Читаем 8848 онлайн бесплатно

Не прошло и месяца с того момента, как Алексей Иванович вернулся с дачи, Ирина Сергеевна через окошко на кухне увидела, как его опять грузят и увозят, уже одного, без рассады, в том же направлении.

В душе что-то трепыхалось, но в общем за него женщина была спокойна. Как-то Алексей Иванович обмолвился, что дача у них зимняя, теплая, да и сын с невесткой — не злодеи, не оставили бы старика в неотапливаемом помещении.

При каждой возможности Ирина Сергеевна передавала через Фёдора Алексею Ивановичу привет, он ей с дачи присылал баночку-другую патиссонов и просил вернуть пустую тару обратно.

Утро в компании «Футурити Ленд»16 начиналось, как обычно. Кто-то внизу чистил ботинки. Новый шведский агрегат только что установили, и к нему успела выстроиться очередь желающих привести в порядок обувь, погода на улице была швах! Весенняя, отвратительная. Кто-то прямо за рабочим столом пудрил нос. Кто-то, пробежавшись по инету и убедившись в том, что в радиусе десяти км все спокойно, менял обои на экране. Неспокойно было одному Селиванову, и неспокойно вдвойне от того, что Лев Андреевич пока не мог понять причину своего беспокойства. Мужчина подходил к этому состоянию и так и этак, пытался его анализировать, но ключик к себе, как он ни бился, пока найден не был.

Лев Андреевич тем не менее не сдавался. Пытался восстановить хронологию, вспомнить, с чего все началось, методично перебирая все события, произошедшие с ним за последнее время. Память у него была блестящая. Позавчера утром он, например, пришел на работу и имел двусмысленный и тем не менее кристально понятный для обоих разговор с Лакомкиной. Он помнил этот диалог слово в слово, во-первых, ему помогла уже упомянутая блестящая память, ну, а во-вторых, обидные слова, они, к сожалению, не так быстро выветриваются.

— А может? — именно так начал разговор Селиванов.

— Хм-хм, — это была Лакомкина.

— И все-таки?

— Хм-хм, — опять Лакомкина.

— Да я бы… — не оставлял попыток Селиванов.

— Ху-ху, — не понимала Лакомкина.

— Я могу… — расставил все точки над «i» мужчина.

— Хо-хо, — опять увильнула Лакомкина.

— Жаль! — Лев Андреевич не передать словами, как жалел о том, что все сорвалось и что он так неаккуратно себя обнаружил. Но слово — не воробей.

Какая бы глубокая ни была душевная рана, это все-таки не Марианская впадина. Раны со временем затягиваются, психические механизмы на редкость ловко устроены… Мужчина действительно довольно быстро оправился, к обеду того же дня он уже развеялся и даже шутил с коллегами. Теперь же непонятное состояние снова к нему вернулось.

Придя утром на службу, Лев Андреевич зарылся в работу, получил задание от руководства. Это сыграло на руку: любой мало-мальски неравнодушный к себе человек знает, что лучшее средство отвлечься от проблемы — переключиться… А лучший способ переключиться — уйти с головой в работу. Однако быть постоянно зарытым в дела служебные невозможно, время от времени Лев Андреевич выныривал и шел в кофе-зону взбодриться. В этой самой зоне редко случается, чтобы человек остался один, на кого-нибудь да нарвешься.

Подставив чашку под кофейную струю, Лев Андреевич ощутил рядом присутствие другого человека и понял, что на одной Лакомкиной свет клином не сошелся.

— Я бы… — проговорил, не узнавая свой голос, мужчина.

— Я бы тоже, — отозвался голос.

— Где бы… — разгоряченный первым успехом продолжил мужчина.

— В любом месте, где могут встретиться два сердца…

Лев Андреевич удивленно заморгал.

Пока мужчина моргал, раздалась следующая фраза:

— 3.50. Устроит?

Тут бы Льву Андреевичу поскорее принять условие, но черт знает почему он замешкался, сбило с толку его это «3.50». Что оно значило? Время? А может, тариф за услуги?

Голос истолковал это молчание превратно.

— Как хотите, я могу предложить Лодыжкину, он мне два дня прохода не дает.

Когда Лев Андреевич обернулся, никого рядом уже не было, в чашке оседала пенка кофе. Обидно было даже не от того, что так по-глупому опять все сорвалось, обидно было, что ему предпочли Лодыжкина. Лодыжкин в сравнении с ним был просто пингвин — нерасторопный, скучный, пугливый. В компании показать себя не умел, на мозговых штурмах идеи выдавал самые вялые и неперспективные. Никто в конторе не смог бы припомнить такого случая, чтобы Лодыжкин развернулся, метнул икру, побуянил… Смущало и то, что мужчина буквально всего боялся: вылетевшей из бутылки пробки, потому что она могла залепить ему в глаз или лоб; пролетающей мимо осы, потому что у него была аллергия; лифтов, лестниц, окон — потому что они могли ему нечаянно что-нибудь прищемить.

Очень даже понятно, почему Льву Андреевичу было обидно.

Но судьба не оставляет ищущих. В тот же вечер в раздевалке, у шкафа, в тот самый момент, когда Лев Андреевич собирался домой, рядом с ним выросла фигура. Фигура порылась в коллекции верхней одежды и наконец вытащила свое пальто и длинно глянула на Льва Андреевича. Селиванов, уже наученный, тут же ухватился за новую возможность, не в его положении было пренебрегать.