Читаем Боль онлайн бесплатно
Но как спасти Альму? Запереть ее в доме или, наоборот, свозить на экскурсию в Париж или Берлин? Как разлучить ее с этим Боазом? Если она действительно любит его так же, как она сама любила Эйтана в юности, так же, как она любит его до сих пор, вернее, любит вновь, то как их разлучить? Что можно предложить дочери взамен того, что она испытывает там, рядом с ним, растворившись внутри чего-то более широкого и глубокого, утратив самое себя – и тело, и душу, и разум? Тортик из печенья? Задушевный разговор с мамой? Покупки в торговом центре? Все эти мелочи, что радовали Альму в детстве, сегодня вряд ли ее обрадуют. Да и тогда ее радость была слишком хрупкой. Ирис вспомнила дочкин шестой день рождения, маленькую вечеринку-сюрприз, которую они устроили для нее дома, только с самыми близкими родственниками – с бабушкой и дядьями, тогда еще холостыми. В гостиной было полно воздушных шаров, на диване заманчиво громоздились подарки, на торте горели свечи. Даже маленький Омер улыбался и был спокоен. Но когда Альма вошла, – Микки привез ее с балетного кружка прямо к столу, – когда вспыхнул свет и все бросились к ней с песнями и поздравлениями, девочка так и осталась стоять в дверях гостиной, без тени улыбки, в розовой пачке и балетных туфельках. Было видно, что она при всем желании просто не в состоянии радоваться. Она не справилась с заданием учительницы и теперь не могла преодолеть разочарования и освободить в душе место для праздника. Именно тогда Ирис впервые почувствовала, что не способна обрадовать дочь по-настоящему. Вплоть до того дня ей казалось, что стоит купить Альме мороженое или жевательную резинку, сводить ее в кино или на детскую площадку, и та будет совершенно счастлива, как умеют быть счастливы только маленькие дети. Но оказалось, два десятка шаров, пять подарков, торт со свечками и любимые родственники не способны перевесить ее разочарование в себе самой. В тот день Альма сидела на специально украшенном именинном стуле со слезами на глазах, видела, как эти слезы расстраивают гостей, и становилась от этого еще несчастнее. Всем было ясно, до чего неуместно все это празднование, что оно лишь усиливает горе девочки. И это в каких-то шесть лет! Ирис помнила свою досаду: мы тут для тебя в лепешку разбиваемся, а ты даже не соизволишь улыбнуться! И сейчас она ощутила что-то похожее: после всего, что ты получила от нас, ты приходишь в восторг от какого-то пижона и шарлатана, который изрекает набор невообразимых пошлостей, и готова вверить ему свою жизнь! Но обида и гнев тотчас сменились состраданием и тревогой, ведь так низко пасть может только отчаявшийся человек. Сейчас не время для обид, надо действовать. Конечно, есть соответствующие специалисты, но может, получится справиться своими силами. Надо сделать все, чтобы приблизиться к Альме, завоевать ее доверие, без осуждения и без критики, а затем, мало-помалу, заронить в ее душу сомнения. Это получится не сразу, если вообще получится, но Ирис решила идти до конца, не считаясь со временем, не жалея сил. На заре нового дня, раскаленного и слепящего уже с первой минуты, словно младенец, родившийся взрослым, она поняла, что ее жизнь изменилась, что свободу утратила не только Альма, но и она сама: пока дочь не излечится от своего смертельно опасного недуга, вся жизнь Ирис принадлежит только ей. Но в отличие от родителей, открыто отдающих все силы заболевшим детям, сопровождающих их на лечение и старающихся удовлетворить все их потребности, ей предстоит действовать хитростью, обманом, за спиной своего ребенка и против его воли.
Когда яркий свет залил гостиную, ее глаза сомкнулись, но в следующий миг она проснулась от настойчивого трезвона. Кто это ищет Микки в пять утра? Неужели снова системный сбой? Чуть приоткрыв глаза, Ирис побрела на звук: где он бросил свой сотовый и какие тайны ее там ожидают? Только вчера она сама забыла на виду собственную тайну, и вот сегодня утром пришел его черед. Не успела она вытащить телефон из кармана его брюк, висящих на двери спальни, как звонки прекратились. Высветившееся на дисплее имя вселяло в душу одновременно тревогу и надежду.
– Микки, Альма тебя ищет, – сказала она, тряся его за плечо, и он, открыв мутные глаза, протянул руку к аппарату.
– Алло! – прохрипел он спросонья.
– Она уже отключилась, перезвони ей.
Он тяжело сел в постели, прислонившись к стене.
– Я не знаю, что ей сказать… Поговори с ней, – из его рта на нее пахнуло горечью.
– Но она звонила тебе, а не мне, – возразила она, и в этот момент уже ее сотовый подал голос с журнального столика в гостиной. Ирис бросилась к телефону.
– Альма? – выпалила она, задыхаясь и не глядя на имя на дисплее. – Альма, это ты?
После молчания в трубке раздался низкий мужской голос:
– Рис, я волнуюсь о тебе. Ты мне не ответила. Ты в порядке?
Тут подошел Микки, навострив уши, чтобы не пропустить ни слова из ее разговора с дочерью.
– Включи громкую связь, – попросил он, и Ирис тотчас нажала отбой.
