Читаем Девятый онлайн бесплатно
Я снял иконку с шеи и приложил к пульту.
— Работаю в ограниченном режиме после внештатного отключения, наблюдаются многочисленные физические повреждения конфигурации, множественные сбои программ, идёт восстановление из базовой версии, — предупредил искин.
— Как можешь, так и работай, — огрызнулся я.
— Вам срочно требуется медицинская помощь, — сообщил искин. — Фиксирую сильное радиационное облучение, травму головы, сотрясение мозга, перелом головки лучевой кости, рваная рана левой голени, значительная кровопотеря.
Ничего себе у них датчики в рубке…
Что? Рана голени?
Я обернулся и увидел, что за мной тянется кровавый след. Не такой смазанный, как от Габриэля, а тонкая красная линия.
Икра и впрямь была распорота, непонятно даже обо что.
— Хорошо, — сказал я. — Учту. Оценка траектории корабля и необходимых маневров.
— Траектория просчитана. Маневры не требуются.
— Правда? — удивился и обрадовался я.
— Любое изменение траектории приведёт к более быстрой гибели корабля и пассажиров. На данный момент разрушение корабля при прохождении сквозь Кольцо прогнозируется через девяносто две минуты. Попытка миновать Кольцо приведёт либо к падению на Сатурн, либо к прохождению через максимально опасные зоны магнитосферы и гибели от радиации.
— Никак? — зачем-то спросил я.
— Никак, — у искина явно не было нормальных ресурсов, чтобы придать тону сочувствие. — Ещё раз обращаю внимание, что вы нуждаетесь в срочной медицинской помощи.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Скажи, а офицер Габриэль мёртв?
— Офицер Габриэль находится в коме, состояние критическое, шансы на выживание минимальны. Оказание ему медицинской помощи рекомендую производить после стабилизации вашего состояния.
— Ага, — сказал я и захромал к выходу.
Полтора часа до столкновения. Нога в фарш, рука в щепки, голову будто в миксере покрутили. И вторички наглотался.
Нет, вы правда хотите, чтобы я спас этот корабль?
На первую жилую палубу я не вошел, а практически ввалился. Если бы не лифт, который в общем-то рекомендовалось использовать только для перевозки грузов, так точно бы не дохромал. Но я и сам немногим отличался от груза — хромой, окровавленный, клок кожи свисает на щеку, с неподвижной рукой, которую пытался прижимать к груди.
В общем помещении первой палубы как раз собрались все обитатели — и писатель Снегирь, и скрипач Петр, и музыканты — рок-группа и джаз-банда. Все были с бокалами, взбудораженные и словно бы обиженные.
— Нельзя проводить тренировки без предупреждения! — громко возмущался Петр. — А если бы я репетировал? А если бы у меня была в руках скрипка?
— Вот у меня в руках была не скрипка! — рявкнул один из рок-музыкантов. Он был бородатый и с пышной черной шевелюрой. Может и собственные волосы, но тогда он их точно красит. — Но в туалет теперь лучше не заходить!
— Я, между прочим, вывихнул палец! — молодой интеллигентный джазмен поднял над головой руку. — Он болит! Как прикажете играть на банджо, когда болит палец?
Вот в этот момент я и вошёл.
Наступила тишина. Джазмен с вывихнутым пальцем побледнел, а по лицу пошли красные пятна. Есть такие люди, которые совсем не переносят вида крови. Я их не виню, я бы тоже хотел таким быть.
— Найдите аптечку, — попросил я. — На каждой палубе есть. Кто-то умеет оказывать первую помощь?
Снегирь энергично замотал головой, Петр часто заморгал, глядя на меня.
— Тебе не первую, а последнюю надо оказывать, дружок, — пробасил другой рок-музыкант, совершенно лысый, но тоже бородатый. В несколько шагов подошёл ко мне. — Я фельдшером когда-то был. Сейчас…
— И отправьте кого-нибудь вниз, на баржу, — сказал я. — Откройте люки и попросите всех подняться…
Бывший фельдшер, не спрашивая разрешения подхватил меня на руки и куда-то понёс. А я даже спорить не стал. Это, оказывается, очень приятно, когда о тебе заботятся.
Пришёл в себя я от колющей боли в руке. Открыл глаза.
Лысый музыкант делал мне инъекцию в сгиб локтя на здоровой руке. От стараний он даже высунул язык и это выглядело смешно.
— Ручки-то помнят, помнят ручки! — приговаривал он, вводя мне какое-то лекарство.
Ручки у него были здоровенные, но со шприцом он управлялся умело.
— Сколько… — прошептал я.
— Очнулся! — обрадовался музыкант. — Десять миллиграммов…
— Сколько времени я был в отключке?
— Минут пять. Ты что, спешишь?
— Все спешим… — прошептал я.
Я лежал на кровати. Каюта была знакомая — в ней мы дрались с болванами-актёрами. Снегирь, Петр и большая часть музыкантов тоже была здесь, толпились в сторонке, в ужасе глядя на меня.
Что, я так плохо выгляжу?
На правом локте у меня был пластиковый лубок, уже застывший и зафиксировавший локоть в полусогнутом виде. Тельняшку с меня не то сняли, не то срезали, спасибо, что трусы остались. На ноге здоровенный пластырь, судя по полосатой красно-белой расцветке — кровоостанавливающий. Кожу на голове тоже приладили на место и залепили пластырем. Рядом валялись кривые ножницы и короткие пряди волос — меня чуток обстригли.
— Быстро вы, — удивился я.
