Читаем Безумная одержимость (ЛП) онлайн бесплатно

Книга: Безумная Одержимость (The Maddest Obsession)

Автор: Даниэль Лори (Danielle Lori)

Серия: Мафия #2 (Made #2)

Год: 2021 (2019)

Главы: 1-36 + Эпилог

Авторская группа: https://vk.com/daniellelori

Посвящается

Моему брату Кори.

Ты всегда хотел сделать что-то экстраординарное, и ты это сделал.

Ты превзошел нас всех до Небес.

Я буду любить тебя вечно.

Jealous — Labrinth

when the party’s over — Billie Eilish

White Rabbit — Jefferson Airplane

Piano Man — Billy Joel

Iris — The Goo Goo Dolls

To Build a Home — The Cinematic Orchestra

The Good Side — Troye Sivan

Nevermind — Dennis Lloyd

What It’s Like — Everlast

Hi-Lo (Hollow) — Bishop Briggs

bury a friend — Billie Eilish

Sorry — Halsey

Безумная Одержимость охватывает семь лет, с тех пор как Джианне исполнился двадцать один год и до двадцати восьми лет. Из-за этого я разделила книгу на две части: прошлое и настоящее. Каждая глава Первой Части перенесет вас в другой год жизни Джианны, в то время как главы от лица Кристиана описывают всего несколько дней.

Вторая Часть перенесет вас в настоящее. Это случайно совпадает с сюжетной линией Сладкого Забвения (Мафия #1). Поэтому, если вы еще не читали Сладкое Забвение и планируете начать, я настоятельно вам рекомендую ознакомиться с ней.

  С Любовью. Даниэль.

Нью-Йорк

Сентябрь 2015

Кристиан

— Расскажи мне один факт о себе.

Тиканье часов заполнило пространство между нами. С теплыми оттенками и разнообразием мест, комната должна была быть комфортной. Жаль, что у атмосферы нет документа; воздух густой и приторный, будто каждая ложь, сказанная здесь была поймана в ловушку на вечность.

Мои глаза сузились, вспомнив вчерашнее подмигивание Кайла Шитса. Он прошел через тот же процесс — хотя и по другому обвинению — и каким-то образом ухитрился избежать обнаружения хентай (прим.пер: аниме-порнография) на своем компьютере. Я был живой, дышащей ложью, но мысль о том, что меня могут отнести к той же категории, что и этого ублюдка, раздражала меня. Он носил кроссовки вместе с костюмами, черт возьми.

Задумчиво проведя рукой по подбородку, я признал правду.

— У меня аддиктивная личность.

(прим.пер: Аддиктивная личность – психологическая особенность личности, которая делает человека более восприимчивым к развитию зависимостей, включающих злоупотребление наркотиками и алкоголем, порнозависимость, игроманию, интернет-зависимость, пристрастия к видеоиграм, переедание, зависимость от физических упражнений, трудоголизм и даже отношения с другими людьми.)

Доктор Саша Тейлор не смогла сдержать искру удивления, вспыхнувшую в ее глазах, и чтобы скрыть человеческую реакцию, она переключила свое внимание на мою папку, лежащую у нее на коленях. Брючный костюм блондинки не имел ни единой складки. Она училась в Йеле и была из аристократов. Тридцатиоднолетняя женщина была всем, что я искал в девушках: умная, красивая, элегантная.

— Алкоголь? — спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

— Наркотики?

Могло быть и проще.

— Девушки?

Девушка.

Еще одно удивление, но на этот раз я улыбнулся.

Ее взгляд упал на мои губы, она сглотнула и посмотрела в другую сторону.

— Мы вернемся к этому через минуту. — она сделала паузу. — Ты понимаешь, почему здесь?

Я посмотрел на нее пустым взглядом.

Ее взгляд дрогнул.

— Да, конечно, понимаешь. Этот... инцидент имеет отношение к твой... аддиктивной личности?

Я сосредоточил свой взгляд на ее огненно-красных каблуках и внезапно возненавидел себя за то, что у меня нет меньшей зависимости, например к хентай. Я бы взял это на себя в любой другой запутанный день недели.

Это было публично, Аллистер. Пройти через это, единственное, что я могу сделать.

Слова, которые так мне надоели.

Я не был хорошим человеком, а работал еще хуже. Однако я слишком рано понял, что мир не состоит из черного и белого. Иногда это становилось настолько испорченным, что не могло вернуться к свету, а иногда темнота просто казалась правильной. Даже если последнее не относится ко мне, я никогда не поставлю под угрозу то, что построил. Я слишком много работал, чтобы попасть сюда, чтобы отказаться от этого ради девушки. Особенно ради той, которая одевалась как ребёнок любви Бритни Спирс и Курта Кобейна.

— Нет, — солгал я.

Если быть до конца честным, то через час я буду предан делу, или, вернее, бюро заставит Сашу Тейлор исчезнуть, и больше о ней никто никогда не услышит.

— Некоторые полагают, что это произошло из-за девушки, — неуверенно добавила она.

Я приподнял бровь.

— Ты одна из них, Саша?

— Нет.

— Почему нет?

— Ты, кажешься... хладнокровным, чтобы вести себя подобным образом по отношению к девушке.

Холодным. Она имела в виду холодным.

Она была права — во всяком случае, так или иначе, — но в раздражающей ситуации, которая привела меня сюда, не было ничего обычного. У меня имелась тесная связь с холодом, в самом буквальном смысле этого слова, но теперь я чувствовал себя от этого дальше всего. Огонь пылал в моей груди, облизывая края той души, что у меня осталась.

Саша заерзала в кресле, закинув ногу на ногу.

— Вернемся к аддиктивной личности.... часто ли ты поддаёшься тому, чего жаждешь?

Одна только мысль, что я могу почувствовать сладость, удваивала ритм моего сердца, заставляя меня ощущать жар и раздражение. Я ненавидел девушку за то, что она долгие годы превращала мою жизнь в ад, но, блядь, если я не хотел прикасаться к ней, выебать из ее памяти всех мужчин, пока она не станет наполовину такой же одержимой, как и я, пока не забудет мое имя до конца своей жизни.

Я провел языком по зубам и прогнал это ощущение вниз, хотя напряжение в моем теле не ослабевало.

— Никогда.

— Почему нет?

Я выдержал ее взгляд.

— Потому что тогда это победит.

— Ты не любишь проигрывать? — ее слова оборвались на задыхающейся ноте.

Я почти слышал стук ее сердца, когда мы смотрели друг на друга в полной тишине.

Она заправила прядь волос за ухо и посмотрела на свои бумаги, бормоча:

— Нет, не любишь.

Подобно тихому тиканью бомбы, которая вот-вот взорвется, часы сделали своё присутствие известным. Саша посмотрела на них и сказала:

— Еще один вопрос, прежде чем наш сеанс завершится. Как ты справляешься с аддиктивной личностью?

Легко.

— По порядку.

— Ты предпочитаешь порядок? — она ставила это под сомнение. — При каких обстоятельствах?

— При всех.

Легкий румянец пробежал по ее шее, и она откашлялась.

— А когда беспорядок входит в твою жизнь?

Образ густых волос — иногда темных, иногда светлых — гладкой оливковой кожи, босых ног и всего запретного промелькнуло перед моими глазами.

Огонь в моей груди разгорался все сильнее, отнимая у меня чертово дыхание. Когда боль обычно поражала меня, как наркотик, всякий раз, когда Джианна Руссо — или, простите, теперь Марино — была замешена, это было похоже на падение. Тошнотворное. Чертовски горькое.

В ответ я лишь слегка стиснул зубы.

— Я решаю это.

Я встал, застегнул пиджак и направился к двери.

— Но что, если это невозможно решить? — она оттолкнулась от кресла, вскочив на ноги, держа мою папку в свободной руке.

Я остановился, держась одной рукой за дверную ручку, и посмотрел на свое запястье, на эластичную кожу, спрятанную под манжетой.

Сардоническое чувство сжало мою грудь.

— Такое, Саша, когда я одержим.

21 год

Декабрь 2012

Джианна

Я нашла блаженство в свернутой долларовой купюре и белом порошке.

Иногда это была эйфория — адреналин, учащённое сердцебиение, экстаз-на-вершине-мира. Как секс, без пустоты.

Иногда это средство для достижения цели. Одна дорожка, и каждая неуверенность, каждый синяк стерлись в памяти. Одна дорожка, и я буду свободна.

Иногда это был холодный сквозняк и скрип захлопнувшейся передо мной стальной двери.

Эхо отразилось от стен камеры и ударило мне в уши, как пинболы. Я сглотнула, когда переговоры встали в тупик.

Шагнув вперед, я ухватилась за решетку.

— Мне обязательно позвонят?

Двадцатилетняя латиноамериканка положила руки на пояс с оружием и, опустив темные брови, оглядела меня с головы до ног.

— Тебе не повезло, принцесса. Если мне придется еще минуту смотреть на это чудовищное платье, — она кивнула в сторону моего красного и великолепно кружевного платья от бренда «McQueen», — У меня будет болеть голова до конца смены.

Я попыталась прикусить язык, но не смогла.

— Вините во всем мое платье, сколько вам угодно, но мы обе знаем, что боль будет от этого старого пучка на затылке, cogliona. (прим.пер: Идиотка)

Прищурившись, она шагнула ко мне.

— Как ты меня только что назвала?

— Ого, — прервала ее другая женщина-офицер, положив руку на плечо своей напарнице. — Пойдем, Мартинес.

Взгляд двадцатилетней девушки усилился, прежде чем она зашагала прочь, ее напарница последовала за ней.

Я повернулась, чтобы пройтись, но остановилась, увидев, что не одна. Рыжеволосая проститутка, пережившая свой рассвет красоты, сидела в углу, наблюдая за мной сквозь слипшиеся от туши ресницы. Ее тональный крем был на несколько тонов темнее, чем ее бледная кожа, а сетчатые колготки покрыты дырками.

— Они не забрали твои туфли.

Я взглянула на свои красные «Jimmy Choo».

— Они действительно хороши, — сказала она, ковыряя лак для ногтей.

Мой взгляд упал на ее босые ноги, и я вздохнула, опустившись на скамью рядом с ней.

Они не забрали мою обувь, потому что я не собиралась оставаться здесь надолго. Я была уверена, что у меня есть всего несколько минут до того, как главный босс в плохо сидящем костюме сопроводит меня куда-нибудь, где есть диван и кофе — куда-нибудь поудобнее, чтобы я почувствовала себя более раскрепощённый для всех секретов Коза Ностры.

Жалкая.

Никчемная.

Недостойная любви.

Я сжала нижнюю губу между зубами, когда тревога закипела в моей груди.

— Сколько они стоили? — спросил моя сокамерница, и в тот же миг дверь в конце коридора открылась и закрылась.

Эхо подняло волоски на моих руках.

Я услышала его раньше, чем увидела.

И тут же поняла, что это тот самый федерал, которого послали за мной.

Его голос был профессиональным и незаинтересованным, хотя неуловимый тембр переплетался с каждым словом: острая грань, как глубокий, темный грех, держащий запертым в ямах их души.

Его следующее слово — Джианна — коснулось моего затылка, словно прикосновение стальных крыльев к чувствительной коже. Я стёрла это ощущение рукой, убирая волосы с одного плеча.

— Наверное, слишком много, — наконец ответила я, странно задыхаясь.

Проститутка кивнула, будто все поняла.

Она была красива — за макияжем, наркотиками, притупляющими блеск ее глаз, и годами обслуживания лучших мужчин Нью-Йорка, я была уверена.

Родственная душа, если я когда-нибудь ее видела.

Голос федерала снова донесся до моих ушей, на этот раз ближе, когда он заговорил с Мартинес. Я не могла расслышать, о чем говорили из-за шума в других камерах, но могу сказать, что ее голос смягчился, и латиноамериканские корни вышли вперед и слова зазвучали чувственно.

Я закатила глаза. Роман на рабочем месте.

Мило.

Однако я не верила, что он заглотил наживку. Я чувствовала его незаинтересованность на своей коже, слышала холодный тенор в его голосе.

Дрожь пронзила меня.

Ради всего святого, он был всего лишь федералом. Я имела дело с членами мафии с самого рождения.

Откинувшись назад с безразличием, которого не ощущала, я накрутила на палец длинную прядь темных волос.

Камера становилась все меньше, стены смыкались, как и много раз прежде.

Я медленно вдохнула. Выпустила это.

Повернув голову, выглянула из камеры.

Мартинес стояла в коридоре, глядя в спину федерала, когда он шел ко мне, и в ее взгляде читалось нераздельное обожание.

Я догадывалась, что в каждой из нас есть что-то родственное.

Стальные прутья тянулись за ним, когда он проходил мимо каждой камеры, отводя глаза. Его походка была легкой. Расправленные плечи, расслабленные руки по бокам — эта поза источала уверенность и опустошение, будто кирпич, известь и женские сердца могли превратиться в пепел по его единственной команде.

Его взгляд скользнул вверх и поймал мой, тяжелый и бесстрастный, словно он смотрел прямо сквозь меня.

Мое сердце похолодело в груди.

Наш обмен длился всего секунду, но взгляд растянулся в замедленной съемке, вырывая глоток воздуха из моих легких. Я закинула ногу на ногу, обнажив щедрую часть бедра. Как теплое одеяло, чувство безопасности окутало меня. Пока они смотрят на мое тело, они никогда не увидят того, что скрывается за моими глазами.

Тем не менее, первое место, куда он посмотрел, добравшись до моей камеры, было прямо мне в глаза. Бессердечные. Агрессивные. Синие. Его взгляд горел, словно я стояла перед открытым морозильником в летний день, горячий и холодный воздух встречались, как завитки пара вокруг меня.

Когда он стоял перед запертой дверью, с опасным присутствием, касавшееся моей кожи на расстоянии нескольких метров, я была уверена, что это он заперт. Наоборот, это просто не имело смысла.

Тусклый свет в коридоре мерцал над его головой.

Его темные волосы были коротко подстрижены по бокам опытными руками. Широкие плечи и четкие черные линии костюма подчеркивали его подтянутое тело. Контроль. Четкость. Он источал это, как разноцветные полосы на ядовитой змее.

Но в первую очередь внимание привлекало его лицо. Симметричное и безупречно пропорциональное, даже его холодное выражение лица, вырезанное из камня, не могло его испортить. Второй взгляд показывал тип тела, над которым стонали девушки, а третий это интеллект в каждом его движении, будто все остальные шахматные фигурки, и он размышлял, как играть с каждой из нас.

Мое сердце подпрыгнуло, когда замок камеры открылся, и я переключила свое внимание с него на бетонную стену передо мной.

— Руссо.

Нет.

Ни за что.