Читаем Боль онлайн бесплатно

– Задумалась, мамуль? – покровительственным тоном заметил Омер. – Ты не выключила плиту!

Он сам себе нравился в этой новой роли – сильного и твердого мужчины: слишком много лет вся власть принадлежала Ирис.

– Какая удача, Омер! – сказала она. – Ты спас нас всех!

– Главным образом папу, – хихикнул Омер. – Мы с тобой уже ушли бы.

Оба посмотрели на Микки, который лежал без движения – только веки подрагивали.

– Как ты, Муки? – Ирис подошла к нему, положила руку на лоб.

– Немножко лучше, – пробормотал он и, к ее изумлению, добавил: – Не хотелось тебя расстраивать, Ирис, но мне сегодня не удастся помыть машину…

– Как-нибудь переживу, – ответила она, – при условии, что ты сходишь в поликлинику.

Не будь этот день последним днем учебного года, она осталась бы с ним, но именно сегодня надо успеть сделать массу дел, несмотря на тревогу, несмотря на усталость! Каждый час она звонила домой, удостовериться, что с Микки все в порядке, то и дело прося секретаршу принести крепкого кофе. Ирис овладела печаль, как всегда в конце года, – ощущение утраты, преждевременной и безвозвратной. С горечью слушала она беззаботную болтовню учительниц, радующихся приближению летних каникул, планирующих заграничные поездки с семьями. Ей тоже предложили соблазнительный вариант – съездить с Эйтаном на конференцию в Риме… Можно ли вообразить большее счастье? Но для счастья в жизни Ирис места больше не было. Во всяком случае, для такого счастья. Не радуйтесь вы так быстротечности времени, хочется ей сказать торжественным и взволнованным выпускникам начальной школы, толпой валящим в кабинет, чтобы попрощаться с ней. С тревогой смотрела она на детей, которых вела, начиная с первого класса. Вот бы они навсегда остались такими – с гладкими щечками, без прыщей, без щетины, без повестки в армию. Что ждет вас, мои дорогие? Она обнимала двенадцатилетних девочек, вступающих в новую жизнь. Лучше бы вам оставаться девочками! Альме тоже было двенадцать, она носила школьную форму и, приходя домой, рассказывала про школьные дела, а если и не рассказывала, то, по крайней мере, не скрывала ужасающих тайн.

Когда в кабинете на минутку опустело, Ирис закрыла дверь и положила голову на стол. Попыталась вспомнить то лето, когда Альма окончила начальную школу – шестой класс, – но ничего не вспомнила. Кажется, весь тот год жизни дочери стерся из памяти, а может, его никогда там и не было: ведь в тот год ее ранило, потом операции, госпитализации, реабилитация. Неужели как раз тогда она навсегда потеряла Альму?

– Ирис, к вам пришли. – Офра осторожно приоткрыла дверь.

– Я занята! – сердито ответила Ирис.

Но Офра, которая всегда ее ревностно охраняла, веско добавила:

– Это, кажется, важно.

– Это вам все важно, – проворчала Ирис. – А на самом деле ничего не имеет значения.

Подняв голову, она увидела в дверях кабинета его: худого седеющего мужчину с глазами юноши под густыми бровями, в потертых джинсах, в выцветшей футболке, словно оставшейся на нем с тех давних времен. На какой-то миг она даже не узнала его – настолько он не имел отношения ни к этому месту, ни к этому времени, да и к ней тоже, – и боль, которая преследовала ее весь день, усилилась, став невыносимой.

– Эйтан, ты? Как ты меня нашел? – спросила она, потом подошла, обняла его за шею и опустила голову ему на плечо – под торжествующим взглядом своей заслуженной секретарши.

Офра, конечно, поспешила выйти и закрыть за собой дверь: гордость от собственной проницательности пересилила даже отчаянное любопытство.

– Эйтан, моя дочь больна, – проговорила Ирис, обняв его так крепко, словно вскоре ей предстояло идти на битву, из которой она уже не вернется, а если вернется, то не к нему.

Он гладил ее волосы.

– Я беспокоился, я понял, что-то случилось, – шепнул он ей на ухо. – Что с ней? Я могу чем-то помочь?

– Это не физическая болезнь. Душевная. Она попала в зависимость, я должна ее спасти.

Его губы жгли ей лоб сквозь волосы. Мозг был как в огне. Как долго она ждала его! Неужели они опоздали навсегда?

– Любовь моя, – шептал он, – Рис, не бросай меня!

– Ох, Эйтан, – вздохнула она, – я не смогла бы этого, даже если бы захотела…

Как она любила его в этот миг! На его лице застыло выражение скорбного недоумения, как тогда, когда он приходил к ней от одра матери. Ее сердце обожгло горем. Она так устала, ведь это последний день учебного года! Хотелось заснуть, вот так, стоя, положив голову ему на плечо и обхватив руками его затылок. Как она любила засыпать в его объятиях, когда их не разделяло ни миллиметра и она дышала воздухом, который он выдыхал.

– Мы еще не спали вместе, – сказала Ирис. – Я хочу спать рядом с тобой и не вставать.

Она вспомнила сковородку, которую оставила этим утром на огне. Мы раскалимся так, что сплавимся воедино, и никто не догадается, что нас двое, мы будем вместе день за днем, ночь за ночью.

– Придешь ко мне вечером? – шепнул он. – Или завтра? В конце концов выяснилось, что дети не приедут.

– Ах, если бы я могла! Я должна заняться Альмой, она живет в Тель-Авиве.