<p>Сказка для детей</p>1Умчался век эпических поэм,И повести в стихах пришли в упадок;Поэты в том виновны не совсем(Хотя у многих стих не вовсе гладок);И публика не права между тем.Кто виноват, кто прав – уж я не знаю,А сам стихов давно я не читаю –Не потому, чтоб не любил стихов,А так: смешно ж терять для звучных строфЗлатое время… В нашем веке зрелом,Известно вам, все заняты мы делом.2Стихов я не читаю – но люблюМарать шутя бумаги лист летучий;Свой стих за хвост отважно я ловлю;Я без ума от тройственных созвучийИ влажных рифм – как, например, на ю.Вот почему пишу я эту сказку.Ее волшебно темную завязкуНе стану я подробно объяснять,Чтоб кой-каких допросов избежать;Зато конец не будет без морали,Чтобы ее хоть дети прочитали.3Герой известен, и не нов предмет;Тем лучше: устарело все, что ново!Кипя огнем и силой юных лет,Я прежде пел про демона иного:То был безумный, страстный, детский бред.Бог знает где заветная тетрадка?Касается ль душистая перчаткаЕе листов – и слышно: c’est joli?..[18]Иль мышь над ней старается в пыли?..Но этот черт совсем иного сорта –Аристократ и не похож на черта.4Перенестись теперь прошу сейчасЗа мною в спальню: розовые шторыОпущены, с трудом лишь может глазСледить ковра восточные узоры.Приятный трепет вдруг объемлет вас,И, девственным дыханьем напоенный,Огнем в лицо вам пышет воздух сонный;Вот ручка, вот плечо, и возле нихНа кисее подушек кружевныхРисуется младой, но строгий профиль…И на него взирает Мефистофель.5То был ли сам великий СатанаИль мелкий бес из самых нечиновных,Которых дружба людям так нужнаДля тайных дел, семейных и любовных?Не знаю! Если б им была данаЗемная форма, по рогам и платьюЯ мог бы сволочь различить со знатью;Но дух – известно, что такое дух!Жизнь, сила, чувство, зренье, голос, слух –И мысль – без тела – часто в видах разных(Бесов вобще рисуют безобразных).6Но я не так всегда воображалВрага святых и чистых побуждений.Мой юный ум, бывало, возмущалМогучий образ; меж иных видений,Как царь, немой и гордый, он сиялТакой волшебно сладкой красотою,Что было страшно… и душа тоскоюСжималася – и этот дикий бредПреследовал мой разум много лет.Но я, расставшись с прочими мечтами,И от него отделался – стихами!7
