Читаем Бумеранг онлайн бесплатно

Ольга Лаврова, Александр Лавров

Бумеранг

Задрав веселые мордашки, двое малышей наперебой читают стихи. Но бабушка, которой адресовано художественное слово, слушает невнимательно. Она грустЁно смотрит на Барсукова, своего зятя, одевающего ребят. И вот посЁледняя пуговица застегнута, он веЁшает на плечо сумку, собираясь прощаться.

-- Леша, кое-что надо сказать...

Барсуков понимает, что присутЁствие детей нежелательно.

-- Ну-ка, орлы, марш на балкон!

Ребята убегают.

-- Не мне бы этот разговор весЁти... Слез я не меньше твоего пролиЁла. Ты жену потерял -- я дочь схороЁнила. Горе у нас общее. Но жизнь есть жизнь: пора тебе жениться, Леша!

-- На ком я могу жениться? -- с неловкостью произносит он, поЁмолчав.

-- А вот с которой Смирновы знакомили?.. Очень симпатичная деЁвушка. И ты ей понравился.

-- Все они симпатичные. И все им нравится. Все замечательно. Пока не узнают, что у меня двое плаксиков.

-- Насколько я понимаю... ты слишком в лоб: полюби моих детей, тогда, может, и я тебя полюблю.

-- А как же иначе? Детям нужна мать! Жена -- второе дело.

-- Ох, Леша... -- Анна Львовна не знает, горевать или радоваться такой отцовской преданности.

Барсуков слегка приобнимает и целует ее в обе щеки.

-- Эй, гренадеры!

Ребята являются на зов, и он поочередно поднимает их, чтобы тоже чмокнули бабушку.

-- Плаксик номер один... -- приговаривает он. -- Плаксик номер два...

По шоссе мчатся трое на мотоцикле с коляской. ОдиЁнаково пучеглазые в мотоциклетных очках, одинаково распухшие в поддутых ветром куртках, они различаются только цветом шлемов.

Седок в коляске трогает за локоть того, что за рулем, и делает жест в сторону обочины. Мотоцикл осторожно притормаживает.

-- Что? -- спрашивает водитель.

-- Хронометраж нарушаем. -- Один из парней покаЁзывает циферблат наручных часов. -- Подъедем на четыре минуты раньше.

-- Давай быстро в лесок, пока никого нет! -- решает задний седок, озираясь.

Мотоцикл съезжает с шоссе и скрывается в придорожной зелени.

Рядом с шоссе сияет сплошным стеклом типовой двухэтажный универмаг. Витрины оформлены лаконичЁно, и внутренность торговых залов неплохо просматриваЁется снаружи. Стоящая в дверях женщина выпускает посЁледних покупателей и вывешивает табличку "Обед с 14 до 15". Затем с тыльной стороны открывается служебная дверь, и та же женщина в числе нескольких других покиЁдает магазин. Продавщицы направляются через шоссе к расположенному почти напротив универмага кафе, минуя автобусную остановку, здороваясь с кем-то из ожидающих.

В тот момент, как женщины входят в кафе, к задней стене универмага подкатывает мотоцикл. Удостоверясь, что людей в поле зрения нет, мотоциклисты, не снимая своей амуниции, быстро проделывают несколько шагов, что отделяют их от двери. Надпись "Служебный вход" заслоняют сгрудившиеся шлемы...

Женщины с аппетитом обедают. Сквозь широкое стекЁло кафе видны проносящиеся машины и на противопоЁложной стороне шоссе пустой универмаг.

Вдруг одна из них застывает с вилкой в руке и треЁвожно всматривается за окно.

-- Что там, Таня? -- окликают ее.

-- Чья-то собака без привязи бегает! Того гляди заЁдавят!..

Вокруг пусто. Служебная дверь магазина чуть приоткЁрыта. За ней в полутьме маячит желтый шлем. Его приятеЁли орудуют внутри. Они опустошают ящики касс на первом и втором этажах, ссыпая деньги в рюкзак.

Маршрут, по которому передвигаются грабители в торговых залах, то пригнувшись, то впритирку огибая прилавки, то скользя между плотными рядами развешанЁной одежды, довольно сложен и рассчитан на то, чтобы не быть замеченными снаружи...

Сокращая путь из поселка до шоссе, Барсуков свораЁчивает на тропинку, протоптанную через газон. ВпереЁди -- полоса стриженых кустов, за ней поднимается униЁвермаг, видный с тыльной стороны.

Тропинка приводит к узкому лазу в кустах. Барсуков пускает вперед плаксиков, протискивается сам и оказыЁвается на задах магазина спустя какие-то секунды после того, как грабители вышли из его двери.

Один уже садится за руль и запускает мотор, другой скидывает с плеч тяжелый рюкзак в коляску. Только третий, идущий последним, замечает Барсукова. И при виде его резко останавливается и даже пятится слегка, прикрываясь перчаткой.

Барсуков проявляет мгновенную сообразительность и быстроту реакции. Схватив ребят под мышки, он ныряет обратно сквозь кусты и устремляется назад по тропинке.

Поняв, что свидетель удрал, желтый шлем поспешно присоединяется к сообщникам, и мотоцикл уносится прочь.

Барсуков слышит его затихающий треск и ставит сыЁновей на землю.

-- Ой, папочка, понеси нас еще! Еще хотим! -- Они ничего не поняли и виснут на нем в восторге.

-- Ножками, ножками! -- отмахивается Барсуков. -- А ну-ка, парни, айда обратно к бабушке. Хотите?

-- Айда! Хотим!

-- Вот и лады, -- шагая за ребятами и по временам оглядываясь, говорит Барсуков. -- Так оно спокойней!

x x x

В доме старой постройки -- просторная передняя, на стене афиша с портретом декольтированной дамы и бросЁкой надписью "Вероника Былова. Старинные романсы". Доносится гитарный перебор и женский голос, поющий с толикой цыганщины.

Когда раздается звонок в дверь, Марат Былов из своей комнаты выскакивает отпереть. Он впускает трех парней с рюкзаком, но теперь без курток, без шлемов и очков, закрывающих лица.

Одновременно прерывается пение и в переднюю выгЁлядывает Вероника Антоновна.

-- Кто там, Марик?

-- Ко мне, ты же видишь! -- резковато бросает Марат.

Да, мать видит, и зрелище ей не нравится.

-- Предложи молодым людям тапочки, -- говорит она, скупо отозвавшись на их приветствие.

-- Матушка, здесь не баня. Лучше не отвлекайся от своих дел. Пой, ласточка, пой!

Парни уже шмыгнули в комнату, Марат входит слеЁдом, поворачивает ключ в замке и оглядывает всех троих, стоящих над рюкзаком, занимающим центр ковра. Это два Семена -- Тутаев и Калмыков, которых для различеЁния зовут Семой и Сеней, -- и Илья Колесников.

-- Мотоцикл? -- спрашивает Марат.

-- Как договорились, -- докладывает Илья.

-- Что ж, тогда руку, Сема! Поздравляю!

-- Сказано -- сделано! -- басит тот, отвечая на рукоЁпожатие.

-- Сеня, с почином тебя! Благодарю и поздравляю!

-- Тебе спасибо! Ты, можно сказать, и скроил и сшил.

-- Илюша, с боевым крещением!

-- Рад стараться... только б не попасться!

-- Сядем, други. Расслабимся. Все позади!

За стеной вновь слышится гитарный проигрыш и возобновляется пение. Приятели рассаживаются. ЧувствуЁется, что все находятся под сильным влиянием Марата и смотрят на него снизу вверх -- почти с обожанием.

-- Сколько? -- осведомляется он.

-- Все, что было, -- басит Сема.

-- Не считаны еще. Прямо к тебе, -- объясняет Сеня.

-- По-моему, прилично взяли! Взвесь, как тянет!

Марата и самого гипнотизирует рюкзак, но он держит фасон и снисходительно улыбается нетерпению Ильи.

-- Успеется. Поделитесь-ка ощущениями.

Семены переглядываются.

-- Да ничего, -- жмет плечами Сема.

-- Столько готовились, что уж вроде так и надо, -- вторит Сеня.

-- Нет, у меня кишки ерзали, -- признается Илья. -- Только сейчас отпускает.

-- Завидую... В жизни так не хватает этой остроты. Жаль, что меня не было с вами.

-- Твое дело думать, Марат! На черную работу и нас хватит!

-- Ты прав, Сеня, но мне жаль.

Все взгляды вновь обращаются к рюкзаку. Марат откиЁдывает клапан, развязывает тесемку, запускает ладонь внутрь, помешивает там и извлекает несколько крупных купюр.

-- Из-за пары-тройки таких бумажек люди каждый день трудятся, дрожат перед начальством... потеют. Бррр, противно думать! А вы пришли и взяли. Что может быть прекрасней? Ну дели, Сеня!

Того дважды просить не нужно.

-- Кладу четыре доли. Проверять, не отходя от кассы.

-- Клади пять долей, -- говорит Марат.

Парни вопросительно оборачиваются.

-- Страховой резерв! -- Марат непререкаем. -- Вдруг Илюша стукнет кого мотоциклом. Или Сема -- кулаком. Худший вариант при нашей подготовке почти исключен. Но человек разумный ни от чего не зарекается. Должен быть общий фонд на адвоката, передачи и прочее.

Настроение компании от такой речи омрачается, но веский и спокойный тон Марата убеждает.

-- Надеюсь, верите, что у меня как в сберкассе? -- добавляет он.

В это все верят, и Сеня проворно раскладывает пять кучек прямо на ковре. Остальные следят алчными взоЁрами. Сема с Ильей, не утерпев, сползают с кресел поближе, шевелят губами, беззвучно считая. Марат деЁмонстрирует железное хладнокровие, покуривает, лисЁтает журнал. Наконец там, на ковре, дружно переводят дух. Марат подталкивает к ним ногой небольшой чемоданчик.

-- Это будет сейф. -- Он упивается моментом. -- ДоЁвольны? А месяц назад -- смешно вспомнить! -- два СеЁмена мечтали обобрать какую-то старушку!

-- Было дело...

Сеня сгребает одну из куч в чемодан, а другую несет Марату. Тот мизинцем небрежно выдвигает ящик стола.

-- Сгружай сюда.

Парни начинают собирать деньги в пачки и возбужЁденно распихивать по карманам.

-- Э, други, -- останавливает Марат, -- вы будете неЁдопустимо шуршать!

-- А как же нести?

-- Предусмотрено.

Хозяин снимает со шкафа три спортивные сумки, и добычу "затаривают".

-- А теперь остыньте! -- командует он. -- И глаза приЁтушите!

-- Надо разрядиться, Марат!

-- Обмыть! -- поддерживает Илью Сема.

-- Ко мне -- в Малаховку! -- зовет Илья. -- ПокувырЁкаемся на свободе. На лужайке детский визг и тэ пэ.

-- Хорошо, собираемся к семи. -- Марат провожает гостей.

-- Ты пока дома? -- украдкой спрашивает Илья.

-- А что?

Тот прижимает палец к губам и догоняет двух СемеЁнов.

Марат торопится к письменному столу, выдвигает ящик и уже не прячет ликования.

Но опять не ко времени является Вероника АнтоЁновна.

-- Я на минуту, Марик. Ой, как накурено! Войти страшно.

-- Не входи...

-- Ты даже не замечаешь -- на мне новое концертное платье!

-- Широкие слои пенсионеров будут сражены.

-- Грубо, Марик!.. Когда-то сам бегал меня слушать!

-- Э, матушка! "Отцвели уж давно хризантемы в саду". Когда-то ты меня и на гастроли таскала.

-- Разве плохое было время? Тебя все обожали!.. КстаЁти, я хотела и насчет гастролей. Предлагают поездку на полтора месяца.

-- Условия выгодные?

-- Да, но...

-- Разумеется, поезжай. Осень подойдет -- мне надеть нечего.

-- Как?! А кожаное пальто?

-- Сносилось. Кроме того, я взял нужные мне книги, за которые еще не заплачено.

-- Нет, это невозможно! Ты должен сократиться, Марат! Я мотаюсь из города в город... вся в мыле... Дыхания нет, голос не звучит, все ради тебя...

-- Естественно. Даже лягушка заботится о своем поЁтомстве. Это животный инстинкт.

Вероника Антоновна глубоко уязвлена.

-- Вся моя любовь... все переживания... труд -- животЁный инстинкт?.. И ни капли благодарности?

-- Помилуй, за что? Я даю смысл твоей жизни. Для тебя нет ничего выше, чем кормить-поить и выводить меня в люди.

-- Пора самому выходить в люди! Последний год асЁпирантуры, надо подумать о диссертации! А тут какие-то странные друзья...

-- Друзья? Эти козявки?!

-- Тогда зачем они? С твоим умом, духовными запроЁсами?

-- Нужны. Я их использую.

-- Я очень боюсь, что...

-- Опять боишься! Ты набита страхами, как кукла опилЁками! -- прерывает Марат, и на сей раз невозмутимость изменяет ему. -- По чьей милости я бросил альпинизм?! Только из-за тебя, помни! Только потому, что ты боялась! Там остались настоящие друзья... каких больше не будет! И ты смеешь попрекать меня знакомствами?! Я и со Стеллой разошелся из-за тебя! Такой тоже больше не будет!

-- Чем я виновата перед Стеллой?! Отчего из-за меня?

-- Оттого, что она принадлежала тому миру, который я потерял! Горы, вершины, чистый снег... Я все потерял!!!

Вероника Антоновна, потрясенная не свойственным сыну взрывом чувств, готова уже каяться и просить проЁщения. Но объяснение прерывает звонок в дверь: вернулЁся Илья. Марат разом обретает невозмутимое спокойЁствие.

-- Матушка, аккомпаниатор ждет. Иди. Все чудесно. У тебя, у меня. Платье эффектное, голос звучит. Спой "Хризантемы" и отдохни перед концертом. А я... может быть, схожу в магазин, положи там на сервант... лучше зелененькую.

Оставшись с Ильей, он молча ждет.

-- Не стал при них... -- начинает тот.

-- Что-нибудь не так?

-- Малый один видел нас на выходе из магазина. Я с ним работал в НИИ. Непонятно, откуда взялся! В пяти шагах из кустов вылез! Зараза!..

-- Узнал тебя?

Илья разводит руками.

-- Сделаем, чтобы молчал. Можешь узнать его адрес?

-- И так знаю. Как-то оборудование вместе возили, заскочили по пути.

x x x

Барсуков с ребятами приближается к подъезду своего дома. С противоположной стороны улицы идет наперехват плечистый парень. Его провожает взглядом Марат, за спиной которого хоронится Илья.

-- Товарищ Барсуков? -- загораживает дорогу парень.

-- Да.

-- Давненько вас жду. Где пропадали?

-- А в чем дело?

-- Я спрашиваю, где ты был днем? -- грубо напирает парень.

-- У тещи в Селихове, -- тоже грубеет Барсуков.

-- Что-нибудь видел там интересное?

Барсуков впивается глазами в хамскую физиономию: неужели спрашивает о том самом?!

-- Идите поиграйте, -- подталкивает он от себя ребят.

Те охотно отбегают к кучке детворы поодаль.

-- Видел или нет?

Барсуков с удовольствием врезал бы ему, да руки связаны.

-- Ничего я не видел!

-- Ничего не видел, ничего не знаешь. Правильно! -- Парень бросает весьма выразительный взгляд в сторону ребят. -- Своих детенышей беречь надо! Ни-че-го не виЁдел. Бывай здоров!

x x x

В помещении Селиховской милиции беседуют НикоЁлаев, молодой замнач по розыску, и Томин.

-- Территория наша на отшибе, -- рассказывает НиЁколаев. -- Недавно был поселок деревенского типа. ТеЁперь современные дома, жителей переселили, но люди все прежние. Начальник отделения каждой кошки родоЁсловную помнит. Из здешних никто не замешан.

-- И сотрудницы магазина здешние?

-- Коренные. Вся жизнь на виду. Вариант инсценировЁки кражи мы отработали -- стопроцентно отпадает. Есть тут и те, кто побывал в заключении. Проверили -- они тоже ни при чем.

-- Пошли смотреть на месте, -- поднимается Томин.

...Они входят в полупустое кафе, Николаев указывает столик у окна, говорит негромко:

-- Сидели здесь. Обед занимал двадцать -- двадцать пять минут.

-- И движения в магазине не заметили?

-- Ни малейшего! А когда пусто -- он просматриваетЁся насквозь. Нужно, знаете, крепко отрепетировать, чтоЁбы себя не обнаружить!

-- Для репетиций надо было крутиться в торговых залах. Притом, что в поселке все свои...

-- Нет, универмаг исключение: проезжие часто загляЁдывают. В универмаге на посторонних внимания не обраЁщают. Вот если в парикмахерской -- до вечера будут гадать, кто такой...

Томин с Николаевым выходят, пересекают шоссе и огибают универмаг. Николаев звонит в служебную дверь. Томин заинтересовывается пролазом в кустах, раздвигаЁет ветви.

-- Укромная тропочка. Куда ведет?

-- Эта?.. К жилым домам.

Дверь отворяется довольно осторожно.

-- Я это, я, -- сообщает Николаев. -- Пуганые стали.

Пожилая женщина в рабочем халате впускает их в магазин.

-- День добрый. Сами тогда запрете?

-- Запру, конечно.

Женщина уходит внутрь.