Читаем Возьму тебя онлайн бесплатно

— Везет тебе, Ленка. Он подпишет документы — и можешь уезжать. Работы минут на пять. Зато потом будешь на хорошем счету в престижной фирме.

Звучит легко. Но на деле — кто захочет поехать в тюрьму? Еще и оказаться наедине с опасным заключенным?

К сожалению, мне пришлось согласиться. Практика в юридической фирме важна для учебы. Если буду перебирать и отказываться от заданий, то меня отправят в архив бумажки перекладывать.

Настроила себя. Собралась. Почти успокоилась.

Вот только теперь, когда тяжелая дверь открывается, и я вижу того отморозка, с которым должна говорить, нервная дрожь пробегает по телу.

Стоп. Не «отморозок». Клиент.

Он переступает порог, и в комнате как будто сразу становится темнее.

Этот человек выше и крупнее любого из окружающих его сейчас охранников. Массивный, широкоплечий. Тюремная роба совсем не скрывает атлетическое телосложение.

Крепче сжимаю папку. Пытаюсь оценивать его внешность отстраненно.

Как нас учат в универе — фиксировать детали. По ним можно составить психологический портрет.

Осман Тагиров.

Так его зовут, клиента юридической фирмы.

В жизни он выглядит лучше, чем на снимках в личном деле. Там у него густая темная борода, лица почти не разглядеть. А сейчас — гладко выбрит.

Если не знать, кто он, можно назвать его привлекательным. Наверное, даже красивым. По-мужски.

Черты лица правильные. Мощная челюсть. Прямой нос. Резко очерченные скулы. Желваки рельефно проступают под смуглой кожей. Глаза черные. Цепкие, горящие.

Но…

От него исходит нечто настолько подавляющее, звериное, темное, что отмечать каждую его черту ровно и холодно у меня не получается.

Этот человек пугает. Ощущается абсолютно животная энергетика. Дикая, яростная.

Вид у него угрожающий. Может из-за развитых мускулов. А может из-за мрачного взгляда, который теперь как раз вбивается в меня.

Невольно смотрю по сторонам. На охранников.

Они как будто сами опасаются этого типа. Держатся в стороне от него. Просто стараются скорее выполнить необходимые формальности, а после убраться подальше отсюда.

Такое странное чувство.

Этот человек в оковах. Идет медленно, ведь его ноги в цепях. Руки заведены за спину, тоже закованы. Но как бы абсурдно не звучало, на заключенного он не похож. Ведет себя так, будто главный.

Вожак.

И плевать ему на цепи, на решетки.

Чувствуется, что если захочет — вырвется из клетки на волю.

И пусть только кто-то рискнет помешать.

Во рту неприятно пересыхает. Сердце бьется сильнее. Кровь ударяет в лицо от волнения.

Тагиров так и не сводит с меня взгляда. Ни на секунду. Даже когда лениво разваливается на стуле, продолжает сверлить глазами.

Я понимала, куда еду и с кем встречаюсь. Готовилась.

На мне ни капли макияжа. Волосы стянуты в пучок на затылке. Очки дополняют образ.

Обычно ношу линзы. Но тут не тот случай. Чем старше буду казаться, тем лучше.

Утром, изучая отражение в зеркале, не находила в себе ничего, что могло бы привлечь излишнее внимание.

Казалось, я справилась.

И только теперь под прицелом Тагирова понимаю, как сильно ошибалась.

Горящий взгляд дальше скользит по мне.

Выразительно. Остро. Жестко.

Так, будто я без одежды. Будто нет на мне ни строгого темного пиджака, ни светлой рубашки, скромно застегнутой.

Дурное предчувствие под ребрами нарастает.

— Будут проблемы — зовите, — говорит один из охранников. — Мы здесь. За дверью.

Наблюдаю за удаляющей охраной, и чувство такое, будто сердце рывком подскакивает вверх. Бьется где-то в горле.

Дверь захлопывается — сердце резко ухает вниз. Все внутри нервно сжимается от напряжения.

Ну хватит. Нужно сосредоточиться, просто выполнить свою работу.

Перевожу дыхание.

Но разом забываю все, о чем собиралась сказать, когда Тагиров вдруг хрипло выдает:

— На шлюху ты не похожа.

Криво оскаливается, продолжая меня внимательно изучать. Слегка склоняет голову к плечу.

— Чистая, — заключает. — Свежая.

Прочищаю горло, отчаянно стараясь собраться с мыслями.

— Давайте перейдем к делу, — говорю, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я ассистент вашего адвоката. Привезла документы на подпись. Когда вы ознакомитесь с бумагами, будете готовы их подписать, я позову охрану, чтобы они сняли наручники, и вы могли…

— Нет, — отрезает он так, что я невольно вздрагиваю.

Замолкаю, смотрю на него.

— Не буду я нихуя подписывать, — отчеканивает Тагиров.

Невольно морщусь от очередной грубости, но понимаю, что нет смысла делать ему замечание.

— Документы касаются возможного пересмотра вашего дела, — пытаюсь говорить убедительно, с трудом отдирая язык от нёба. — А как следствие — вероятного снижения срока заключения.

Достаю часть бумаг из папки, раскладываю перед ним.

Но Тагиров даже не смотрит туда. Его будто вовсе не интересует шанс выйти из тюрьмы раньше. Он прошивает меня потемневшим взглядом.

— Пошла вон, — бросает резко.

Вздрагиваю.

Я бы с радостью.

Меньше всего хочется сидеть наедине с отмороженным зэком, который пожирает меня глазами.

Но не могу же я провалить первое серьезное задание, которое мне поручили от фирмы?

Дурацкая ситуация.

Есть вариант пересмотреть решение суда, а заключенный наотрез от него отказывается. Что тут можно подумать? Только, что я не справилась, не сумела донести до него суть.

— Я уйду, — говорю ровно, подцепляю очередную бумажку из папки, теперь пытаюсь сосредоточиться, глядя на документ. — Но мне нужно вам объяснить.

Выдаю ему все детали. Уже знаю это наизусть. Заранее изучила, уточнила, чтобы потом быть полностью готовой, ответить на любой вопрос.

Однако у Тагирова нет вопросов. Он слушает меня молча. Лишь слегка бряцает цепь. Металлическое позвякивание действует на нервы. Но я стараюсь не обращать на это внимания. Просто механически поясняю все. И наконец, замолкаю, поднимаю взгляд на заключенного.

— Таким как ты здесь не место, — хрипло произносит Тагиров.

Бумаги на столе его не волнуют. И похоже, моя заготовленная речь тоже.

— Я тебе шанс дал, — замечает он, хищно прищуривается.

— Вы…

— Ты сама это выбрала.

Наверное, тут у меня окончательно сдают нервы.

— Послушайте, ничего я не выбирала. Просто показала вам документы и…

Остаток фразы о том, что теперь я как раз могу уйти, забивается в горле.

Тагиров поднимается. Резко, рывком.

Звон цепей, ударяющихся о пол, точно режет.

— Охрана! — кричу.

Он лишь усмехается. Растирает руки, разминает кулаки.

И кажется, ему плевать на то, что я зову охранников.

Другую цепь он отбрасывает ногой. Небрежный короткий жест.

— На помощь! — кричу громче. — Охрана!

Ледяной ужас накрывает, когда понимаю, что никто сюда не заходит.

Вскакиваю на ноги. Отхожу на несколько шагов от стола.

— Охрана… — от волнения мой голос срывается, звучит почти шепотом.

Тагиров ухмыляется.

— Теперь поняла, зачем тебя сюда отправили? — от его низкого голоса волна морозных мурашек пробегает по спине.

Нервно мотаю головой.

Уже не думаю. Просто бросаюсь вперед, надеясь вырваться из жуткой ловушки.

Тагиров перехватывает меня за талию. Толкает к столу, заставляя грудью распластаться на документах. Сам наваливается сзади. Дает прочувствовать жар и мощь своего тела.

— Возьму тебя здесь, — хриплый голос бьет в затылок. — А ночь проведешь в моей камере.

Его тяжелая ладонь опускается на мою щеку, большой палец давит на мои губы.

— Хочу понять, что ты умеешь.

Отворачиваюсь.

Не хочу, чтобы он касался моего лица. Не хочу, чтобы он вообще меня касался. Как могу, стараюсь избегать этих ненавистных прикосновений.

Не думать о его словах.

Не думать!..

Иначе меня еще сильнее накроет.

Пробую дернуться. Но это вообще оказывается невозможно. До такой степени сильно меня придавливает к столу Тагиров.

Он даже не делает ничего. Просто наваливается, впечатывает в гладкую поверхность своим весом.

Этого достаточно, чтобы я двинуться не могла.

Тут и не шелохнуться. Получается лишь слабо заерзать. Ведь этот урод гораздо сильнее.

Физически вырваться — шансов нет. Если только хитростью. Но я с трудом соображаю.

Из горла вырывается нервный возглас.

Ощущение такое, будто на меня обрушивается скала. Ни освободиться, ни выползти.

Стараюсь собраться, взять себя в руки. Если нечто подобное реально в такой дикой ситуации. Но мне нужно что-нибудь придумать. Срочно! Как-то выбраться из капкана.

— Охрана! — кричу опять.

Ну должен же кто-то прийти. Не понимаю, почему до сих пор нет никакой реакции на мои истошные вопли.

Один из охранников сам сказал, позвать их в случае чего.

Они должны быть за дверью. Такая процедура. Особенно с настолько опасными заключенными.

Да что же здесь происходит? Почему никто не врывается в комнату?

Или… я чего-то не знаю об этой тюрьме?

Осознание обжигает льдом.

И те странные слова Тагирова теперь эхом отбиваются в моей голове.

«Поняла, зачем тебя сюда отправили?»

Все внутри судорожно сжимается.

— Тихо ты, — хрипло произносит Тагиров. — Охрана придет, когда я с тобой закончу.

Замираю.

Его тяжелая ладонь вдруг опускается на мой затылок. Пальцы скользят по закрученному на макушке пучку.

Вскрикиваю, когда он резко дергает одну из заколок.

Пауза. Совсем короткая.

И вот уже его пальцы глубже зарываются в мои волосы. Выдергивают остальные шпильки одну за другой, распускают туго стянутые пряди. Вплетаются в разметавшиеся локоны.

Это ощущается… практически нежно.

И от того, еще страшнее.

Мурашки расползаются по голове от размеренных касаний, от того, как его горячие пальцы перебирают мои волосы. Будто изучают.

Ледяные импульсы проскальзывают по плечам. По спине.

Вся сжимаюсь.

А Тагиров дальше продолжает. Пропускает пряди между пальцами, сжимает и разжимает волосы, собирая их в пучок.

Еще секунда — склоняется. С шумом втягивает воздух. Жадно, рвано, как-то абсолютно по-звериному.

Обнюхивает меня точно хищник, загнавший добычу.

Не выдерживаю.

— Отпустите, — говорю. — Можно я, пожалуйста, уйду? Я никому ничего не скажу. Просто… выйду и все.

— Раздразнила, а теперь хочешь свалить?

Кажется, он усмехается.

Но вскоре мне совсем не до анализа его реакции.

Тагиров толкается вперед. Бедрами в бедра.

И пусть нас разделяет несколько слоев одежды. Мои брюки из плотной ткани. Его роба из грубого материала. Это никак не спасает положение.

Чувствую его. Всего. Раскаленного, твердого будто камень.

Теперь сама вжимаюсь в стол. Только бы немного ускользнуть. Но отстраниться Тагиров не позволяет.

— Хорошо в роль вошла, — заявляет он. — Мне зашло. Так лихо всю эту хрень несла. Даже я сам почти купился, что ты юрист.

— А я юрист, — выдаю тут же. — Я на юридическом учусь. У меня и студенческий есть. Можете в сумочке посмотреть. Там все… меня же сюда на практику направили.

Тагиров как будто слегка отстраняется.

Да, отодвигается, позволяя глотнуть воздух.

Но уже в следующий момент его тяжелые ладони опускаются на мои плечи. А он сам наклоняется ближе ко мне, делая еще один глубокий вдох.

— Да плевать, — говорит заключенный. — Юрист. Или кто ты там. По-хорошему уходить не захотела. Отработаешь практику на моем члене.

Его хлесткие фразы заставляют меня заледенеть.

Это сильно мешает думать.

Лихорадочно стараюсь сообразить хоть что-нибудь. А Тагиров продолжает меня оглаживать. Везде. Будто товар ощупывает. Оценивает. Властно, по-хозяйски. Его крупные ладони перемещаются от плеч к груди, проходятся по животу и снова сдвигаются в сторону. К бедрам.

На мне одежда. Но никакой защиты это мне не дает.

Все, что он делает сейчас…

Наверное, так хищный зверь забавляется со своей добычей прежде, чем сожрать.

И тут уже не знаешь, как лучше. Застыть. Отчаянно вырываться. Лучше, конечно, в лапы дикого животного не попадать. Но поздно.

В какой-то момент меня на нервах все же прорывает:

— Это ошибка, — выпаливаю. — Вы, наверное, не поняли. Это серьезная юридическая контора. «Хромов и партнеры». Геннадий Эдуардович бы не стал заниматься…

Сутенерством?

— … чем-то таким, — выдаю. — Он бы не стал присылать своих ассистентов в тюрьму. Для развлечения. У него репутация. Статус.

Бормочу уже все подряд. Что на ум придет, то и говорю.

Горячие ладони остаются без движения на моих бедрах. Тагиров хотя бы лапать меня перестает. Поэтому теперь уже боюсь замолчать.

Может такая его реакция хороший знак? Может он все же меня отпустит?

И не важно, что он сказал недавно. Мол, нет ему разницы юрист ли я.

Но тут же точно недоразумение. Ну не может же юридическая контора настолько высокого уровня поставлять девушек для заключенных.

Это же абсурд!

— Язык у тебя пиздец, — хрипло произносит Тагиров, заставляя меня захлебнуться остатком очередной фразы.

Шлепает меня по ниже поясницы.

— Говоришь много, — припечатывает. — А толку нет.

Тагиров резко отодвигается от меня, но радоваться здесь нечему.

Уже в следующий момент, он разворачивает меня рывком, усаживает на стол перед собой.

Застывшая, смотрю на него.

Оскаливается.

Еще секунда — и его здоровенная лапища опять в мои волосы зарывается. Сжимает пряди, перебирает, поглаживает. Будто зверушку треплет.

— Надо твой рот в деле опробовать, — заключает Тагиров.

А я нервно мотаю головой.

— Нет, вы не понимаете, — все же надеюсь до него достучаться. — Геннадий Эдуардович мне лично ваше дело передавал. Инструктаж проводил.

Очень короткий инструктаж. Чистая формальность.

И все же…

— Генка мне шлюх и подгоняет, — заявляет Тагиров. — Покорных. Понятливых. Ты по ходу из новых. Еще не потасканная.

— Вы…

— Раз в неделю я свое получаю, — отрезает, прищуривается. — Сегодня как раз такой день.

Хромов действительно таким занимается?

Нет, ну нельзя же верить словам заключенного. Однако все звучит так, будто это чистая правда. Будто есть целая схема. И происходит она далеко не первый раз.

Ладно, не о том думаю.

— Мне надо трахаться, — говорит Тагиров и смотрит на меня так выразительно, что ком встает в горле. — Много. Часто. Пар выпускать. А то когда я свое не получаю…

Его взгляд меняется. В глазах — раскаленная бездна.

— Херово всем, — выдает он, усмехаясь.

И снимает с меня очки.

Мир вокруг затуманивается. Нервно моргаю, пробуя навести фокус. Зрение у меня не очень, поэтому…

Теперь чувствую себя еще более дезориентированной.

Заторможенно наблюдаю за тем, как Тагиров берет мою сумку, засовывает туда очки.

— Студенческий! — вырывается на эмоциях. — Я Лена Смирнова. Обычная студентка. Ничего про эти ваши договоренности не знаю. Клянусь. Честное слово.

— Смирнова?

— Да, — киваю. — Елена Смирнова. Посмотрите мои документы. Там все. Пожалуйста, я же просто…

Тагиров достает мой студенческий. Смотрит. Потом переводит взгляд на меня. Внимательно. Цепко.

— Елена Валерьевна, значит, — произносит он.

И что-то такое сквозит в его тоне. Очень недоброе. Как будто теперь ситуация станет хуже.

Но куда уже хуже?

Тагиров дает мне мою же сумку.

— Держи, — говорит резко. — Проваливай отсюда.

Вот так просто?

Он все-таки отпускает меня?

Не верится.

— И больше никогда не попадайся мне на пути, — продолжает Тагиров так, словно каждое слово выбивает. — Никогда. Поняла?

Согласно киваю.

Да я никогда больше ни в какую тюрьму не пойду!

— Все, на выход.

Сползаю со стола, на негнущихся ногах выбираюсь из этой проклятой комнаты. Не оборачиваюсь, не медлю ни секунды.

Быстрее. Как можно быстрее, прочь отсюда.

Тороплюсь скорее оказаться в коридоре, еще не подозревая, что меня там ожидает.

Выхожу из комнаты. Дрожащими пальцами закрываю за собой дверь. Оторопело смотрю по сторонам.