Читаем Бог возмездия онлайн бесплатно

Пожалуйста, читайте с осторожностью.

В любви и на войне все средства хороши

— Джон Лили

Габриэлла

Дамиано Фалько — 38. Габриэлла ди Белла — 23.

— Это большая честь для нашей семьи, — говорит моя мать, медленно оглядывая каждый дюйм моего тела. — Не разочаруй нас.

Она говорит о моей предстоящей свадьбе со Стефано Ферраро. Это если Коза Ностра одобрит наш союз.

Вернее, Дамиано Фалько. Capo dei Capi Коза Ностры. Он единственный, кто еще должен дать свое согласие, что он и сделает сегодня вечером на званом ужине, который устраивается в его честь.

От историй, которые я слышала о Дамиано, у меня кровь стынет в жилах, и я не горю желанием встретиться с ним.

Но сначала мне нужно продержаться весь день, улыбаясь и притворяясь, что я хочу стать женой Стефано Ферраро.

Боже, помоги мне.

Холодок пробегает у меня по спине, потому что меньше всего мне хочется выходить замуж за Стефано. Этому мужчине уже далеко за сорок, и я видела его всего несколько раз. Каждая встреча с ним не предвещала ничего хорошего для моего будущего.

Он ни разу не улыбнулся мне и не сказал ни единого доброго слова; вместо этого со мной обращались так, будто я всего лишь пешка в великой игре под названием "мафия". Его прикосновения всегда жестоки, а слова унизительны.

Взгляд матери останавливается на моих волосах, и она недовольно вздыхает.

— Лучше бы ты не стригла и не красила волосы. Они выглядят ужасно.

Уголок моего рта едва заметно приподнимается, но мне удается сохранить на лице выражение покорности.

Раньше мои волосы были черными и доходили до поясницы, но я покрасила их в светло-каштановый цвет со светлыми прядями и сделала стильное каре. Я сделала это, потому что Стефано начал называть меня своей черной красавицей, постоянно дергая меня за волосы, чтобы заставить посмотреть на него. Это был мой способ показать ему средний палец.

Мои родители предпочитают, чтобы я одевалась скромно, не красилась и не поднимала глаз, когда у нас гости, а Стефано, кажется, сделан из того же теста, что и они.

Но это не я. Я никогда такой не была.

Я люблю играть с макияжем и разными прическами.

Ее взгляд опускается на мое облегающее шелковое платье, доходящее до середины бедра, и черные туфли на пятидюймовых каблуках.

Я понимаю, что наряд рискованный и немного откровенный, но сегодня я не могу отказать себе в удовольствии проявить немного упрямства.

Качая головой, мама бормочет:

— Обязательно нужно было пролить кофе на платье, которое я выбрала для тебя? — Недовольно фыркает она. — Полагаю, придется обойтись этим. Мы не можем заставлять мужчин ждать.

Не замечая, выхожу ли я из комнаты, она продолжает говорить:

— Помни, Стефано — кузен мистера Фалько. Ты выходишь замуж за представителя величайшей семьи, поэтому будешь служить Стефано верой и правдой. Делай все, что он пожелает, чтобы пойти с ним под венец.

Когда я молчу, мама останавливается посреди коридора и свирепо смотрит на меня.

— Ты поняла, Габриэлла?

Понимаю, но я абсолютно не согласна.

Когда я смотрю на маму слишком долго, она замахивается и бьет меня по лицу.

В моей груди вспыхивают разрушительные эмоции, а руки сжимаются в кулаки. Боль от пощечины быстро проходит, пока я с трудом сдерживаю желание послать свою мать к черту.

С каждой пощечиной, унизительным словом и строгим приказом я становлюсь все более непокорной. Я не могу остановиться и знаю, что это лишь вопрос времени, когда мое упрямство приведет меня к большим неприятностям.

Они хотят чопорную и правильную принцессу, но я покажу им непокорную королеву.

И однажды это, возможно, убьет меня.

Сквозь стиснутые зубы она шипит:

— Своему отцу и брату ты не испортишь эту сделку.

Я с трудом сдерживаю гордость и раздражение, когда выдавливаю из себя:

— Да, мама.

Роза ди Белла никогда не была для меня матерью. Сколько я себя помню, она контролировала мою жизнь, указывая, что мне есть, сколько весить, что носить и как себя вести.

Я — всего лишь разменная монета, а мой старший брат — коронованный принц, который сменит моего отца. Санто может делать все, что захочет, и ему даже сходит с рук убийство. В буквальном смысле.

Я появилась на свет случайно. Мои родители были довольны тем, что у них был только Санто, но потом появилась я, омрачив их идеальную жизнь своим нежеланным присутствием.

Им не терпится отдать меня Стефано Ферраро. Они получат зятя, который состоит в родстве с самым могущественным человеком в нашем мире. И при этом избавятся от меня.

Мать бросает на меня еще один свирепый взгляд, а затем спускается по лестнице. Неохотно последовав за ней, я слышу крик брата:

— Он здесь!

Когда в поле зрения появляется фойе, я замечаю, как Санто открывает входную дверь.

Мужчина поднимается по ступенькам, склонив голову и расстегивая пуговицы пиджака. Он снимает его и, не оглядываясь, передает мужчине, который, похоже, является его охранником.

Когда он поднимает голову, я судорожно делаю вдох, пока мой взгляд прикован к Capo dei Capi Коза Ностры. С безжалостным выражением лица, обещающим мучительную боль и смерть, он выглядит как Бог, которым, несомненно, и является.

Доминирование и власть, исходящие от него, приковывают мое внимание.

Я не могу оторвать от него взгляда. Даже если бы захотела.

Он высокий, темноволосый и невероятно красивый. Я бы сравнила этого мужчину с надвигающейся на мир грозой, которая погружает все во тьму.

Дамиано Фалько.

Когда я думаю о его имени, его темные глаза встречаются с моими, и, клянусь, они черны как сама смерть. По моему телу пробегает сильная дрожь, и я не могу удержаться и делаю шаг назад.

Внезапно мама хватает меня за запястье, и дергает вперед. Мои туфли скользят по полу, который слуги отполировали до зеркального блеска. В нем даже можно увидеть свое отражение.

Не успев восстановить равновесие, я падаю на колени, а мамины пальцы сжимают мое запястье, отчего руку пронзает острая боль. Свободной рукой я ударяю по кафельному полу, чтобы не упасть лицом вниз на глазах у всех.

— Вставай, — рычит Стефано себе под нос.

Меня охватывает сильное смущение, и прежде чем я успеваю вскочить на ноги, мимо меня проходит Дамиано; его шаги полны уверенности и угрозы смерти.

Мать дергает меня за запястье, посылая в руку еще одну волну острой боли.

— Ты ставишь нас в неловкое положение, — шипит она сквозь стиснутые зубы.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, успевая заметить, как все мужчины бросаются за Дамиано. Несмотря на то что он здесь впервые, он направляется прямо в гостиную.

Стефано бросает на меня мрачный взгляд, не сулящий мне ничего хорошего, и исчезает из поля зрения.

Меня снова дергают, и едва я успеваю поправить платье, как моя мать спешит догнать мужчин.

— Прекрати дергать меня, — огрызаюсь я на маму, умудряясь вырвать свое запястье из ее хватки.

Она бросает на меня гневный взгляд, за которым обычно следует пощечина, но мы входим в гостиную. И именно из-за присутствующих здесь мужчин она сдерживается.

Я замечаю, что Дамиано наливает себе стакан лучшего бурбона моего отца, а все мужчины смотрят на него с предвкушением на лицах.

Мой взгляд скользит по пистолету, заткнутому за пояс его брюк, а затем останавливается на его широких плечах. Он поворачивается и, делая глоток напитка, медленно окидывает взглядом всех присутствующих в комнате.

— Ты, должно быть, устал, кузен, — говорит Стефано. — Почему бы тебе не отдохнуть часок, прежде чем мы сядем за стол переговоров?

Дамиано даже не обращает внимания на слова своего кузена, и когда его взгляд останавливается на мне во второй раз, дрожь, пробегающая по моему телу, становится сильнее, чем раньше.

Его губы приоткрываются, и, клянусь, я чувствую, как все затаили дыхание в ожидании, что скажет Capo dei Capi.

— Подойди, — приказывает он. Его низкий и убийственный голос звучит так холодно, что по мне пробегает озноб.

Когда я не двигаюсь, мама толкает меня в сторону Дамиано.

С каждым шагом, приближающим меня к нему, мне кажется, что мои ноги вот-вот превратятся в желе и подкосятся.

Остановившись в нескольких дюймах от него, я делаю вдох и заставляю себя выпрямить спину, чтобы не съежиться перед опасным человеком.

Подняв голову, я смотрю ему в глаза, и каждый мускул в моем теле напрягается от нахлынувшего на меня ужаса.

Caro Dio¹.

Он на голову выше меня, а я на высоких каблуках. Босиком я, наверное, доставала бы ему только до середины груди.

Не сомневаюсь, что он может убить меня одним ударом.

Дамиано допивает остатки янтарной жидкости из стакана, и когда он протягивает его Санто, тому приходится быстро подхватить стакан, когда Дамиано его отпускает.

Он даже не удосужился поставить этот чертов стакан на стол.

Безжалостный взгляд Capo dei Capi скользит по мне с головы до ног, а затем снова возвращается к моему лицу.

Несмотря на то, что мое тело начинает дрожать от страха, мне каким-то образом удается держать голову высоко поднятой.

Дамиано смотрит мне в глаза, и когда мне кажется, что он проникает в самые потаенные уголки моей души, я не могу удержаться и делаю шаг назад.

Мои руки крепко сжимаются в кулаки, и, тяжело сглотнув, я заставляю себя стоять на месте.

Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня и медленно наклоняет голову.

Dio².

Из-за его пристального взгляда у меня во рту пересохло.

Внезапно чья-то рука бьет меня по затылку, поэтому я опускаю взгляд.

— Прошу прощения, мистер Фалько, — сердито бормочет отец. — Обычно она более послушна. Не знаю, что на нее нашло сегодня.

Пальцы отца обхватывают мою шею, затем меня дергают назад и толкают к матери.

Она хватает меня за руку и вытаскивает из гостиной.

Я слышу, как Дамиано вздыхает, словно ему наскучило все это зрелище, затем он приказывает:

— Проводите меня в комнату, где я смогу уединиться.

Мама заталкивает меня в спальню. Дверь с грохотом захлопывается, и когда я поворачиваюсь к ней лицом, она начинает яростно бить меня; ее ладони обжигают каждый дюйм моего лица и торса.

В момент абсолютного безумия я поднимаю руки и отталкиваю мать от себя с криком:

— Хватит!

Моя вспышка настолько шокирует ее, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты что, с ума сошла? — Ахает она.

Дверь моей спальни открывается, и Стефано, войдя в мое личное пространство, бормочет:

— Я разберусь со своей невестой.

Мать бросает на меня разъяренный взгляд, а затем одаривает Стефано дрожащей улыбкой.

— Спасибо.

Когда она выходит из комнаты, страх скручивает мой желудок, и я пытаюсь подготовиться к тому, что должно произойти.

Габриэлла

Когда Стефано бросает на меня взгляд, снимая пиджак, у меня по коже пробегает странное ощущение.

— Ты смутила меня, Габриэлла, — бормочет он, вешая свой пиджак на спинку стула у моего туалетного столика.

Его тон полон гнева, поэтому я бросаю взгляд на дверь.

Внезапно он ехидно усмехается.

— Ты даже не собираешься извиняться?

Гордость заставляет меня вздернуть подбородок, и я смотрю в глаза мужчине, за которого собираюсь замуж. Если сегодня я не отстою свою позицию, он превратит мою жизнь в сущий ад.

— Я не сделала ничего плохого, — говорю я, и мой голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.

Когда Стефано начинает расстегивать ремень, меня охватывает волна ужаса, и по коже пробегают мурашки.

Dio.

— Ты не можешь лишить меня девственности, пока мы не поженимся, — говорю я, словно эти слова его остановят.

Губы Стефано растягиваются в ухмылке.

— Ты уже принадлежишь мне.

— Нет. — Качаю я головой. — Мистер Фалько не давал своего разрешения.

— Сейчас я не планирую тебя трахать. Сначала я задам тебе хорошую взбучку, чтобы ты больше не смела меня смущать, — рычит он. — А вот после ужина лишу тебя девственности.

Он вынимает ремень из петель, и, недолго думая, я бегу к двери. Мне удается распахнуть ее, но тут же ремень бьет меня по плечу и шее. Жжение такое сильное, что я падаю в коридор.

Я вскакиваю на ноги, но не успеваю убежать, как Стефано хватает меня за волосы.

Надо было побриться налысо.

Он запрокидывает мою голову назад и, обдавая меня дыханием, говорит:

— Сегодня вечером тебе следует быть лучшим трахом в моей жизни за все те неприятности, которые ты доставляешь.

Я чувствую, как вырываются пряди из головы, пока он тащит меня назад, а затем воздух словно прорезает раскат грома, когда Дамиано рявкает:

— Хватит!

Стефано заталкивает меня в спальню, затем я слышу, как он говорит:

— Прошу прощения, что побеспокоил тебя, кузен. Я разбираюсь с проблемой.

— Проблема может подождать, — бормочет Дамиано. — Всем вернуться в гостиную. Сейчас же!

Все мое тело дрожит, но каким-то образом мне удается поправить платье на бедрах и уложить волосы в аккуратную прическу. Кожу головы покалывает в том месте, где я потеряла прядь волос.

Приведя себя в порядок, я прохожу мимо Стефано и иду за Дамиано в гостиную. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на черную ткань рубашки Дамиано, которая плотно облегает его мускулистую спину.

Войдя в гостиную, я укрываюсь за креслом, и меньше чем через минуту моя семья и Стефано смотрят на Дамиано, затаив дыхание.

— Я принял свое решение, — бормочет Capo dei Capi.

У меня перехватывает дыхание, а сердце замирает.

— Ты даешь свое благословение, кузен? — Спрашивает Стефано.

Глаза Дамиано встречаются с моими и снова сужаются, когда он пристально смотрит на меня.

Я поднимаю голову и сжимаю челюсти, выдерживая взгляд человека, который убивал людей ради простого удовольствия чувствовать, как их кровь сочится сквозь его пальцы, — человека, который собирается обречь меня на адскую жизнь.

Его губы приоткрываются, и через секунду напряженную тишину нарушает единственное слово.

— Нет.

— Что? — Ахает мама.

— Кузен? — в замешательстве спрашивает Стефано.

— Мистер Фалько? — Слышу я, как спрашивает мой отец.

Он сказал "нет".

Воздух вырывается из моих легких, а облегчение такое сильное, что мне приходится прижать руку к сердцу, чтобы оно не выскочило из груди.

Меня не заставят выйти замуж за Стефано.

Он не сможет лишить меня девственности.

Мои глаза закрываются от всепоглощающего счастья, разливающегося по моему телу, и я даже чувствую легкую слабость.

Когда я слышу движение, мои глаза открываются, и я вижу, как Дамиано наливает себе выпить.

Я почти благодарю его за то, что он не дал своего благословения, но что-то подсказывает мне промолчать.

Дамиано бросает взгляд на своего охранника.

— Прикажи людям упаковать вещи Габриэллы. Мы уезжаем.

— Будет сделано, — отвечает охранник и уходит, чтобы выполнить приказ.

Что?

Мать ахает, а отец беззвучно открывает и закрывает рот.

Стефано первым приходит в себя и, качая головой, осмеливается спросить:

— Что ты делаешь?

Дамиано допивает бурбон, а затем сует стакан в руку Стефано. Без какого-либо объяснения он выходит из гостиной.

На мгновение все замирают, но затем все же приходят в себя.

Мать бросается ко мне, на ее лице расплывается улыбка.

— Не могу поверить, что Capo dei Capi проявил к тебе интерес.

Что?