Читаем Сумасшедшая одержимость онлайн бесплатно
Сумасшедшая одержимость
Ее платья – слишком облегающие, ее каблуки – слишком высокие. Она смеется чересчур громко, ест, позабыв о приличиях, а ее язычок такой острый, что не всякий рискнет перейти ей дорогу. Мало кто знает, что за маской уверенной в себе женщины прячется та, кто боится каждого шороха. Но на публике Джианна никогда не потеряет лица…по крайней мере, так она думала, пока не появился он. Многие видят в нем образцового поборника нравственности, агента спецслужб, стоящего на защите закона. В криминальном подполье Нью-Йорка, впрочем, его знают как мошенника и убийцу с характером холоднее, чем сердце в его груди. Кристиан Аллистер всегда следовал жизненному пути, который распланировал для себя с юных лет, проведенных под яркими лампами в промозглой, сырой тюремной камере. Благодаря склонности к порядку и фиксации на числе три ему еще ни разу не доводилось сбиваться с намеченного курса. Но, возможно, не стоит быть столь уверенным в своем будущем. Одной зимней ночью их судьбы переплетаются. Она ненавидит его – его холодные манеры, его заносчивость, его слишком внимательный взгляд. Но с годами их игры во взаимные оскорбления превращаются в привычку. В планах Кристиана никогда не было Джианны. Она – само воплощение хаоса, совсем не в его вкусе и замужем, но ничего из этого не мешает ему каждый раз провожать ее взглядом. И все это время она не знала, что принадлежит ему: она его безумие и его вдохновение. Его самая сумасшедшая одержимость.
Серия: Мафия(Лори)
Романы / Современные любовные романыDanielle Lori
The Maddest Obsession
Печатается с разрешения литературного агентства Danielle Lori LLC
All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form without written consent of the author, except by a reviewer who may quote brief passages for review purposes only. This is a work of fiction. Names, characters, places, and incidents ore used fictitiously and are a product of the author’s imagination.
Русификация обложки
© Danielle Lori, 2019
© Никулина А., перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Моему брату Кори.
Ты всегда хотел совершить что-то неординарное, и у тебя это получилось.
Ты раньше всех нас добрался до рая.
Я буду любить тебя вечно.
Примечание автора:
Во второй части вы вернетесь в настоящее, происходящее параллельно событиям книги «
Кристиан
– Расскажите один факт о себе.
Тиканье часов заполняло пространство между нами. Теплые цвета, удобные кресла – эта комната должна была быть уютной, но атмосфере в ней об этом сказать забыли; воздух был затхлым и душным, словно каждая произнесенная ложь оставалась в этом помещении навсегда.
Я прищурился, мысленно возвращаясь к тому, как подмигнул мне вчера Кайл Шитс. Он тоже через все это недавно прошел, хоть и по другому обвинению, и каким-то образом выболтал себе прощение за анимешную порнуху на офисном компьютере. Хоть я и был воплощением лжи, от перспективы оказаться в одной категории с тем подонком меня перекашивало. Да он же кроссовки с костюмом носит, черт возьми!
Потерев подбородок ладонью, я честно признался:
– Я увлекающаяся натура.
Доктор Саша Тейлор не сдержала мелькнувшее в глазах удивление и, чтобы скрыть эту инстинктивную реакцию, опустила взгляд на папку с делом. На ее костюме не было ни единой складки. Она закончила Йельский университет и происходила из богатой семьи. Тридцатиоднолетняя и светловолосая, она была олицетворением того, что я искал в женщинах: ум, красота, стиль.
– И чем увлекаетесь? Алкоголь? – спросила она.
Я покачал головой.
– Наркотики?
– Женщины?
Я снова покачал головой, но на этот раз с улыбкой.
Она перевела взгляд на мои губы, сглотнула и отвела глаза.
– Мы еще вернемся к этому вопросу. – Она сделала паузу. – Вы знаете, почему находитесь здесь?
Я ответил ей пустым взглядом.
Она вздрогнула.
– Ну конечно же знаете. Связан ли… тот случай… с вашим увлечением?
Я сконцентрировался на ее ярко-красных туфлях, возненавидев себя за то, что моей слабостью не было что-нибудь помельче, вроде аниме-порно. Не задумываясь обменял бы на это свою
Эти слова подвели меня под монастырь.
Я не был хорошим человеком, а мои работодатели были и того и хуже. Тем не менее я очень рано понял, что мир не делится на черное и белое. Иногда люди перемазываются в черном так сильно, что уже не могут вернуться на свет, а иногда тьма оказывается для них
– Нет, – соврал я.
Если бы я был с ней честен, то меня бы упекли в психушку, но, что еще вероятнее, – Бюро бы заставило Сашу Тейлор исчезнуть навсегда.
– Некоторые считают, что дело в женщине, – осторожно предположила она.
Я вскинул бровь.
– Вы одна из этих
– Нет.
– Почему?
– Вы выглядите слишком… рассудительным, чтобы так вести себя из-за женщины.
И она была права – по крайней мере, могла бы быть, – но в той раздражающей ситуации, из-за которой я здесь оказался, не было ничего обычного. Холод всегда был мне близок, в самом буквальном смысле этого слова, но теперь мне до него было как до Багдада. Внутри моей груди пылал огонь, и его языки дотягивались до останков души.
Саша поерзала и закинула ногу на ногу.
– Возвращаясь к вопросу о вашем увлечении… Вы часто позволяете себе получить желаемое?
От одной только мысли о том, что я бы мог вкусить желаемую сладость, сердце забилось быстрее, а мне стало жарко и неспокойно. Я ненавидел ту женщину за то, что она на долгие годы превратила мою жизнь в ад, но отрицать было бесполезно – я хотел ее коснуться, хотел трахнуть ее так, чтобы она забыла всех других мужчин в своей жизни, чтобы она стала хотя бы вполовину так же одержима мной, как я был ею, чтобы она больше никогда в жизни не забыла мое имя.
Я провел языком по зубам и затолкал эти чувства как можно глубже, но это совершенно не помогло расслабиться.
– Никогда.
– Почему?
Я встретился с ней глазами.
– Потому что тогда оно победит.
– А вы не любите проигрывать? – Она закончила предложение с выдохом.
Казалось, я почти мог слышать отчаянный стук ее сердца, пока мы смотрели друг на друга в душной тишине.
Она заправила за ухо прядь волос и перевела взгляд на свои бумаги, пробормотав:
– Да, не любите.
Тиканье часов грубо вторглось в наш разговор, напоминая грозящую взорваться бомбу. Саша бросила на них взгляд и сказала:
– Последний вопрос, прежде чем наша встреча подойдет к концу. Как вы справляетесь со своим «увлечением»?
– С помощью порядка.
– Вы предпочитаете порядок? – переспросила она. – В каких областях?
– Во всех.
Она покраснела и прочистила горло.
– А что вы делаете, когда в вашу жизнь врывается беспорядок?
Перед моими глазами мелькнули густые волосы – иногда каштановые, иногда светлые, – гладкая оливковая кожа, босые ноги и все остальное, что было для меня запретно.
Огонь в моей груди разгорелся еще жарче, стало тяжело дышать. Обычно боль действовала на меня как наркотик, но когда речь шла о Джианне Руссо – простите,
Я ответил сквозь стиснутые зубы:
– Тогда я его упорядочиваю. – Поднявшись на ноги, я застегнул пиджак и направился к двери.
– Но что, если случай запущенный? – надавила она, вскакивая на ноги и сжимая мое дело в руках.
Я остановился, держась одной рукой за дверную ручку, и бросил взгляд на запястье, где под манжетой рубашки скрывалась резинка для волос.
Внутренний голос призывал ответить язвительно.
– Вот тогда, Саша, я становлюсь
Джианна
Я нашла свое счастье в свернутой долларовой купюре и белом порошке.
Иногда они приносили мне эйфорию – такую эйфорию, от которой бурлит кровь в венах, сердце колотится быстрее и весь мир падает к твоим ногам. Как после секса, только без чувства пустоты.
А иногда они были лишь инструментом. Одна дорожка – и все неурядицы, каждый синяк, стирались из памяти. Всего одна дорожка – и я становилась свободной.
Порой это заканчивалось резким порывом воздуха и скрипом захлопывающейся передо мной металлической двери.
Эхо рикошетом отскочило от стен и ударило по барабанным перепонкам как пинбольный шарик. Я сглотнула, услышав, как закрылся засов.
Шагнув вперед, я схватилась за железные прутья.
– Мне же положен один звонок, правда?
Полицейская, латиноамериканка лет двадцати с чем-то, положила руки на пояс и, нахмурив темные брови, окинула меня взглядом.
– Сегодня не твой день, принцесса. Если мне придется смотреть на это отвратительное платье, – она кивнула на мое красное, восхитительно кружевное платье от «МакКвин», – еще хоть минуту, у меня голова будет раскалываться до конца смены.
Я попыталась прикусить язык, но не успела.
– Можешь сколько угодно винить в этом мое платье, но мы обе знаем, что башка у тебя будет трещать из-за старческого пучка на твоей макушке,
Прищурившись, она шагнула в мою сторону.
– Как ты меня назвала?
– Воу, – вмешалась другая полицейская, положив руку на плечо коллеги. – Мартинез, пойдем.
Латина враждебно посмотрела на меня, а потом удалилась вместе с напарницей.
Я развернулась, уже готовая начать метаться от стенки к стенке, но обнаружила, что в камере не одна. Рыжая проститутка, давно уже не в расцвете сил, сидела в углу и наблюдала за мной сквозь слипшиеся от туши ресницы. Ее тональник был на несколько тонов темнее бледной кожи, а сетчатые колготки в дырках.
– Они не забрали твою обувь.
Я взглянула на свои красные туфли от «Джимми Чу».
– Красивые, – сказала она, отколупывая лак с ногтей.
Посмотрев на ее голые ноги, я вздохнула и села на лавку рядом с ней.
Они не забрали мою обувь, потому что мне не грозило остаться в камере надолго. Вне всяких сомнений, уже через несколько минут за мной должна была прийти какая-нибудь важная шишка в костюме не по размеру, чтобы отвести меня куда-нибудь, где есть диван и кофе – чтобы там, в комфорте, я разговорилась и вывалила им все секреты «
«
Я пожевала нижнюю губу, чувствуя, как в груди зарождается тревога.
– Сколько стоили? – спросила моя соседка, и в тот же момент в конце коридора хлопнула дверь. От эха этого звука волоски на моих руках встали дыбом.
Я услышала его раньше, чем увидела.
И сразу поняла, что за мной прислали федерала.
Профессиональный и безразличный голос с неуловимой ноткой в каждом слове, острый и жесткий, словно тайный грех, который держат запертым глубоко в душе.
Его следующее слово –
– Думаю, неприлично много, – наконец ответила я, звуча так, словно забыла, как дышать.
Проститутка кивнула, как будто ей что-то стало понятнее.
Она была очень красива – несмотря на макияж, помутневшие от злоупотребления наркотиками глаза и годы обслуживания, конечно же, самых лучших мужчин Нью-Йорка.
Родственная душа, иначе и не назвать.
Голос федерала снова донесся до моих ушей, на этот раз ближе; он разговаривал с Мартинез. Шум в других камерах мешал, но я слышала, как смягчился ее голос, как дали о себе знать латинские корни в ее произношении.
Я закатила глаза. Служебный роман.
Впрочем, непохоже, что он купился. Я кожей чувствовала его незаинтересованность, слышала холод в его голосе.
Меня пробрала дрожь.
Господи Боже, он всего лишь
Я откинулась назад с безразличием, от которого на самом деле была далека, и накрутила на палец прядь темных волос.
Помещение стало меньше, стены вокруг меня начали смыкаться, как и много раз до этого.
Я медленно вдохнула. Выдохнула.
Повернула голову и выглянула.
Мартинез стояла в коридоре и смотрела в спину направлявшегося ко мне федерала с чистейшим и безответным обожанием во взгляде.
Наверное, все мы в каком-то смысле родственные души.
Металлические прутья разделяли его силуэт, пока он шел мимо других камер, не удостаивая их взглядом. Непринужденная походка, расправленные плечи, расслабленные руки – все его естество излучало уверенность в себе и сулило сплошное разрушение, словно кирпичи, цемент и женские сердца превращались в пепел по одной его прихоти.
Он поднял глаза и поймал мой взгляд своим, тяжелым и бесстрастным, словно смотрел сквозь меня.
Мое сердце заледенело в груди.
Мы смотрели друг на друга всего секунду, но момент растянулся как в замедленной съемке и выбил весь воздух из моих легких. Я скрестила ноги, обнажив бедра. Чувство безопасности окутало меня теплым одеялом. Пока мужчины смотрят на мое тело, они никогда не увидят то, что кроется в моем взгляде.
И все равно, дойдя до моей камеры, первым делом он заглянул мне в глаза. Бессердечные. Наглые.
Он стоял перед запертой дверью, и я кожей чувствовала исходящую от него опасность даже с расстояния нескольких метров. Не оставалось никаких сомнений, что на самом деле дверь запирала его, а не меня.
Тусклый коридорный свет мерцал над его головой.
Темные волосы, явно рукой мастера, были коротко сбриты на висках, с плавным переходом на макушку. Широкие плечи, четкие черные линии, костюм, идельно подогнанный под его спортивное тело. Контроль. Точность. Все в его внешности кричало об опасности, как яркие полоски на ядовитой змее.
Но примечательнее всего было его лицо. Симметричное, с безупречными пропорциями. Даже холодное, каменное выражение его не портило. На второй взгляд обнаруживалось тело, из тех, от одного вида которого женщины стонут, а на третий – в каждом его движении прослеживался интеллект, словно все вокруг были шахматными фигурами, а он размышлял, как нами лучше сыграть.
Дверь камеры открылась, мое сердце подскочило, и я переключила внимание на бетонную стену перед собой.
– Руссо.
Если я пойду с ним, меня продадут в рабство и больше никто никогда меня не увидит. Федерал или нет, но судя по глазам и общему впечатлению, этот мужчина видел и делал такие вещи, которые нормальному мафиози и не снились.
Я молчала.
Я твердо собиралась сидеть здесь и ждать другого федерала – того, что в костюме не по размеру.
Он бросил взгляд на проститутку.
– Меня зовут Черри, – сказала она с улыбкой, – но ты можешь звать меня как угодно.
У некоторых женщин напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
Он потер пальцем часы на запястье, один раз, два, три.
– Я учту, – последовал краткий ответ.
Моя кожа вспыхнула, когда он переключил внимание на меня. Его глаза скользнули по моему телу, оставляя за собой дорожку изо льда и пламени, а затем неодобрительно сузились. И в этот момент все то опасение, что он вызывал, глядя на меня, как на человека, а не как на тело, испарилось, и он превратился в обычного мужчину.
Который меня осуждал, чего-то от меня хотел…
– Вставай.
…и говорил мне, что делать.
Раздражение лениво и осторожно загоралось в моей груди.
Я собиралась подождать три секунды, прежде чем подчиниться, но через две внезапно и очень четко поняла, что до третьей не доживу.
Подчинившись, я поднялась на ноги и остановилась перед открытой дверью. Теперь я стояла в его тени, и даже она казалась ледяной.
