Читаем Аркан-V. Исход онлайн бесплатно

Тучи опустились низко, почти на самые покосившиеся, темные от времени крыши домов. Начал накрапывать дождик, усугубляя и без того гнетущую атмосферу. Среди серых стен безымянного переулка у самой границы Ремесленной и Торговой сторон стольного града Кесарии вот-вот грозила разразиться кровавая драма.

— Еще один любитель нелюдей, гляди-ка, — гнилозубая улыбка до ушей и утыканная гвоздями дубинка в руках местного жителя не предвещали ничего хорошего. — Уйди с дороги или ляжешь тут же, вместе с проклятым Богом коротышкой. Кесария для кесарийцев, Империя — для людей!

Самоуверенность — родная сестра гордыни, худшего из грехов.

Аркан поправил обшлаг камзола и криво ухмыльнулся, переглянувшись с Ёррином: популяры разглагольствовали про Империю, надо же! Да и вообще, молодчик с гнилыми зубами и трое его подельников живо напомнили Буревестнику гезов с «Красного», и вызвали в глубине души почти непреодолимое желание убийства. Популяров всегда легко распознать по замызганной одежде характерного фасона: штанам пузырями, чулкам, цветастым блузам и жилетам.

— Меня зовут башелье Ромул Беллами, — проговорил Рем. — И я обещаю искалечить каждого, кто встанет на моем пути. А мой бородатый друг мне поможет… Вы не умрете — будете жить с увечьями. Запомните — Беллами всегда выполняет свои обещания!

— Беллами? — на секунду популяр замешкался. — Ты что же — из наших?

Фамилия ведь была популярская, с северо-востока.

— Среди ваших много башелье? С дороги, маэстру, с дороги, пока не пролилась кровь! — Аркан шагнул вперед, взявшись за эфес меча.

Сверкер рядом злобно сопел, и чуть ли бороду себе не грыз. Эти четверо нарвались, но и понятия об этом не имели.

— Отдай Богу душу, а мне дукаты! — не выдержал самый молодой из популяров и угрожающе взмахнул топориком на длинной ручке.

Обычные грабители из городских подворотен — вот кто они были, а все их пафосные речи про нелюдей, вся популярская болтовня, служили только прикрытием для корыстных мотивов.

В тот же миг Сверкер с ревом ринулся в ноги гнилозубому, боднул его башкой в живот, подхватил под коленки опрокинул в дорожную грязь. Из рукава Аркана выхлестнулась гирька на длинной цепочке — и ударила в лицо любителю размахивать топориком. Кровь брызнула из разбитой скулы, Рем коротким движением кисти подкорректировал движение гирьки, дернул — и оружие популяра, обмотанное цепочкой, вылетело из рук ошеломленного налетчика. Оставшись беззащитным он ухватил себя за лицо и завыл.

Гном, усевшись верхом на поверженного врага, бил и бил гнилозубого его же собственной дубинкой, по подставленным рукам.

Двое оставшихся популяров в замешательстве начали отступать, но Аркан, отбросив дурацкий топорик, выдернул из ножен простой кавалерийский меч, поднял клинок над головой и яростно атаковал. Кривые кинжалы и разбойничьи ухватки — совсем не то, что могло остановить Буревестника.

Ему понадобилось меньше минуты, чтобы отсечь одному популяру кисть руки, сжимавшей оружие, а второму — ухо, и мощным ударом ноги в живот отправить в грязь — к скулящему и обливающемуся кровью главарю.

— Говно, а не город, — Ёррин демонстративно вытер руки об одежду поверженного бандита. — А еще столица! Пойдем пиво пить, монсеньёрище…

— Погоди, есть еще одно дело… — Рем стряхнул кровь с палаша и подошел к молодчику с разбитым лицом, который сидел тут же, на дороге, не обращая внимания на лужи и навоз вокруг.

Аркан потыкал его носком сапога и спросил:

— Запомнил, как меня зовут, убогий?

— Д-д-дыа-а-а… — из-за разорванной щеки каждое слово причиняло популяру мучения.

— А ну-ка, вслух и громко, чтобы я слышал! — потребовал Рем.

— Б-б-башелье Ромул Беллами! — прошамкал налетчик.

— Громче, чтобы все такие же ублюдки как и ты на три квартала окрест услышали! — Аркан был неумолим.

— БАШЕЛЬЕ РОМУЛ БЕЛЛАМИ, СЭР! — выкрик был отчаянным, пронзительным, кровь залила бедолаге всю одежду, бандит пребывал в состоянии, близком к истерике.

— Молодцом, — Буревестник потыкал популяра носком сапога еще раз, одобрительно.

Когда Аркан догнал Ёррина, тот спросил:

— На кой хрен тебе эта история с Ромулом Беллами? Ладно мне перед местными кхазадами лучше не светить свое прошлое, я еще побуду Барди Борри, но тебя разве не бесит эта личина и эта клипса в ухе? Зачем ты орешь про выдуманного башелье на каждом углу? И вообще — пора уже сбривать бороду! Ты с ней как… Как… Как дурак!

Буревестник только хмыкнул, и ничего не ответил.

Низкие, закопченные потолки, столы из толстых дубовых досок, приземистые табуреты, запахи жареной свинины и крепленого пива, глухой, затейливый барбанный ритм и рокочущий кхазадский говор — это совсем не то, о чем думают провинциалы, когда мечтают о Кесарии.

Но для Рема Тиберия Аркана Буревестника, Божьей милостью герцога Аскеронского и командора ордена Зверобоя, харчевня в кхазадском квартале на окраине имперской столицы в этот день оказалась самым подходящим местом. Всяко лучше глухих переулков Ремесленной стороны.

— Закажи у них еще свиной грудинки, Барди, — обратился он к Ёррину Сверкеру.

Тот хотя и смыл уже зловещие татуировки, и несколько оброс жесткими волосами на башке, все же, как и говорил, предпочитал сохранять инкогнито среди своих сородичей. Изгнание — серьезное пятно на репутации, и вовсе не важно, был ли приговор справедливым.

— Одному вам, сэ-э-э-эр Беллами, или остальным маэстру — тоже?

Остальные маэстру были вполне единодушны со своим сеньором, и совсем не прочь отведать свиной грудинки. Публика тут собралась самая почтенная: Скавр Цирюльник, Гавор Коробейник, Тимоти Сабо (он же Тимоня), Сухарь и Ослоп восседали за одним столом. Выбор заведения они не обсуждали: захотелось Аркану гномского крепленого и копченого — почему бы и нет?

— Итак, маэстру, у нас в активах семь голосов принцепс электор, — негромко проговорил Аркан. — Ну и скотская эта тема — гнилые местечки, скажу я вам. Нет, такие выборы Императора никак не могут считаться объективными и справедливыми. Каково: я форменным образом купил вицы принца Эверлесса, выплатив четыре тысячи золотых карточного долга! Это не принц, это пустое место похуже дю Пюса Лабуанского! Все его владения — полуразвалившийся дворец, пять деревушек со спившимися вилланами и три медных рудника, которые он сдает концессионерам из Тимьяна. Он просрал целое княжество, подумать только! И этот человек имел право голоса на выборах Императора — ровно такое же, каким обладает весь Север!

— И весь Юг, — хмыкнул Скавр.

Он слишком долго общался с Патриком Доэрти, и, кажется, даже перенял от него часть фанатичного южанского патриотизма, хотя сам ни разу не бывал в стране хлопка и голубоглазых черноволосых орра.

— И весь Юг, — кивнул Буревестник. — А вот и грудинка! И еще пиво? Барди, это ты заказал еще пиво? У нас тут совещание, а не попойка!

Толстый молодой разносчик-гном, пока еще — без бороды, но уже с пышными бакенбардами, остановился, разинув рот в изумлении. Пивные кружки в его руках жалобно задребезжали.

— Сэ-э-э-р, но грудинка без пива — это святотатство! — возмутился Ёррин Сверкер. — И грибы! Мы не можем есть грудинку без грибов!

И все его бородатые сородичи гномы, которые ели и пили в харчевне в этот момент замерли, и синхронно повернулись в сторону стола с людьми, грозно нахмурив брови.

— Вот как? — поднял руки в примиряющем жесте Аркан и обвел взглядом местную публику. — Традиции мы уважаем. Пусть будет пиво и грибы! Пива и грибов всем за мой счет! Ромул Беллами угощает!

Он отправил в полет две золотые монеты, и тут же брякнули о стол кружки и волосатая рука разносчика подхватила деньги.

— Ай-ой, сэр, — сказал он. — Вы щедрый человек!

— Ай-ой!!! — громогласно провозгласили посетители и отсалютовали столовыми приборами в знак благодарности.

Аркан довольно ухмыльнулся. Теперь все запомнят, что тут гулял с друзьями Ромул Беллами, про которого и так уже ходили самые противоречивые слухи в окрестностях Кесарии. И никаких аскеронцев, так — мутная компания во главе со странным башелье, у которого денег куры не клюют.

— Итак — вицы, маэстру, — негромко заговорил, повернувшись к столу, Буревестник. — Герцог Гринхау оказался просто помешан на своей помешанной дочке — Как бишь ее… Эдель? Изабель? Иггдрасиль? Нет, это вообще не оттуда… Так или иначе — вот уж на что дурная баба, вздорная… Но небесталанная, да. Он согласился отдать мне свои вицы, если я пристрою ее в Каламиту, в пансион. Думает, из нее может вырасти хорошая магичка. Боится, что доченька пойдет в политику и все — пиши пропало. Вот уж воистину — отцовская любовь порой приобретает самые причудливые формы. Мечтать для дочери о судьбе магички? Престранно! Причем этот Гринхау — военачальник не из последних, да и мужик видный: ударом кулака может быка с ног свалить, я сам видел, как он это проделывает.

— Кровавый Кулак, — кивнул Скавр. — Известная личность.

— Обещал переехать в Аскерон следом за дочкой, — хмыкнул Рем. — Может, папаша возьмет его в оборот. Он и Эверлесс — и на этом мои успехи закончились. Было еще два варианта, но — неудача. Впустую стирали подковы лошадям. Итого — семь голосов. Мой, Змия, Монтрея, Смарагды, объединенного Севера, Эверлесса и Гринхау. С одной стороны — солидно. С другой стороны — голосов принцепс электорум всего шестьдесят четыре.

— Судя по компании, которая тут собралась, у вас есть запасной план на случай говенного развития событий, монсеньор, — просипел Сухарь. — Мы вот с Гавором и Тимоней не очень-то годимся для балов и прочей мутотени. Да и Ослоп — тоже специалист по другим голимым детишкам… Э! Делишкам.

Все покосились на Ослопа. Он был новеньким в этой тесной компнии, более того — из стана врага, и вполне естественно вызывал большие сомнения в своей благонадежности.

А вот Аркан Ослопу вполне доверял, и по самым объективным причинам: жена и дети бывшего Заканова порученца нынче проживали в Крачках, под постоянным надзором. Это была главная и безоговорочная просьба нового вассала: безопасность семьи. Ну и небольшая деревенька в предгорьях в качестве феода — после года безупречной службы, которая уже началась: больше месяца они вместе мотались по тем самым «гнилым местечкам». Вполне достаточно, чтобы вкупе со священной вассальной клятвой стать серьезными поводами для доверия.

— Это и есть основной план, — поправил бывшего каторжанина Аркан. — Я уверен, что, как ты выразился «говенное» развитие событий непременно наступит. Синедрион никогда в жизни не смирится, с тем, что не-оптимат наберет львиную долю голосов и станет императором. А при нынешних раскладах это вполне возможно… Для начала — я доподлинно знаю, что вицы еще шести или семи гнилых местечек в лапах у Белых Братьев, и кому они их передадут — одному Богу известно. А еще этот ажиотаж вокруг порталов и наемных отрядов — он точно неспроста. Готовится большая кровь, я это нутром чую. Поэтому, друзья и соратники, я и собрал вас здесь. Мы должны подготовиться к самому худшему…

— Погромы, — мрачно сказал Скавр. А потом мрачно улыбнулся и поправил сам себя: — Уличные бои! Хрен им, а не погромы.

Все замолчали, переглядываясь.

— На тебе, Гавор, местная ортодоксальная община. Наведайся к ним, пообщайся со старостой. Можешь намекнуть ему про аркановское предчувствие, свяжи его с Атерной из Смарагды… — Рем пошевелил пальцами. — Ослоп, Сухарь — на вас трущобы и портовой район. Денег будет в достатке. Мне нужно столько людей для башелье Ромула Беллами, сколько сможете скупить. Наплевать, что за мерзавцы это будут, главное, чтобы в нужное время они оказались в нужном месте и…

— И устроили ад и жупел, — кивнул Ослоп, а Сухарь издал один из тех своих особых каторжанских звуков.

— Ёр… То есть — Барди, я думаю что ты знаешь, что делать, — кивнул Аркан Сверкеру. — Я бы хотел, чтобы кесарийские кхазады если и не стали нашими друзьями, то хотя бы не ударили в спину.

— Я попробую, — почесал башку кхазад. — Но, возможно, мне придется поделиться кое-чем, ты понимаешь?

— Граббе? — спросил Буревестник, и дождавшись кивка, уточнил: — Что угодно, кроме арсенала.

— Тогда я поспрошаю у местных: как они ладят с зеленокожими, — задумчиво проговорил Сверкер. — Если потрясем мошной — может и орки согласяться на вооруженный нейтралитет. Но с остроухими глухо, это и ежику понятно. В Посольство соваться в здравом уме никто не будет.

Выжидающе на сеньора смотрел только тарвальский баннерет — Цирюльник. Поймав его взгляд, Аркан решительно тряхнул головой:

— Скавр… Мы будем готовить официальный вход в город. Черные знамена, мечи, факелы, хмурые аскеронские рожи. Пусть видят то, что хотят увидеть: Черный Герцог, свирепый Буревестник, палач рыцарства и погибель гёзов прибыл из самого ада, чтобы сожрать тут всех правоверных оптиматов. Будем эпатировать публику, — Рем даже руки потер от предвкушения. — А еще — разведай, где расположился Люциан Фрагонар и другие ортодоксальные владетели. Нужно будет налаживать мосты, все-таки считая вицы Юга, которые привез Вергилий Аквила, у них восемь голосов. Или больше — кто знает? В любом случае, официальные визиты к великим семействам — на мне. Ортодоксы с Юго-Востока — наши естественные союзники, и притом — могущественные. Они что-то замышляют, и мой отец в этом точно участвует… Попробую узнать об этом официально, у Фрагонара, Корнелия, Аквилы или Бергандаля, а может деспот и сам соизволит прислать весточку. На наши планы в любом случае это никак не влияет. Перед нами стоит главная задача — после выборов убраться из Кесарии живыми и вывести как можно больше ортодоксов. И всех, кто захочет к нам присоединиться. Ну, и при этом нагадить Синедриону и вывезти значительные объемы материальных ценностей. К этому и готовимся. Понятно?

— Ого! — выразил общее удивление Скавр Цирюльник. — Это что же — вы не верите в Сенат? Не верите в выборы? Выходит, не будет у нас Императора и ничего не закончится? Дьявольщина…

— Я верю в Бога, в вас всех, в Орден и в Аскерон, — вздохнул Аркан. — Верю в то, что мы с вами создаем собственными руками, по собственному разумению и с Божьей помощью. Поэтому — за работу, соратники, за работу! Но сначала — свиная грудинка, конечно же.

Гора мяса с грибами, которую притащил разносчик с бакенбардами вызвала приступ настоящего оживления и закономерное требование

— Еще пива!

— За сэра Ромула Беллами! — выкрикнул Ёррин Сверкер и поднял вверх кружку с огромной пенной шапкой, оглядывая харчевню. — Пусть рука его не оскудеет! Виват, сэр Беллами!

— Виват! — хрипло откликнулись кесарийские гномы.

По их мнению, сэр Беллами хоть и был долговязым человеческим олухом, но раз выставил пиво — уже явно превосходил большую часть криворуких тупоумных дылд, и потому выпить за него — не такой и большой грех. Особенно — на халяву.