Читаем Бездарный онлайн бесплатно
Проснулся Семён — сам не заметивший, как задремал, — от того, что в бок впивалось что-то острое. Причём впивалось, судя по ощущениям, уже достаточно давно — просто раньше организм был слишком вымотан, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Острым оказался крючок от рыболовной сети, а ложем, соответственно, — куча этих самых сетей, в которые он вчера забрался в поисках хоть какого-то укрытия от ночной сырости.
Сырость никуда не делась, но теперь к ней добавился ещё и свет — серый, болезненный, пробивающийся через щели в рассохшихся досках и те самые крошечные окошки под потолком, которые вчера в темноте казались просто тёмными пятнами. Свет этот, впрочем, нёс не только неудобства — стала видна обстановка лабаза, которую ночное зрение показывало исключительно в чёрно-белой гамме, без деталей.
Детали, если честно, не впечатляли. Полнейшее дно, если совсем честно.
Старые сети, большей частью рваные и гнилые. Пустые бочки, от которых несло застарелой рыбой так, что глаза слезились — а вот самой рыбы не было ни кусочка. Какие-то верёвки, деревянные… поплавки, наверное, ржавые обрывки цепи — и всё это покрыто слоем пыли такой толщины, что по нему можно было бы изучать геологические эпохи, случись тут оказаться какому-нибудь энтузиасту от науки. Судя по этим самым эпохам, в лабаз никто не заглядывал как минимум лет пять, а скорее все десять — что, в общем-то, и к лучшему.
— Мог бы и в худшем месте очнуться, — философски заметил Семён, выпутываясь из сетей. — Мог бы вообще не очнуться. Мог бы очнуться в теле какой-нибудь доярки… хотя нет, с моим-то бекграундом скорее уж карманницы… и хорошо, если не проститутки. Так что грех жаловаться.
Желудок немедленно напомнил, что жаловаться есть на что — скрутило так, что пришлось согнуться пополам и пережидать спазм, вцепившись в ближайшую бочку. Последний раз Семён ел… когда? Вчера утром, ещё там, в нормальном мире, закинулся парой бутеров перед выходом из дома. С тех пор прошли сутки, ночь в новом мире, куча приключений и распределение статов — а обмен веществ, между прочим, никто не отменял. Особенно у организма, который, судя по всему, и до попадания питался не слишком регулярно.
Спазм отпустил, оставив после себя ноющую пустоту под рёбрами. С этим определённо нужно было что-то делать, и желательно в ближайшие несколько часов — иначе вся эта история с попаданием и прокачкой рисковала закончиться банальной смертью от голода, что было бы, прямо скажем, обидно и как-то нелепо.
Выбравшись из сетей окончательно — один из крючков всё-таки располосовал рукав и оставил на руке длинную царапину, которую «Оберег исцеления» немедленно взялся затягивать, — Семён первым делом проверил своё нехитрое имущество. Нож никуда не делся, скоба и проволока тоже были на месте. Одиннадцать медных копеек… нет, уже десять, одна где-то потерялась. Или выпала из дырявого кармана, или осталась в сетях — искать было лень, да и смысла особого не было.
— Итого: нож, отмычки, десять копеек и сногсшибательная внешность, — подвёл парень итог. — Ну, второй и четвёртый пункты под вопросом. Отмычками этот металлолом можно назвать только с большой натяжкой, а про внешность я вообще ничего пока не знаю.
Собственно, про тело он не знал практически ничего — ночью было не до того, а системное описание ограничивалось сухими цифрами характеристик. Тело было просто телом, инструментом, который работал, и ладно. Но теперь, при свете дня, стоило разобраться подробнее — хотя бы для того, чтобы понимать, с чем работать.
Содрав с себя то, что когда-то было рубахой — теперь это больше напоминало коллекцию дыр, кое-как скреплённых истлевшей тканью, — Семён попытался осмотреть себя при скудном освещении.
Результаты осмотра оптимизма не внушали, скорее наоборот.
Тело было молодым — лет пятнадцать, может чуть меньше, — и когда-то, судя по всему, могло бы быть, действительно, красивым. Широкие плечи, длинные руки, пропорциональное сложение — всё это угадывалось под слоем грязи, но угадывалось с трудом. Потому что сейчас тело больше всего напоминало наглядное пособие по анатомии: рёбра можно было пересчитать не касаясь, позвонки выпирали, а кожа обтягивала кости так, будто её натянули на скелет и забыли добавить всё остальное.
Истощение — это ладно, это дело поправимое, если добыть еду. Но вот другое, а именно шрамы…
Они были везде — старые и не очень, большие и маленькие, явно оставленные в разное время и разными способами. Длинный рубец через всю спину — похоже на удар чем-то вроде прута или палки. Круглые отметины на рёбрах — ожоги? На левом боку — что-то, подозрительно напоминающее след от ножа, косой и неровный, криво затянувшийся. И ещё, и ещё, и ещё — словно по этому телу систематически отрабатывали какую-то особо изощрённую программу.
— Приют, значит, — вспомнил Семён обрывки информации, видимо, оставшейся в мозгах реципиента. Откуда-то он знал, что прежний владелец тела провёл какое-то время в приюте. — Классное место, должно быть. Прямо курорт. С увлекательной программой оздоровительных процедур.
