Где Геллеспонт[2] седой, широкий,Плеская волнами, шумит,Покрытый лесом, одинокий,Афос[3] задумчивый стоит.Венчанный грозными скалами,Как неприступными стенамиОн окружен. Ни быстрых волн,Ни свиста ветров не боится.Беда тому, чей бренный челнПорывом их к нему домчится.Его высокое челоТравой и мохом заросло.Между стремнин, между кустами,Изрезан узкими тропамиС востока ряд зубчатых горК подошве тянутся Афоса,И башни гордые Лемоса[4]Встречает удивленный взор…Порою корабли водамиНа быстрых белых парусахЛетали между островамиКак бы на лебедя крылах.Воспоминанье здесь одноюПрошедшей истиной живет.Там Цареградский путь идетЧрез поле черной полосою.(Я шел, не чувствуя себя;Я был в стремительном волненье,Увидев, Греция, тебя!)Кустарник дикий в отдаленьеТерялся меж угрюмых скал,Меж скал, где в счастья упоеньеФракиец храбрый пировал;Теперь все пусто. ВспоминаньеПочти изгладил ток времен,И этот край обремененПод игом варваров. СтраданьеОсталось только в той стране,Где прежде греки воспевалиИх храбрость, вольность, но онеТой страшной участи не знали,И дышит все здесь стариной,Минувшей славой и войной.* * *Когда ж народ ожесточенныйХватался вдруг за меч военный –В пещере темной у скалы,Как будто горние орлы,Бывало, греки в ночь глухуюСбирали шайку удалую,Чтобы на турок нападать,Пленить, рубить, в морях летать –И часто барка в тьме у брегаБыла готова для побегаОт неприятельских полков;Не страшен был им плеск валов.И в той пещере отдыхая,Как часто ночью я сидел,Воспоминая и мечтая,Кляня жестокий свой удел,И что-то новое пылалоВ душе неопытной моей,И сердце новое мечталоО легком вихре прежних дней.Желал я быть в боях жестоких,Желал я плыть в морях широких(Любить кого, не находил).Друзья мои, я молод был!Зачем губить нам нашу младость,Зачем стареть душой своей,Прости навек тогда уж радость,Когда исчезла с юных дней.* * *Нашед корсаров, с ними в мореХотел я плыть. «Ах, – думал я, –Война, могила, но не горе,Быть может, встретят там меня».Простясь с печальными брегами,Я с маврским опытным пловцомСтремил мой ‹бег› меж островами,Цветущими над влажным дномСвятого старца-океана;Я видел их. – Но жребий мойГде свел нас с буйною толпой,Там власть дана мне атамана,И так уж было решено,Что жизнь и смерть – всё за одно!!!* * *
