Читаем Будильник онлайн бесплатно

«Вот и как с ним на шашлыки ездить?» – размышлял я, затравленно озираясь.

Поглядывая на деревянные вилы, грабли (огребать которыми крайне неприятно, я ещё в детстве проверял) и прочие прелести сельскохозяйственной утвари, включая топорики, в руках у мужичков взявших нас в плотное кольцо, я невольно поправил свой топор, подвинув его вдоль пояса, чтоб удобнее было хватать. Да и Серёга свою дубину покрепче сжал, поудобнее умостив этот дрын на плече.

Понимая, к чему всё идёт, я решил, что терять особо нечего и попытался хоть как-то наладить контакт:

– Мужики, ну вы чего? Мужики, а мы нормальные!

– Ане калра масгах? – кажется, спросил один из них у другого.

– Масгах, – наверно, подтвердил ему усатый здоровяк. – Уна сег рава ла кис.

– Всё, теперь точно… – Серёга кратко, но ёмко выругался, цитируя анекдот столь же бородатый, сколь и он сам.

Да уж, сложно не согласиться. Приплыли. У них свой язык, а мы не бельмеса его не понимаем.

Ладно, может, по действиям сможем договориться. Надо показать, что мы хорошие и добрые. И что нам домой надо. И если наши студенты не зная языка в других станах умудрялись жестами метро показать, то мы уж как-нибудь справимся. Студентами-то не так давно были, организм ещё должен помнить, как выкручиваться в стрессовых ситуациях.

– Серёг, отдай им дубину. А я топор. Может, хоть так поймут, что мы хорошие?

– Н-да? – с сомнением протянул друг. – Ну, давай попробуем.

Борода тут же показал толпе дубину на вытянутой и уронил её наземь. Следом и я медленно вытянул топор из-за пояса и протянул его рукоятью вперёд усатому дядьке. Тот улыбнулся, принял его и с уверенностью сообщил толпе:

– Масгах. На крампа л'ла ирридах каралана. Гаре тас мунсек? Кирас сег лава ла-кис.

– Серёг, он, кажись, доволен, – радостно сообщил я другу, улыбаясь дядьке в ответ.

Оказалось, они ждали кого-то, или позвать решили. А именно — рослого дядьку в доспехах, лет так сорока на вид. Тот тоже улыбался. Высокий, статный, в отполированном доспехе. В целом, похожем на броню того стражника, которому в моём сне голову отрубили, вот только без звезды на левом плече. Вместо этого обе накладки на плечах, состоявшие из трёх пластин, заканчивались сапфировыми полумесяцами с тонкой, золотистой каймой.

Дядька вышел из толпы, бесцеремонно расталкивая зевак, глянул на нас, кивнул и махнул рукой куда-то за спину. В ту же секунду нас, уже как дорогих гостей, под одобрительные улюлюканья взяли всей толпой под белы рученьки и повели куда-то туда, куда он показал. К правителю на поклон тащат, небось, как дорогих гостей из дальних земель.

При этом меня снова напрягла их речь. Я перестал её распознавать, вообще, и меня это порядком напрягало. Когда они загомонили все разом, хором, я перестал воспринимать слова, осталось только донельзя искажённое звучание. Я отчётливо видел, что они общались, говорили что-то друг другу, но мне слышалось только шипение, щёлканье… как в старой радиоле, потерявшей, к тому же, волну. Звуков было в достатке, но проку с них было мало.

Казалось, воедино слилось всё, как в тот солнечный день: белый шум, динамик с подранной бумажной мембраной и какие-то странные щелчки не то от замыканий в старой проводке, не то из-за соседа по даче, решившего приварить жердь к забору. Может и правда волна не та, частота ушла? А как?

От всей этой какофонии у меня даже закружилась голова и я пошатнулся. Ещё и желудок свело порядком, того гляди стошнит.

Сопротивляться толпе сил не было, мы покорно двигались туда, куда нас волокли, но любопытство взяло верх и я глянул над толпой, пытаясь увидеть, куда же нас…

…и увидел, блин. Трёхместную, комфортабельную виселицу на городской площади, которую ещё секунду назад скрывала одна из гнилых халуп.

– Пиндос… Попили пивка на берегу речки, блин… – только и смог вымолвить я.

Проследив за моим взглядом, Серёга тоже приметил, куда нас тащили и тут же попытался втянуть голову в плечи, аки черепашка.

В иной ситуации я бы повеселился с такого поведения друга.

В иной, не сегодня. Сегодня я сам пожалел, что я не черепаха, но всё равно поступил точно так же.

Москва, 15 июля, 2010й год.

Будильник неистово и гневно грохотал над головой. Что ж он такой противный?

Просыпаться всегда тяжело. Особенно — по утрам после праздников.

Ещё тяжелее, если праздновать закончили четыре-пять часов назад, а на работу всё равно надо.

И совсем беда, если все четыре часа ты не спал, а смотрел донельзя странные сны.

С чего вдруг мне такая дичь снилась? Ведь точно помню: ничего неправильного не потребляли. Только выпили, «по чуть-чуть». Обычное, Русское «по чуть-чуть».

А что снилось-то? Не, уже не помню. Помню только, что странное. Наверно, из-за жары, и короткого периода этого... сна, который.

А вчера какой праздник вообще того... был? И был ли? Не, точно был.

И Серёга на нём был. Только после встречи с этим двухметровым бородатым громаднем-металистом на поле пьянки я так туго соображаю. Он вечно выдумывает разные шутки — коктейли и соревнования — после которых на утро даже жить не хочется.

Только пить.

Водопровод, целиком.

Блин, ещё и жарко. Значит, утро. Тьфу ты... лето! А раз лето, значит, мой день рожденья вчера был.

Где умывальник? В нём вода водится и монстрик в зеркале сидит. Обычно прикольный, гроза девчонок модели «высокий голубоглазый блондин», в лучшем смысле этих слов, со стильной причёской и милой ухмылкой на гладковыбритом лице.

Но не сегодня. Сегодня на меня из зеркала смотрел зелёно-серый всклокоченный монстр-красноглазик, у которого из обаяния остались только светлые волосы, небритость и перегар. Плохой комплект, но вариантов не завозили.

Вода из-под крана немного освежила и я начал передвигаться чуть живее. Это очень кстати! Столько ползаю по квартире, что уже опаздываю.

Ох, башка трещит до ужаса. Что тут, в холодильнике? Верёвочка, на которой мышь вешалась. Саму покойницу тоже сожрали. Печальное зрелище. Значит, пойду на работу прямо так.

А почему бы и нет? Даже спал в одежде.

Вот только где носки? Вечно им в жизни пары не хватает.

Голову прорезало сильное ощущение дежа-вю. Такое чувство, что я эти носки уже перебирал и если сейчас схватить вот этот, то... ух ты, пара! Странно. Обычно меня с похмелья так не кроет. Это сколько же мы вчера выпили?

На улице легче не стало. А жаль... Зато хуже стало!

Едва поднявшееся солнце зажаривало горожан, раскаляя мир добела. Столица уже полтора месяца пребывало в режиме аномальной жары. Дошло до того, что тридцать пять в тени это прохладно и даже ночью температура ниже двадцати пяти не опускается. Хорошо хоть окрестные леса не горят, как в девяностых. А то опять дышать нечем будет, дымом заволочёт. Впрочем, лето ещё не кончилось, я бы не зарекался.

Шлёпая к метро и не встретив ни души, я отчётливо ощущал, что меня шатает. В рамках одного тротуара и это уже радостно! Впрочем, машин тоже нет, можно и по обеим сторонам, как в анекдоте.

На полдороги я не выдержал. Похмелье взяло верх. Я смиренно сдался и зашёл в круглосуточный на перекрёстке, где выудил из морозилки полтарашку с плавающими внутри кусками льда. Тут же сдёрнув крышку, я начал жадно пить, бредя к кассе с запрокинутой головой. Спасительная, живительная минералка! Как же я тебе рад.

Жидкость быстро исчезла, оставив в бутылке только крупный кусок льда. Кассирша смотрела на меня с нескрываемой тревогой. Логично, но она не права. Не зря же я коробки на десятой «морозилке» летом после школы таскал. Другой бы от такой выпивки на месяц с ангиной слёг, или ещё с чем, а мне — хоть бы хны. Холод мне давний друг и товарищ. Жаль, на жару такой же иммунитет не вырабатывается, я бы не отказался. Или они взаимоисключают?

В метро стало совсем тяжко, вентиляция не справлялась и лёд перестал спасать. Зато активно таял. Не долго думая, я пару раз плеснул ледяной воды за пазуху. Блин, ехать всего три станции с одной пересадкой, а сдохнуть хочется раз десять. Вот говорила мне мама — не пей, дурнина, перед работой, жди выходных. Два дня не дотерпел! Два ведь? Ну да, сегодня пятница. Вроде бы... Значит, вечером можно будет излечиться. Главное слегка, чтобы не на все выходные. Или всё же Серёгу позвать...? С ним веселее, вечно приключения находим.

Не знаю, как я не пропустил свою станцию. Кажется, меня вовремя вынесли. Главное, что мимо не проскочил... опять. Это хорошо, опять мимо мне не надо. Начальник, Иван Матвеич, или в миру офиса просто «генсек» (прозванный так исключительно с любовью, от благодарных сотрудников, за замашки позднего «совка») и так обещал подарить мне ко дню рожденья милое «по собственному».

В офисе было подозрительно тихо. У самого входа в контору располагалась коморка системного администратора — мини офис, служивший по совместительству складом инструментов да запчастей для компьютеров и принтеров, вперемешку с расходниками. Сам админ гордо именовал этот бардак «серверной». Я поспешил свернуть прямо в неё.

В маленькой комнатушке три на два было темно, даже мрачно (всю комнату освещали только два монитора, а окон не задумывалось вовсе), зато холодно. В нынешнем моём состоянии, которое пусть и улучшилось немного, это самое необходимое!

— Привет, Борода, — обратился я к властителю этой мрачной обители.

Серёга, — мой бывший одноклассник, а ныне наш сисадмин — не отрываясь от монитора и беззвучно шевеля губами протянул мне руку.

Вот повезло чуваку с фамилией, что не говори. Здоровенный детина, на голову выше моих метр восемьдесят, с косматой гривой тёмных волос до середины спины, которые если не всегда, то часто носит «в хвост», с длинной-густой, окладистой и не менее тёмной бородой модели «лопатой», получил от отца фамилию Бородин. Как ещё такое чудовище величать? Борода и есть, самый натуральный. Даже представляется всем исключительно так, за исключением совсем уж официальных мероприятий. Я, говорит, Борода, кто тут против?! Обычно никто.

А по паспорту всё же Сергей Фёдорович Бородин. Поэтому паспорта он с собой не носит. Бережёт тайну имени, как сам и уверяет. Ещё и металлист ко всему, потому вне работы ходит в кожанке и увешанный тяжёлыми цепями, которых сам даже не замечает. А когда его байкером обзовут — обижается и поправляет, что он именно металист. А металлист, это байкер, у которого ещё нет денег на байк!

И либо так, либо в свитере, запершись в своей коморке, в ином виде его не встретить.

— Чего читаешь, Борода?

— Вестник бухгалтера.

— Чего?!

— Шутка. Китайский читаю. Зачем? Не важно, скучно мне. Сам как? Живой после вчерашнего?

— Частично. И помню не всё. Ещё и спалось через пень-колоду, психоделика всякая снилась. Подробностей не помню, но вроде было интересно. Башка болит, мутит, пью как конь. Сносно, короче и вполне ожидаемо.

— Действительно. Впрочем, учитывая обстоятельства... Кстати, считай успел. Хоть и опоздал, замечу. Генсек опаздывает ощутимо сильнее, агась.

— Начальство задерживается, Борода.

— Баян.

— Сам дурак. Ладно, вроде остыл, пойду изображать бурную деятельность, чтобы не привлекать внимания. Тебе бы тоже не мешало, кстати, вместо того, чтобы китайский учить.

— Плох тот админ, которому работать надо. У нас, к тому же, мало. Машин. Полтора десятка, ну что это? Всё. Не отвлекай.

Поняв, что большего я от него не добьюсь, чёрта интровертного, я бросил напоследок «вечером меня захвати» и направился к своему столу. Даже этот интровертушка хотя бы раз в сутки общается с друзьями. Или, что чаще, с другом, роль которого непременно достаётся мне, для чего предпочитает направляться домой совместно. Живём-то в двух домах, почему бы и не пройтись от метро хором?

Генсек вломился в офис едва не снеся входную дверь спустя всего две минуты после того, как я включил умное лицо и компьютер с программами. Даже выглядывать не нужно, точно он. Вечно входит как спецназ, открывая хлипкую дверь с пинка ногой, от чего та влетает точно в стенку, отгораживающую «серверную» от остального офиса. А Борода потом ещё полчаса материться мне на ухо.

И точно, друг тенью возник за спиной и заворчал:

— Когда он её расшибёт уже, навовсе? Задолбал грохотать в стену. Хорошо я вышел. А если бы там у себя сидел? Инфаркт, на месте, агась. Ты как, Игоряш, ожил?

— Местами, но не всеми.

— Тогда «мир-дружба-жевачка». На, считай подарком на днюху. Очередным.

— Чего это?

— Таблетка от похмелья, — друг нагло выхватил у меня бутыль с минералкой, сделал пару глотков из неё, после чего залил остатки воды в стаканчик, на огрызнувшуюся пеной таблетку. — И жувачка! Погоди, дай тоже хлебну.

— Тебе-то зачем?

— Акстись, ирод. Вместе пили, вровень. Или меня от китайского мутит, одно из двух.

— Ставлю на второе. Давай сюда, а то башка и правда раскалывается.

— Не забудь жувачку, чтобы начальника нам не сшибить.

— А с чего это мне к генсеку на поклон идти?

— Сам смотри, — он кивнул на дверь кабинета начальника.

Туда ужом просачивался Пафлунтий. Паша наша звезда. Всеобщий «любимец». Наш милый сердцу стукач. Стукнуть бы его самого, гниду, стулом... раза три. Сейчас нашепчет, аспид, кто на сколько опоздал и от кого сильнее всех перегаром разит.

Интересно, а почему... впрочем, озвучу. Редкий случай — умная мысль в дурную голову затесалась! Надо пользоваться моментом.

— Серёг, вопрос назрел.

— Внимаю.

— Смотри: нагоняй в офисе за опоздания и перегар на рабочем месте получают все, кроме троих. Генсека, Пафлунтия и... и тебя. Паша понятно, на себя не стучит. Генсек тоже понятно — даже если набарабанят, себя любимого ругать попросту глупо. А ты как?

— Игоряш, не тупи. Всё же просто. Начальство что? Правильно, тоже люди. А люди пьют. И не все предпочитают воду, знаешь ли. Я к чему? Мораль ведь предельно проста. Надо знать что, надо знать с кем. И хоть иногда пить не с друзьями, а с начальством, агась.

— Да ты филосов сегодня, как я погляжу.

— Я в похмелье, это нормально. Я всегда дурной с похмела. Ты пей давай, пей. И ещё совет, из личного: покажи начальнику, что в компах шариш. Ты, конечно, экономист на всю голову, с гуманитарным складом спинных нервов, но рубишь больше других бабуинов. Хуже точно не сделаешь. Глядишь и мне полегче станет. Это тоже из личного, агась. Я пару раз с бубном его шкету вокруг компа плясал, а там бы и ты справился. Любая обезьянка с бубном и дистрибутивом осилит. Пей, зараза! Сколько повторять-то?!

Я осушил стакан, закинул в рот выданную Бородой пластинку и встал, ожидая призывного вопля да провожая печальным взглядом удалявшегося от кабинета начальника с ехидной ухмылкой Пафлунтия. Настучал, скотина, с меня глаз не сводит. Сейчас начальник выйдет и мне трындец. Даже с Серёгой попрощаться не успею, так быстро меня выпнут.

Входная дверь в офис и дверь начальника открылись синхронно. Повезло?

— Володин! Бегом ко мне в кабинет! О, привет. Так, потом зайдёшь. И сядь ты, работай. Чего стоишь, как истукан? Привет, Ромка. Ну чего там? Привезут?