Читаем Диагност онлайн бесплатно
С утра он вошел в рабочий режим — ему поручили диагностику сложных случаев в Петербурге. Он тут же поехал на Николаевский вокзал на Каланчевке. Скоростной поезд доставил его в Питер за три часа. При выходе из Московского вокзала он получил сообщение с номером машины, которая его ждала. К его удивлению, ожидала машина из клиники имени Скворцова-Степанова. Обычно психиатры не просили дополнительного диагноза. Они обходились своими методиками. И потом, Минздрав категорически запретил оперировать мозг шизофреникам. Только по разрешению консилиума. Ну, ладно, посмотрим, что психиатры приготовили, — подумал Влад. Он вспомнил байку, как психиатрическую больницу назвали именем не врача. Говорили, что директор Института переливания крови Малиновский (он же Богданов), получив широкие полномочия от канцлера Юсупова, организовал больницу для душевнобольных, которую возглавил его знакомец по политической борьбе, Иван Иванович Скворцов. Степанов же был его писательским псевдонимом. Скворцов не был врачом, но обладал талантом организатора и неуемной настойчивостью и первым перевел «Капитал» Карла Маркса на русский язык. Но потом революционный угар стих, и Иван Иванович остался руководителем психиатрической больницы в тогдашней столице. Юсупов же, узнав, что именно он перевел «Капитал», хмыкнул и оставил Скворцова на должности, сказав, что для перевода такой ахинеи нужно иметь незаурядную настойчивость и железный зад. Такие люди и могут организовать лечение душевнобольных. Ушел из жизни Скворцов рано, заболев малярией в Сочи. Тогда там был не курорт, и болота брали свою дань жизнями. Так больница и стала памятником не врачу, а организатору здравоохранения страны с репутацией бывшего революционера. Да и Малиновский когда-то был революционером, что не помешало Юсупову назначить его директором института крови, потом переименованного в институт переливания крови, ставшего столпом науки о крови и разработавшего методики переливания, хранения и разделения крови по фракциям, что спасло немало жизней в Великую войну. Именно он создал институт донорства, который и сейчас пользовался славой. Быть донором стало не только почетно, но и нормально. Почти все граждане становились донорами крови, а студентам и малоимущим это помогало в учебе, так как деньги платили всегда. Богатые отказывались от денег, но это позволяло бедным выплачивать чуть больше. И многие считали, что они побратимы по крови. Это был один из скрепов Империи. Сам Император дважды в год сдавал кровь, как и вся его семья. У него и его сына была редкая — четвертая группа резус отрицательный. В этом было что-то мистическое и сакральное.
Приехав в больницу, он направился к главврачу. Иннокентий Аполлинариевич Ястржембский, помимо зубодробительной фамилии, обладал выправкой гвардейца, так как был военным медиком, но не воспринимал службу как синекуру. Он был строг и справедлив, как это понимают военные, и требовал службу почти как по уставу. Работой он это не называл. Он служил людям и обществу. Пережив лихорадку Западного Нила, его списали из армии и назначили сюда. И он стоически исполнял обязанности. Обращался он по старинке.
— Доктор Вольф! Слава Всевышнему, вы приехали вовремя! Я так понимаю, вы прямо с вокзала. Не ищите гостиницу, у нас есть гостевые апартаменты, не хуже «Астории». И кормят лучше. Все по ГОСТу. А не то, что повара с французскими фамилиями придумают, понапихают всякое говно, и нате вам — несварение желудка. А у нас все по предписанию диетолога и продукты наисвежайшие. Изволите сразу посмотреть больных или на после обеда оставим?
— Иннокентий Аполлинариевич, давайте сразу посмотрим, что у вас стряслось, а потом пообедаем и обсудим результаты.
— Вы прямо как ваш дед — сразу быка за рога и в стойло. Уважаю. Не будем откладывать. Не часто нам Минздрав такого спеца присылает. О вас вся столица говорит. Рад лично познакомиться.
— Мне нужен халат и помыть руки. Все-таки я с дороги, — сказал Влад.
— Все будет. Не извольте беспокоиться.
