Читаем 8848 онлайн бесплатно
Когда она прилетела, ее уже поджидали в тени остановки. Прибывший на лечение Анатолий Степанович всем своим видом показывал, что он не старый пень, а поседевший Мастроянни. На нем был прекрасный, добротный пиджак, вельветовый, современный (Любочке это понравилось, значит, следит за собой), строгие брюки (Любочка это тоже отметила, она не выносила, когда мужики на седьмом десятке слишком уж молодились); единственно, что несколько подпортило впечатление, — это то, что Анатолий Степанович под легкие, светлые, в дырочку сандалии натянул носки непонятного цвета, но носки — это то, что мужчине можно с радостью простить, особенно если в руках он держит маленький букетик. Любочка и это оценила — не пришел же Анатолий Степанович совсем без цветов, как некоторые мухоморы.
— Жур-жу-жур! — Любочка, как восьмиклассница, засунула нос в букет.
Анатолий Степанович отпустил несколько витиеватостей по поводу Любочкиного платья, ему было приятно и то, что Любочка так нарядилась именно для него, и то, что она была все еще очень даже ничего, и то, что при взгляде на нее у него внутри уже два раза булькнуло. Анатолий предложил идти в шашлычную, в санатории еда была для трезвенников-язвенников, парочка переглянулась, пробежала смешинка — «дескать, есть бандерлоги, которые могут нарваться на неприятность, если запьют огурец молоком, но у них-то все титановое, гвозди перевариваются!»
Любочка захихикала, она тысячу лет не была в шашлычной.
— Жур, — согласилась она.
Анатолий предложил руку, и Любочка засеменила рядом.
Парочка вышла на набережную. Солнце закатывалось в море, красный диск тонул в волнах, птица реяла и реяла, красотища! О некоторых вещах даже и писать не стоит, бери билет Москва — Питер — Сыктывкар — Адлер и дуй на синий берег моря.
В шашлычной, пока Любочка терялась между шашлычком из осетринки и ребрышками (в осетринке смущала цена, Любочка уже давно не разоряла кавалеров, с ребрышками мог выйти конфуз — она еще не успела вставит снизу зуб, который портил весь Голливуд), пока она размышляла и терялась, изголодавшийся, посаженный насильно на диету Анатолий Степанович заказал чарочку, следом за ней рюмочку, спохватилась Любочка, когда выпита была уже третья стопочка и Анатолий успел разрумяниться от впрыснутой беленькой.
Женщина не простила себе такой оплошности, больше она ни на что не отвлекалась, всяческим хитрым образом делая так, чтобы Анатолий не наклюкался — иначе пропало бы и платье-облако, и туфли-кораблики. Женщина, конечно же, не опустилась ни до обидных одергиваний, ни до намеков, она только позволила себе один раз сказать нежное, ласковое «жур-жур-жур…», на что Анатолий мотнул, как непослушный теленок, головой, наклонился и понарошку боднул её в плечико. У некоторых хватает ума и такта не ставить вопрос ребром, Любочка просто следила за тем, чтобы Анатолий Степанович плотно кушал. Выглядывающий из распахнутого пиджака бидон, однако, ввел ее в заблуждение, плотненького, румяного Анатолия развезло так же быстро, как какого-нибудь дохляка, и очень скоро он стал добрый и нежный.
— Жур-жур-жур, — намекнул о своем мужчина.
Любочка вспыхнула, конечно, она не институтка, не первый раз замужем, но все равно как-то боязно.
Анатолий стал еще настойчивее, и Любочка осмелилась спросить, как он, собственно, себе все это представляет? Анатолий напустил много туману, из предложенных вариантов больше всего Любочку удивил «под пальмой, под луной», в конце мужчина как бы нечаянно проронил:
— А не причалить ли его одинокому усталому баркасу на тенистой Виноградной?
Любочка, конечно, намек поняла, будь она помоложе, она бы громыхнула стулом — и видал он ее и под солнцем, и под луной, но такие взбрыкивания уместны разве только тогда, когда ты все еще газель и за тобой еще может угнаться резвый олень.
Любочка глянула на обмякшего Анатолия Степановича, обидно было до слез: привезти кавалера после свидания в свою собственную квартиру?! Это бы вдребезги разбило весь накопленный романтизм. Понять Любочку сможет только женщина, мужик в этом плане орех! Однако нужно было что-то решать, и женщина со свойственным ей тактом выбрала из двух зол меньшее: наврала, что к ней нельзя, потому что приехала сестра из Читы! (Любочка не сильно погрешила против истины, сестра действительно должна была приехать, но через два дня: её, как и всех живущих на юге, с мая по октябрь атаковали родственники, не имеющие собственного выхода к морю.)
Анатолий начал усиленно соображать, и, судя по тому, что в ее сторону буквально сыпались ласковые «Жур! Жур!», женщина поняла, что Анатолий Степанович, слава богу, не обиделся и размышляет о том, как им остаться вдвоем…
