Читаем Адепты Формы онлайн бесплатно
Экран светился в темноте. Софи Лоран сидела перед монитором уже третий час. Не двигалась, почти не дышала. Камера в подвале фермы показывала маленькую комнату: бетонные стены, матрас в углу, тусклая мигающая лампочка под потолком. И мальчик.
Адам Леван сидел на матрасе, обхватив колени руками. Он не плакал, просто сидел и смотрел в стену. Иногда его губы шевелились. Разговаривал сам с собой? Молился? Звал маму?
Софи не слышала звука. Камера без микрофона. Но она читала по губам. Профессиональный навык.
«Мама. Мама, пожалуйста. Мама».
Она закрыла глаза. Открыла снова. Картинка не изменилась.
Дверь на экране открылась. В комнату вошел один из бельгийцев, которых наняла Ева. Высокий, плечистый, с татуировкой на шее. Он принес поднос с едой.
Адам вжался в угол.
Мужчина поставил поднос на пол, посмотрел на мальчика, сказал что-то.
Софи не разобрала фразу точно, но видела, как Адам съёжился еще сильнее. Потом мужчина засмеялся, указал на лампочку, щелкнул выключателем.
Темнота.
Софи услышала собственный резкий и болезненный вздох. Она хорошо помнила досье Адама. Он боится темноты, постоянно спит с ночником. Это значилось в профиле, который она сама же и составляла. Они использовали ее работу, слова и знания, чтобы пугать шестилетнего ребенка.
Прошла минута. Две. Три.
Свет не включался. Софи переключила камеру на инфракрасный режим. Теперь она видела зеленое, размытую фигуру мальчика. Адам лежал на матрасе, свернувшись в позу эмбриона. Его плечи тряслись. Он беззвучно плакал в подушку, которой не было. В собственные руки.
Шесть лет. Любит сказки про рыцарей. Хочет стать космонавтом. Боится темноты. И сейчас он один, в темноте, в подвале фермы посреди Арденн, потому что его отец помешал Вайднеру заработать деньги.
Софи встала. Ноги не держали, и она схватилась за край стола. Комната плыла перед глазами.
Хватит.
Слово возникло само. Просто повисло в голове. Как приговор самой себе. Окончательный, бесповоротный.
Хватит.
Софи прошла в ванную, включила воду, которая обожгла ледяным холодом. Подставила лицо под струю и держала, пока холод не стал болью. Потом посмотрела в зеркало.
Тридцать восемь лет. Каштановые волосы до плеч. Мягкие черты лица. Глаза, которые умеют слушать. Это называется «активное слушание» — заинтересованное, участвующее. На нее смотрели профессиональные, внимательные, безопасные глаза психолога.
Глаза лгуньи.
Она вспомнила, как начинала. Первые сессии в маленьком кабинете на окраине Лиона. Пациенты, которые приходили с болью и уходили с надеждой. Благодарственные письма. Слёзы облегчения. Она была хорошим психологом.
А потом пришел Вайднер. Теперь, четыре года спустя, она смотрела в зеркало и не узнавала себя.
Она вернулась к монитору.
Кто-то из охраны сжалился, и свет в подвале включился. Адам сидел на матрасе, прижимая к груди поднос с едой. Не ел, а просто держал. Как талисман. Как доказательство, что он не забыт.
Софи открыла папку на рабочем столе. «ЛЕВАН_Адам_профиль.docx». Ее работа. Ее слова.
«Субъект демонстрирует сильную привязанность к матери. Рекомендуется использовать разлуку как основной инструмент давления. Страх темноты является сильным дополнительным фактором. Не рекомендуется физическое насилие, поскольку ребенок может уйти в диссоциацию, что снизит эффективность психологического воздействия», -она написала это. Своими руками. Своими словами. Она написала инструкцию, как пытать шестилетнего ребенка, не оставляя следов.
Софи закрыла файл. Закрыла ноутбук. Закрыла глаза. В темноте перед ней стояло лицо Адама. Губы, которые шепчут «мама». Плечи, которые трясутся от беззвучного плача.
Хватит.
Она знала, что должна сделать. Знала уже давно, просто не позволяла себе думать об этом, прятала мысль в самый дальний угол сознания, закрывала на замок, выбрасывала ключ. Но теперь замок сломался, и мысль вышла на свет.
В комнате Софи было темно. Она специально не включала свет. Сидела на полу, спиной к стене, и думала о Форме. Она знала о ней теоретически всё. Вайднер рассказывал, показывал документы, архивы, записи ритуалов. Несколько раз объяснял механику: есть запрос, цена, исполнение. Всё просто, всё логично, всё работает. Но одно дело знать, а другое — сделать.
Она встала, прошла к столу, где лежали ее записи и копии документов Вайднера, которые она делала тайком, на всякий случай.
Ритуалы, формулы, правила.
Всё просто. Круг. Символы. Слова. Кровь. И готовность платить.
Софи начертила круг на полу. Руки не дрожали, и она удивилась этому, думала, будет страшно, но страха не было. Только усталость и странное, холодное спокойствие.
Она произнесла слова. Латынь давалась легко — сработала хорошая память и годы работы с текстами Вайднера.
«Forma, exaudi me…»
Воздух изменился. Стал плотнее, холоднее. Софи почувствовала давление в груди, как будто кто-то положил руку на сердце и сжал.
«Venio ad te non ut serva, sed ut paenitens…»
Она изменила формулу. Не «раба», а «кающаяся». Маленькая деталь, важная.
«Peto liberationem pueri…»
Свет погас. Не мигнул, а просто исчез. Темнота стала абсолютной. И в этой темноте появилось присутствие.
