Читаем Адепты Формы онлайн бесплатно

Фридрих вернулся к книге. Пролистал несколько страниц назад, нашел описание ритуала. Оно повторялось от записи к записи с небольшими вариациями, но суть оставалась неизменной.

Символы. Формула. Кровь.

Фридрих прочитал внимательно, запоминая каждую деталь. Потом закрыл книгу, отложил в сторону. Теперь — действие. Граф подошел к скамьям, отодвинул их к стенам, освобождая пространство перед алтарем. Каменный пол холодный и гладкий. Здесь, на этих плитах, молились поколения Хольштайнов. Здесь крестили детей, венчали молодых, отпевали мертвых. Здесь продолжится цепь.

Фридрих вернулся к алтарю, взял свечу. Наклонился, позволил воску капнуть на камень. Белая капля застыла, и граф начал рисовать. Сначала — круг. Большой, в два шага диаметром. Он вел свечой по полу, оставляя за собой след расплавленного воска. Линия получалась неровной, прерывистой, но граф продолжал, обходя круг, замыкая его.

Потом — точка в центре. Он капнул воском прямо в середину круга, щедро, создавая небольшой застывший бугорок. И наконец появились лучи. Две линии, расходящихся от центральной точки к краям круга. Он рисовал их старательно, стараясь сделать их одинаковыми, равноудаленными. Когда закончил, свеча почти догорела. Фридрих выпрямился, посмотрел на свое творение.

Символ. Тот самый, что выжжен на обложке книги. Круг с точкой и двумя лучами. Древний, простой, пугающий в своей лаконичности.

Что он означал?

Солнце? Глаз? Печать?

Книга не объясняла, только инструктировала. Рисуй так, говори это, и Форма ответит.

Форма.

Странное слово.

Это имя или название?

В книге оно встречается на каждой странице, но нигде нет объяснения. Просто обозначение. Чего?

Сущности? Силы? Договора?

Граф не знал и боялся узнать. Он встал в центр круга, на точку. Воск хрустнул под сапогом. Фридрих закрыл глаза, сделал глубокий вдох.

В книге говорилось о том, что формула должна быть произнесена трижды. Четко. Без ошибок. Голосом твердым, не дрожащим. Он вспомнил слова, прокрутил в голове, проверяя каждый слог:

'Forma servetur.

Pretium differatur'.

Форма сохраняется. Цена откладывается.

Просто. Страшно.

Фридрих открыл глаза, посмотрел в темноту часовни. Тени плясали на стенах, отбрасываемые умирающим пламенем свечи. Казалось, они сгущаются, собираются вокруг круга, словно зрители перед представлением.

— Forma servetur, — произнес граф.

Голос прозвучал глухо в замкнутом пространстве. Эхо отразилось от стен, вернулось к нему искаженным.

— Pretium differatur.

Тишина. Даже ветер за окном затих, словно мир замер, ожидая.

Фридрих повторил громче, увереннее:

— Forma servetur. Pretium differatur.

Ничего. Та же тишина. Те же тени. Он сглотнул. Последний раз.

— Forma servetur! — почти выкрикнул граф. — Pretium differatur!

Слова повисли в воздухе, и Фридриху показалось, что они не рассеялись, а остались, впечатанные в саму ткань пространства часовни. Он ощутил странное давление — не физическое, а скорее… внимание. Словно что-то огромное и древнее повернулось к нему, заинтересовавшись.

Свеча погасла. Тьма обрушилась мгновенно, абсолютная, как в могиле. Фридрих замер, не осмеливаясь двинуться. Сердце колотилось в груди, дыхание участилось. Он был не один. Граф не видел никого. Не слышал шагов, дыхания, шороха одежды. Но присутствие было несомненным. Плотным. Тяжёлым. Оно заполняло часовню, давило на плечи, проникало под кожу.

— Кто здесь? — прошептал Фридрих.

Ответа не последовало.

Только тишина. Но в этой тишине присутствовало что-то живое, пульсирующее. Ожидающее. Граф вспомнил последнюю часть ритуала. Кровь. Дрожащими руками он нащупал у пояса кинжал. Небольшой, церемониальный, с рукоятью из слоновой кости. Он носил его всегда — фамильная реликвия, подарок деда.

Фридрих достал клинок, почувствовал холод стали. В темноте он не видел лезвия, но знал его наизусть. Острое. Хорошо заточенное. Он поднял левую руку, положил ладонь на грудь. Прощупал пульс — быстрый, неровный. Жизнь, стучащая в венах. Жизнь, которую он сейчас предложит.

Часть ее. Цену.

Граф поднес клинок к ладони. Медлил. Секунду. Две.

Потом провел лезвием по коже.

Боль пришла не сразу. Сначала — холод металла. Потом — жжение, острое, как от раскаленного прута. Фридрих сжал зубы, не давая себе вскрикнуть.

Кровь потекла. Он чувствовал ее — теплую, липкую. Она стекала по пальцам, капала вниз на символ.

На точку в центре круга.

Первая капля упала на застывший воск. Фридрих услышал тихий звук — не плеск, скорее… шипение. Словно кровь касалась не камня, а чего-то горячего.

Вторая капля. Третья.

И вдруг — свет.

Не яркий. Тусклый, красноватый. Исходящий снизу, из самого пола. Круг начал светиться.

Фридрих отступил на шаг, но остался внутри. Воск, которым он рисовал символ, плавился. Но не от жара — в часовне было холодно, как и прежде. Он плавился сам по себе, стекал к центру, собираясь вокруг точки, где падали капли крови.

Свет усиливался. Красный, как закат. Как пожар. Как кровь.

Оба луча, расходившиеся от центра, засветились один за другим. Граф смотрел завороженно, забыв о боли в ладони, забыв о страхе.

Это было одновременно прекрасно, ужасно и невозможно.