Она спускается в долинуИ видит страшную картину.Идет меж трупов чуть дыша;Как у невинного пред казнью,Надеждой, смешанной с боязнью,Ее волнуется душа.Она предчувствовать страшится,И с каждым шагом воротитьсяОна желала б; но любовьПревозмогла в ней ужас вновь;Бледны ланиты девы милой,На грудь склонилась голова…И вот недвижна! – ТаковаБыла б лилея над могилой!Где Зораим? – Что, если онУбит? – но чей раздался стон?Кто этот раненный стрелоюУ ног красавицы? Чей гласТак сильно душу в ней потряс?Он мертвых окружен грядою,Но час кончины и над ним…Кто ж он? – Свершилось! – Зораим.«Ты здесь? теперь? – и ты ли, Ада?О! твой приход мне не отрада!Зачем? – Для ужасов войныТвои глаза не созданы,Смерть не должна быть их предметом;Тебя излишняя любовьВела сюда – что пользы в этом?..Лишь я хотел увидеть кровьИ вижу… и приход мгновенья,Когда усну, без сновиденья.Никто – я сам тому виной…Я гибну! – Первою звездойНам возвестит судьба разлуку.Не бойся крови, дай мне руку:Я виноват перед тобой…Прости! Ты будешь сиротой,Ты не найдешь родных, ни крова,И даже – на груди другогоНе будешь счастлива опять:Кто может дважды счастье знать?Мой друг! к чему твои лобзаньяТеперь, столь полные огня?Они не оживят меняИ увеличат лишь страданья,Напомнив, как я счастлив был;О, если б, если б я забыл,Что в мире есть воспоминанья!Я чувствую, в груди моейВсе ближе, ближе смертный холод.О, кто б подумал, как я молод!Как много я провел бы днейС тобою, в тишине глубокой,Под тенью пальм береговых,Когда б сегодня рок жестокойНе обманул надежд моих!..Еще в стране моей родимойГадатель мудрый, всеми чтимый,Мне предсказал, что час придет –И громкий подвиг совершу я,И глас молвы произнесетМое названье, торжествуя,Но…» Тут, как арфы дальней звон,Его слова невнятны стали,Глаза всю яркость потерялиИ ослабел приметно он…Страдальцу Ада не внимала,Лишь молча крепко обнимала,Забыв, что у нее уж нетЧудесной власти прежних лет;Что поцелуй ее бессильный,Ничтожный, как ничтожный звук,Не озаряет тьмы могильной,Не облегчит последних мук.Меж тем на своде отдаленномОдна алмазная звездаЯвилась в блеске неизменном,Чиста, прекрасна, как всегда,И мнилось: луч ее не знает,Что́ на земле он озаряет:Так он игриво нисходилНа жертву тленья и могил.И Зораим хотел напрасноПоследним ласкам отвечать;Все, все, что может он сказать, –Уныло, мрачно, но не страстно!Уж пламень слез ее не жжетЛаниты хладные как лед,Уж тихо каплет кровь из раны;И с криком, точно дух ночной,Над ослабевшей головойЛетает коршун, гость незваный.И грустно юноша взглянулНа отдаленное светило,Взглянул он в очи деве милой,Привстал – и вздрогнул – и вздохнул –И умер. С синими губамиИ с побелевшими глазами,Лик – прежде нежный – был страшнейВсего, что страшно для людей.Чья тень, прозрачной мглой одета,Как заблудившийся луч света,С земли возносится туда,Где блещет первая звезда?Венец играет серебристыйНад мирным, радостным челом,И долго виден след огнистыйЗа нею в сумраке ночном…То ангел смерти, смертью тленнойОт уз земных освобожденный!..Он тело девы бросил в прах:Его отчизна в небесах.Там все, что он любил земного,Он встретит и полюбит снова!..Все тот же он, и власть егоНе изменилась ничего;Прошло печали в нем волненье,Как улетает призрак сна,И только хладное презреньеК земле оставила она;За гибель друга в нем осталосьЖеланье миру мстить всему;И ненависть к другим, казалось,Была любовию к нему.Все тот же он – и бесконечность,Как мысль, он может пролетатьИ может взором измерятьЛета, века и даже вечность.Но ангел смерти молодойПростился с прежней добротой;Людей узнал он: «СостраданьяОни не могут заслужить;Не награжденье – наказаньеПоследний миг их должен быть.Они коварны и жестоки,Их добродетели – пороки,И жизнь им в тягость с юных лет…»Так думал он – зачем же нет?..Его неизбежимой встречиБоится каждый с этих пор;Как меч – его пронзает взор;Его приветственные речиТревожат нас, как злой укор,И льда хладней его объятье,И поцелуй его – проклятье!..
