. — Я заглянул в дверь домика, рассматривая деревянные койки внутри. — Где все дети? — Спальные мешки были аккуратно разложены на кроватях, рюкзаки на полу, но отдыхающих не было.

— О, они все сегодня в походе. Мы отправили их рано утром. Они устроят пикник, а потом вернутся к ужину.

— Понял. — Я отошел от хижины и указал на домик. — Можем ли мы увидеть главное здание?

— Конечно.

Я сделал шаг, чтобы последовать за Уиллой, как раз в тот момент, когда прядь темных волос и худых конечностей пролетела мимо хижины.

Маленькая девочка ни на йоту не замедлилась, когда побежала к домику. Она оглянулась через плечо, одарив Уиллу широкой улыбкой, но продолжала бежать.

Уилла помахала рукой.

— Привет, Чарли!

— Она опоздала на автобус? — съёрничал Нолан.

— Нет, это Чарли. — Уилла засмеялась. — Ее бабушка работает волонтером на кухне, поэтому она проводит здесь утро и день.

Длинные волосы Чарли развевались за спиной, когда она бежала, прикрытые лишь бейсболкой на голове. Ее кроссовки были покрыты грязью, так же, как и ее шорты.

— Милый ребенок.

— Она очаровательна. — Уилла улыбнулась. — Должны ли мы продолжить экскурсию?

— На самом деле, — сказал я, — думаю, что я увидел достаточно.

Уилла замерла, опустив плечи.

— Ох. Понимаю.

— Из того, что я видел и читал в вашем предложении, этот лагерь стал бы прекрасным дополнением к Фонду Кендрика.

Уилла дважды моргнула, прежде чем все ее лицо осветилось.

— Правда?

Я кивнул.

— Правда.

— Боже. — Она дотронулась руками до щёк. Брошюры и конверт из плотной бумаги упали на землю. — Я не могу в это поверить. Я просто… о, боже мой.

Нолан улыбнулся мне, когда мы дали Уилле время, чтобы все это осмыслить.

Она была молода, вероятно, лет двадцати пяти, с нежными чертами лица. Ее волнистые светлые волосы ниспадали почти до талии. Ее руки постоянно теребили что — то, — галстук на ее простом темно-синем сарафане. Но, несмотря на ее робкое поведение, было ясно, что Уилла любила этот лагерь.

Лагерь, который мы только что спасли от закрытия.

Местная церковь, которая в настоящее время владела лагерем, сдавала его в аренду из-за увеличения накладных расходов и издержек на обслуживание. К счастью для нас, церковь не собиралась зарабатывать на нем, иначе они бы продали его для частного строительства. Вместо этого они просто хотели окупить свои инвестиции и найти новых владельцев, которые продолжили бы его как детский летний лагерь. Единственная проблема заключалась в том, что у них не было никаких предложений в течение года, и они собирались закрыть его навсегда.

Теперь это будет частью Фонда Кендрика.

Мы бы сохранили первоначальный договор нетронутым, но пришли бы со свежим взглядом и большим кошельком. Фонд внесет несколько запоздавших улучшений и научит Уиллу, как лучше управлять расходами при одновременном увеличении посещаемости. Мы гарантируем, что этот рай для детей будет существовать еще много лет.

— Спасибо, — прошептала Уилла, когда слезы наполнили ее глаза. — Большое вам спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Я посмотрел на Нолана. — Что-нибудь хочешь добавить?