Читаем Девочка для Хана онлайн бесплатно

— Ты кто? — мрачно спрашивает один из охранников на входе в дом.

— Я… кое-что передать.

Представляться по имени мне совсем не хочется. Кажется, чем меньше про меня тут знают, тем лучше. Я же ненадолго.

К тому же, брат сказал, нужно просто показать им его карту. Тогда все поймут и меня сразу пропустят.

— Вот, — говорю.

Протягиваю пластиковый прямоугольник.

— Пропуск, — прибавляю. — Я быстро. По делу.

Охранники переглядываются между собой. Потом снова на меня смотрят. Карта их как будто даже не волнует. Мельком глянули и забыли.

— Шла бы ты отсюда, девочка, — вдруг бросает тот охранник, который выглядит старше. — Пока можешь.

Застываю.

О таком брат не предупреждал. Что вообще откажутся пропускать. Посоветуют идти куда подальше.

По словам Костика никаких проблем не должно было быть. Он бы и лично все передал, если бы не срочная командировка. По работе.

— Вась, — улыбнулся. — Там дел на пару минут. Почтой отправить нельзя. Только лично. Доставка прямо в руки.

Вася это я.

Василиса.

— Ты не волнуйся, — до сих пор отбивается в ушах голос Кости. — Покажи на входе мой пропуск. Там поймут. Пропустят тебя.

Бывает, конечно, что я могу напутать. Рассеянная. Особенно после долгого рабочего дня.

Однако сейчас все правильно сделала.

Как же быть?

Для брата это важно. Он настаивал, чтобы я все сделала сегодня. Вечером, после работы.

Значит, нужно договариваться.

— Но я, — нервно сглатываю. — Мне просто конверт отдать.

Роюсь в своей объемной сумке. Наконец, выуживаю нужный блокнот. Открываю. Там конверт между страницами положила, чтобы не помялся.

Жаль, не знаю имени хозяина этого дома.

Брат не сказал.

— Хозяину отдашь, — заявил Костик. — Лично в руки. Он в курсе.

— Но как же к нему обращаться…

— А не надо тебе никак обращаться, — отмахнулся. — Зачем? Конверт передашь и уходи.

Теперь чувствую себя глупо.

Ну что же это?

— Посмотрите, — говорю и теперь уже конверт им показываю. — Важно сегодня отдать.

Охранники смотрят на меня так, что становится неуютно. Невольно переступаю с ноги на ногу.

— Что-то не так? — тихо спрашиваю.

— Босс в такой валюте не принимает, — выдает тот охранник, который меня сразу выпроваживал.

— Ну подожди, — неожиданно подключается второй. — Босс не примет, так другим чего перепадет.

Валюта?

Удивленно смотрю на довольно тонкий конверт. Не похоже, будто там были деньги.

Костик сказал — важный документ.

— Пойдем, проведу, — заявляет более сговорчивый охранник.

Толкает тяжелую дверь, кивком приглашая меня вперед.

Замечаю, как мрачнеет другой охранник. Особенно когда слышит:

— Доложи боссу, что к нему… гостья.

Смотрю перед собой. Шагнуть не решаюсь.

И хоть теперь тот охранник молчит. Взгляд у него выразительный. От такого все внутри холодеет.

— Ну чего? — хмыкает его товарищ, кивая мне. — Идем?

Придется.

Обещала Костику. Брат сейчас и так зашивается, работает днем и ночью. Как могу ему помогаю. После пар бегаю на подработку в магазин.

Как я могу его подвести?

Иду за охранником в дом. По большому полутемному холлу. К широкой лестнице. На второй этаж. По просторному коридору.

Охранник останавливается перед одной из комнат. Осторожно стучит в дверь.

Вздрагиваю, когда доносится хриплое:

— Да!

Будто раскат грома.

— Босс, — охранник прочищает горло. — К вам тут гостья пришла. Мы… докладывали.

— Пускай проходит.

Ну и голос. Словно рычание зверя. Даже тяжело представить, что человек так говорит.

Жуть…

Охранник открывает дверь.

Прохожу вперед. Быстрее все отдам — быстрее уйду.

Так себя настраиваю.

Невольно выхватываю взглядом кабинет. Вижу большой стол, за которым восседает очень крупный мужчина. Высокий, массивный, широкоплечий.

Ну да. Такому громадному зверюге хриплый раскатистый голос как раз под стать.

Стараюсь его не разглядывать. Незачем. Пытаюсь будто тень поскорее юркнуть вперед, положить перед ним конверт, а после исчезнуть.

— Это вам, — выдаю.

План почти работает.

Подхожу. Кладу конверт на стол.

— Ну я пошла, — выпаливаю.

И делаю огромную ошибку.

Смотрю на него.

Да это же…

Нет, нет, нет.

Почему именно он?

Застываю, глядя на него как завороженная.

Только бы не узнал. Только бы…

Хан.

Так его называют.

Он смотрит на меня в упор. Вальяжно развалился в своем кресле. Наблюдает. Будто хищный зверь к добыче присматривается.

Мрачный. Мощный. И так глазами сейчас прожигает, что мелкая дрожь пробегает по телу.

Неужели он меня помнит?

Паника закручивается в тугую воронку.

Нужно признать, встреча у нас вышла довольно «запоминающаяся».

Но это было давно. Почти год назад. Хотя тогда я выглядела иначе. А у него наверняка очень насыщенная жизнь. Отвлекся. Забыл. Лишь на это надежда.

Все-таки у криминального авторитета, который держит весь наш в город в страхе хватает самых разных дел.

С чего бы ему вспоминать про какую-то девчонку?

Но взгляд у него такой пристальный, тяжелый и пробирающий. Что мои слабые надежды тают с каждой новой секундой.

Одно только прозвище «Хан» способно на любого навести трепет. Никто не вспоминает этого человека просто так. Опасно.

Я верила, что мы никогда больше не встретимся. Наши миры никак не пересекаются. Моя спокойная тихая жизнь едва ли может сравниться с тем бурлящим водоворотом, где правит он.

Почему брат ничего не сказал? Не предупредил?

Ладно, скорее всего, Костя тоже не догадывался, кому именно нужно отдать конверт. Знал адрес. Имени хозяина дома он так и не назвал. Значит, был не в курсе.

Теперь все понятно.

Мне просто не повезло.

— Конверт, — брякаю, не выдерживая повисшую тишину. — Для вас.

Он даже бровью не ведет.

Смотрит и смотрит. Вперед. Прямо на меня.

Вообще не двинется. Будто каменеет, внимательно изучая мое лицо. По каждой черте проходится. Взгляд у него жесткий, настойчивый.

И под ним я сама двинуться в сторону опасаюсь. Такое чувство будто одно неловкое движение — и что-то жуткое произойдет.

Воздух накаляется. Дышать все труднее.

От стресса в памяти всплывает голос подруги:

«Хан горячий. С ума сойти можно. А какое у него тело… помню, как попала на один из его закрытых боев. Он редко на ринг выходит. Ради развлечения только. Видела бы ты его тогда! Ну просто машина».

Видела. Мне хватило. Настолько хватило, что лучше бы его больше никогда не видеть.

«Когда его машина мимо проезжает, у меня уже трусы мокрые. Хоть выжимай! Просто знаю, что он там. И все… такого самца каждая в момент чувствует».

Помню, как возразила ей.

Ну причем тут самцы?

Мы что, животные?

Теперь смотрю на Хана. И понимаю — да. Вот он, точно такой. Неправильно так думать, некрасиво. Но…

Пусть он и одет в рубашку, в деловой костюм. Никакой интеллигентности от этого человека не чувствуется.

Будто дикарь. Здоровенный. Смуглый. И глаза у него — пугающие. Голодные. В них такая жажда горит, что дурно становится.

Как он может кому-то нравится? Привлекать женское внимание?

Не знаю.

У меня одно желание — бежать прочь. Без оглядки.

Сначала мое сердце бешено грохочет, а теперь кровь настолько шумит во взмокших от напряжения висках, что я ничего не слышу.

Наконец, Хан отводит от меня взгляд.

Но выдохнуть сейчас не получается. С волнением наблюдаю, как он вскрывает конверт, разворачивает лист, который внутри находится. Пробегает взглядом по строчкам.

Читает.

Наверное, сейчас самое время отойти. Осторожно начать пятиться назад и выскользнуть из кабинета. Пока он занят изучением документа.

Но почему-то я будто примерзаю к месту.

А потом становится поздно.

Одна секунда — его пристальный взгляд снова впечатывается в меня. Еще жестче. Так, что глаза не отвести.

— Раздевайся, — отрывисто приказывает Хан.

А?..

— Чего тянешь? — хрипло спрашивает верзила, пожирая меня глазами. — Сбрасывай эти тряпки.

Сил хватает лишь на то, чтобы отрицательно покачать головой.

— Нет, — бормочу. — Вы… вы что-то перепутали.

Ну да. Это точно какая-то ошибка.

Он издевается надо мной. Из-за прошлой встречи. Или шутит. Забавляется так. Вот только в его давящем беспросветном взгляде нет никакого намека на веселье.

Хан откидывается на спинку кресла. Выжидающе наблюдает за мной. Будто и правда ждет, что сейчас устрою ему стриптиз посреди кабинета.

Пауза затягивается. Воздух накаляется до предела.

Невольно смотрю назад. На дверь. Потом снова на него.

«Даже не думай» — буквально говорит весь его вид.

Шестое чувство подсказывает, что одно неосторожное движение может слишком дорого обойтись. Звери живо реагируют на страх. И на то, когда пытаешься от них убежать.

— Я… можно я, пожалуйста, пойду? — голос срывается до шепота.

Вопрос звучит абсолютно по-идиотски. Но ничего другого выдавить из себя не получается.

— Я шлюхами оплату не беру, — вдруг произносит Хан. — Мне хватает кого ебать.

Он наклоняет голову к плечу, пристально изучая меня. Проходится взглядом от макушки до пят и обратно.

— Но твой брат так тебя нахваливает, — протягивает. — Хочу понять, что под этим барахлом.

— Что? — переспрашиваю потрясенно.

Невольно смотрю на себя. Нервно одергиваю кофту.

Барахло. Это он про мою одежду? Нормально все. Это модель такая. Оверсайз. Красиво, модно.

От страха соображаю заторможенно. Не сразу до моего сознания доходят слова про брата.

Нахваливает.

Это в каком смысле?

— Когда меня брат нахваливал? — спрашиваю. — Где? То есть…

— Ты это читала? — обрывает Хан.

Подцепляет пальцами конверт. Вместе с той бумагой, которую прочел. Отбрасывает от себя так, что все падает на край стола. Ближе ко мне.

— Дарственная, — заявляет Хан.

— На что? — сиплю, не узнавая собственный голос.

— На тебя.

Нет, нет.

Это все ерунда какая-то.

— Твой брат мои деньги взял. А взамен — такой подгон. Больше на подставу смахивает. Проблемная ты, как погляжу. Непонятливая.

В горле пересыхает.

Застываю.

— Что мне теперь с тобой делать, Василиса?

— Ничего, — отчаянно мотаю головой. — Ничего со мной делать не надо. Пожалуйста. Я сейчас просто уйду. И… больше вас беспокоить не буду.

— Тряпки эти бесформенные никак не сбрасываешь.

— Тряпки? Нет, это покрой такой.

Да что он прицепился к моей кофте. И на меня так смотрит, будто и правда прибрасывает разные варианты. Что делать со мной. И как именно.

Глядя в его горящие бешеным огнем глаза, все четче понимаю: вариантов у этого жуткого типа хоть отбавляй.

— Тут явно ошибка, — бормочу и закашливаюсь от волнения. — Костик не мог так поступить. Мой брат бы никогда…

— Давай, — выдает Хан. — Сама почитай.

Он достает пачку сигарет. Вытягивает одну, подкуривает. Откидывается назад. Затягивается, выпускает дым в потолок, запрокинув голову.

Огромный. Даже шея у него какая-то не такая, как у нормальных людей. Большая, жилистая. Расчерченная вздувшимися венами.

Он весь такой. Здоровенный. Жуткий.

Помедлив, хватаю конверт со стола. Отхожу назад. На безопасное расстояние. Хотя вряд ли наедине с этим типом может быть безопасно.

Открываю письмо. Пробегаю взглядом по строчкам. Текст расплывается перед глазами. Нервно моргаю. Напрасно стараюсь проглотить ком в горле.

Костя…

Как же так?

Чем дальше читаю, тем сильнее подкатывает тошнота.

Костик и правда многое расписал. Что он берет деньги, а взамен оставляет меня. В свободное пользование. Все на усмотрение Хана.

Я послушная. Сговорчивая. И быстро схватываю.

Вот, что Костик пишет дальше.

Звучит как реклама домашнего питомца. Остается лишь добавить, что мебель не царапаю и приучена к лотку.

— Изучила? — хриплый голос как током бьет.

— А?

— Документ.

Смотрю, как Хан сигарету в кулаке давит, и дыхание перехватывает. Воздух глотнуть не могу.

С ужасом наблюдаю за тем, как он кулаки разминает. Невольно замечаю, как сильно у него костяшки пальцев сбиты. До красноты. Распухшие.

Его руки даже руками назвать нельзя. Звериные лапищи. Раздутые мышцы, обвитые канатами набрякших вен. Массивные кисти.

— День у меня тяжелый выдался, — говорит Хан. — Не до траха было. Так что ты сейчас в самый раз.

— Нет, — выпаливаю.

— Нет? — оскаливается.

— Документ, — трясу бумажкой. — Изучить надо. Хорошо изучить. Ну знаете… ознакомиться со всеми условиями.

— Так это запросто.

Он резко поднимается. И кажется, теперь заполняет собою всю комнату. Будто громадная скала передо мной вырастает.

Отшатываюсь.

— Я тебя сейчас лично… ознакомлю, — обещает мрачно.

— Нет, я сама. И время нужно. Тут кстати, никаких временных сроков не указано. Непонятно, когда все начинается.

Он все ближе и ближе.

Его тень накрывает меня, заставляя сжаться в комок.

— Я против! — выпаливаю. — Я никакого согласия не давала.

Хан останавливается прямо передо мной. Вплотную. Взгляд у него такой, что прямо к месту прибивает.

А голос… его голос еще хуже.

И слова совсем ужасные.

— Твой язык такой же ловкий, когда хер в глотку вбивается?

Застываю, опешив от его слов.

Смотрю на него, не моргая.

— Чего глаза вытаращила? — хмыкает это чудище, а после еще и ухмыляется: — Синеглазка. Интересно, что с твоими глазами будет, когда трахать начну. По-настоящему.

Нет, нет.

Не надо.

Не интересно.

Думаю, так ему сразу сказать, но не решаюсь. От шока у меня язык буквально примерзает к нёбу.

Дрожь охватывает тело. Леденею изнутри.

— Везучая ты, — продолжает верзила, продолжая пристально изучать меня горящими глазами. — Под мой добрый настрой попала.

Что?..

Вот это вот.

Добрый настрой?

А злой это тогда какой?

Лучше не знать.

— Иначе бы с порога долг отдавать начала, — припечатывает.

И вдруг обходит меня вокруг. Будто зверь территорию очерчивает. Делает круг, осматривая жертву, присматривается, с чего бы начать. Куда впиться.

Жуткое ощущение.

И он сам — жуткий.

Невольно переминаюсь с ноги на ногу. Неловко переступаю, стараясь хотя бы так сбросить напряжение. Обнимаю себя руками в безотчетной попытке унять лихорадочную дрожь.

Этот ужасный амбал останавливается сзади. Дальше меня глазами буравит.

Затылок печет. И между лопатками.

Кажется, физически чувствую, как его взгляд проходится по мне.

— А у тебя есть, что взять, — заключает Хан. — Даже в этом барахле видно, задница сочная. В самый раз под мой болт.

Не знаю, как получается выстоять и не грохнуться в обморок от таких слов.

Наверное, слишком от страшно.

— Ну чего? — выдает он.

И горячее дыхание обдает мой затылок.

— Как тряпье это сбрасывать будешь? — от его рычащего голоса по спине прокатывается ледяная волна.

— Как? — оборачиваюсь.

— По-хорошему можешь, — говорит. — Сама.

Молча смотрю на него. Осторожно шагаю назад.

— Или я сам тебя распакую.

Издаю нервный возглас, продолжая пятиться подальше от него.

— И так распакую, — прибавляет Хан. — И на хую.

— А можно как-нибудь иначе договориться? — выпаливаю лихорадочно. — Вы же понимаете, что это мой брат вам денег должен. Не я.

Судя по глазам — не понимает он ничего.

Не хочет понимать.

Так и жрет меня. Поедом.

— Неправильно это все, — бормочу. — Нечестно получается. А мне кажется, вы принципиальный человек. И честь у вас есть.

Он молчит. Щурится. А потом как заржет.

Мамочки…

Даже смех у него чудовищный. Жуткий. Разве так бывает? Обычно смех это что-то светлое, приятное. А у него больше смахивает на нечто звериное, дикое.

— Нихуя себе ты задвинула, — заключает Хан. — Особенно про честь. Лихо права качаешь. Откуда ты такая умная взялась?

— Да я просто…

— Расклад простой, — обрывает. — Твой братан денег должен. Дохрена кому. Мужиков десять в очереди наберется. То, что он тебя ко мне отправил, считай, от круга спас.

— Круга? — бормочу, чуть дыша. — От какого круга?