Читаем 8848 онлайн бесплатно
Как девушка благодарная, разумеется, пригласила кавалера домой, оттаивать. Чаек, кофеек, вечерок провели, как школьники. Пал Андреевич мне еще больше понравился, солидный, не сразу быка за рога, и не дерганый — от каждого трыньканья мобильника пятнами не покрывается. Я, кстати, не переношу мужиков, которые за молнию дергают, а сами на мобильник косятся и от любого шороха вздрагивают. В подобных случаях я мужика учу: отвечаю на звонок и прошу, чтобы ему перезвонили позже, потому что он занят, он ведь действительно занят. А вообще, женат, не женат — мне ультрамариново: незначительные подробности из прошлого мужчины меня не интересуют, жена — не шкаф, можно и отодвинуть, хотя возни, конечно, меньше, если мужчина свободен.
С Пал Андреевичем удалось всех этих незначительных недоразумений избежать — мой автомеханик оказался вдовец, да еще с серьезными намерениями. Как это забавно, когда мужику за полтинник, а он все еще глядит петушком. А когда шубу мне купил, вообще чуть не тронулся: хотел соболя наземь швырнуть, чтобы я по нему лужу перешла и ножек не промочила, — вспомнил какое-то кино из своей молодости, такой лапа!
Вошкалась я с ним недолго, помер мой Пал Андреевич. Преподнес сюрприз в марте, вот уж подснежник так подснежник! Перед смертью успел купить еще один полушубочек.
Лето я решила отдохнуть. Занялась лицом, сделала инъекции, ближе к осени оформила наследство, присмотрела недорогой, но вполне приличный памятник, не совсем же я жучка. Пока бегала по делам, на глаза попала шубка из новой коллекции. Ди говорит, лиса плохо носится, быстро облезет, ну и черт с ней, зато цвет — потрясающий! Огненный, рыжий!
Скорее бы нашелся какой-нибудь Борис Сергеевич или Сергей Борисович!
Лиса хороша — зашатаешься!
— У вас? — Галина бойко глянула на следующего покупателя, поправила угнездившуюся на взбитых локонах невесомую шапочку и быстро застучала по кассовому аппарату. — Суп харчо — тридцать семь рублей, две котлеты по-киевски — шестьдесят, гарнир — рис, бутылка «Аква Минерале», итого сто пятьдесят рублей.
Мелочь звякнула о пластмассовое блюдечко, на дне которого Рембо с засученными рукавами заливал в трубочку под капотом чудодейственную жидкость: теперь двигатель будет работать до 3000 года, а когда от героя не останется и праха, он все еще будет весело шевелить поршнями.
— Вон за тот столик, — по-хозяйски распорядилась женщина.
Мужчина глянул на указанный столик, за которым еще дожевывала компания из трех, один стул был свободен.
— Садитесь-садитесь, они уже заканчивают, — громко, так, чтобы было слышно и засидевшимся товарищам, проговорила она.
Мужчина послушно пошел в указанном направлении. Не успел он дойти до столика, еще одна работница придорожной забегаловки, не особенно церемонясь с сидящими за столом, чуть не выдернула из-под носа грязную посуду, поставила её на поднос и помелась дальше, наметив следующий засидевшийся столик.
«Пора и честь знать! За вами вон сколько народу выстроилось!» — всем своим видом показывала она.
Галина одобрительно глянула на проворную помощницу, тут же приметила протискивающегося через толчею Степана, брат был навьючен двумя табуретками.
— Сюда, — указала она на столик в углу, возле которого стоял пока только один стул. Не успел Степан скинуть с себя груз, его настигло следующее указание: — И еще один стол в углу ставь!.. Борщ, отбивная, — переключилась на следующего клиента Галина.
— А что-нибудь из детского меню есть? — растягивая слова, проговорила жиденькая блондинка.
Галина поставила на нее глаза. «Ага! И детское, и диетическое, и вегетарианское. А может, еще лягушачьих лапок пожелаете? Так это мы быстро. Пруд рядом, за деревней. Вам как, пожирнее? Или таких, чтоб не объесться? — с пренебрежением оглядела те места, без которых, по ее мнению, не может состояться ни одна женщина. — Городская! И ухватить-то не за что!»
— Тогда компот и пирожок с малиной, — промямлила блондинка.
Галина опять застучала пальчиками, не забыв отследить передвижения Степана. «И что вошкается?.. За это время можно было десять столов поставить!»
Из подсобки долетел звон вдребезги разбившейся тарелки, женщина навострила ушки и приготовилась при первой возможности бежать разбираться.
На кухне вот уже два часа как все кипело, срывая с кастрюль крышки… Не осталось ни одной пустой конфорки, в экстренном порядке были задействованы все полуфабрикаты, суетилась кума Галины Татьяна, дородная женщина, у которой что спереди, что сзади можно было поднос ставить. Рядом крутилась худая, как щепка, Машка, её дочь. Формами Машка точь-в-точь повторяла мать, однако, пока дѐвице не хватало материнского размаха — при взгляде на Машу с трудом верилось, что Татьяна вымахала из такой же миниатюры.
