Все книги автора Олег Джурко (59 книг)
Скучая в облаках, нерожденные боги Элизиума развлекались, пугая дикарей экзотическими причудами. То приснится аргонавтам баран со сверкающим золотым руном. То кривоногий Фавн из скотского рода пастухов, потомок цепкохвостых обезьян бурых капуцинов, стырил в деревушке отару черных овец, прихватил заодно зазевавшуюся на свое отражение в зеркале кастальского ручья первую...
Олег Джурко
Закончить создание Человека Всевышнему едва ли когда удастся. Остается довольствоваться иконописным вариантом на любом языке. Ну а тем, кто не сумел создать себе иконописный образ, остается пользоваться чужими легендами или базарными слухами…
Земеля на фоне пестрого разнотравья человечества удивительный природный феномен, гипербола самобытности, просто-таки неповторимый Паноптикум редкостных человеческих достоинств. Моему сердцу Земеля напоминает добродушную, полусонную, дойную корову на цветущем лугу посередине России. Корова – на лугу, и луг при деле, чувствует себя не стриженым газоном, но цветущей разнотравьем природой… Автор...
Метаферизм с неба на голову не свалится, пока в башке не созреет и не придет ему пора. Как та же встреча не состоится, пока не приспичит повидаться. Не виделись неделю, а за столом окажется – вечность миновала. У Люськи кошка котом разрешилась, а я заказывала кошечку. Сапоги Машке...
Кровач – нестерилизованный герой с накладными мускулами. Кровач случайно наткнулся на чемодан с долларами. Весь мир бросился в погоню за счастливчиком. Отщипнуть от шального миллиона стремятся и бандиты, и деревенские бабы, и адвокаты. В конце концов – и жена. Жестоко, по справедливости наказали преследователей Судьба и Кровач. Существует...
Старая дева, математик, Полина Каравайникова, изнасилована сексуальным маньяком. Пережитое склоняло к самоубийству. Отчаяние сомнений и надежд, мстительное жестокосердие и душевное прозрение – все было. Духовная стойкость, человечность в итоге помогли отразить удар судьбы. Несчастье подвигло выстроить наново свою жизненную стезю, что привело к более глубокому понимаю взаимосвязей уединенной...
Работаешь, работаешь руками, а то и ногами кормишься, а трещит от натуги одна головушка, соображая, не пора ли похмелиться…
Пьяный сержант Коробейников совершил непреднамеренное убийство. Уголовники помогли простаку отмазаться и крепко повязали. Но бандитом крутой парень не стал. Немало он наказал смертью негодяев, прежде чем появилась надежда навсегда вырваться из-под власти пахана банды, по-крупному торгующей оружием и боеприпасами. Фото и оформление обложки автора О. ДжуркоСодержит нецензурную брань.
Зов Любви заглушает томление души о свободе, неведомой сердцу, средоточию человечности земели, очарованного зовом плоти, радости человечности, возмущающей стремление разума не допустить вражды целомудрия души и варварства человечности. И приходится любви навевать душе, возмущенной беспутством человечности, сон великодушия. Любовь берет душу, как малое дитя на руки, убаюкивает, погружая...
Душа истосковалась по искренности. Искренности взгляда, мысли, мечты и желания, а пуще всего прочего – по искренности изолгавшегося общества, которому потомок Богов человек – комок грязи из лужи, где вместе со свиньями барахтается этот последыш апполонов и зевсов, афродит и девяти муз, между пирами повелевавших стихиями природы, созидая...
Искушаемое искусил. Недоступное слямзил. Щедростью пресытился. Предательства избежал. Лишнее отдал. Любовь пас на горних лугах как дар случайный, преходящий. Дом построил и не один. Свое пополам с чужим выпил. Должное забыл. Что не обломилось мне, на том да не свернет шею другой. Осталось сказать себе – а что...
Труппа энтузиастов, здравомыслящих, не очумевших от убогой пропаганды раболепства перед властью, играющей с человеком, как сытая кошка с мышкой, прочитав мою хохмическую небылицу, нашла много общего в нелепостях мифа границ ЛЬзя-Нельзя нашей, вымуштрованной олигархами по Марксу жизни, с разнузданной Вечной Оргией Богов в мозгах древних Греков, Римлян, не...
Когда любовь почувствуют – пора завязывать, открывается второе дыхание, дышится как никогда легко, грусть видения исполненных желаний и горечь неисполненных надежд отступают от сердца, освобождают душу произнести последнее прости недрогнувшими губами.
На суде совести лучше помолчать. Замашки у Совести прокурорские, ее ни обмануть, ни подкупить, ни умолить помилосердствовать. За 80 с гаком лет моей самодостаточной жизни эта дотошная сожительница так изучила мои трюки обольщения душечек, неукротимых искательниц ночных приключений, словно ночевала она вместе с нами под кроватью.
Дело не в верности Любви, дело в постоянстве Верности, чувствуешь себя конвоиром ее счастья в райские кущи, где уже не представится случай устроить привал под кусточком с юношескими безобразиями перед тем как сдать смерти ее обожаемые останки.
И Творец пригодился Земеле. Как декоративный антураж театра Аферизмов. Не играть же Земеле трагикомедию Акафиста в пустом театре, на голой сцене при вечном аншлаге буйных зрителей, требующих хлеба вместо зрелищ на пустое брюхо.
Неподражаемо божественное младенчество земели среди замшелых подлинных Богов Эллады, пресыщенных счастьем педерастии, томимых претензией на мужеложество полчищ гуннов Атилы, слизнувшего в один момент с лика Истории Цивилизации, бандерши развращенной Европы, тлен тысячелетней роскоши рабовладельческой римско-эллинской культуры принудительного сладострастия , чтобы во мраке степного похотливого скотства небритого желтого монголоида...
Из всего, что нагородило человечество, надрываясь оправдаться в глазах Вселенной за свое нахальное вторжение, – Боги языческие Греции, Рима, Руси, творчество Богов – Религии, государства, общества, – все изменило, все предало Земелю, совмещая несовместимое, стирая границы Добра и Зла, развращая шовинизм эгоизма человека, – все обмануло, одна Душа – не предала,...
Пришел я к себе, а мне уже за 80… БА! Да я тут не один… Натоптали… И все молчат… И никакого сходства. Как не родные сегодня и завтра. Чувствую – понес ахинею. Вляпался. И Никто не пошевелился возразить. . И ни малейшего интереса друг к другу. И так всю-то...
О-хо-хо… Что ни день, если не обокрали – сам отдал. Не жалко, что упало, то кому-то пригодилось, чтобы не брать нахрапом. Патриоту сухарями обходиться не ново. Хватало бы на газеты, и спать будешь если не спокойно, то регулярно. Иначе как содержать себя пригодным быть вечно добровольно управляемым для...
Скукой платит жизнь за лень любви теплить в сердце твоем свечку благодарности за побуждения жизни к суете приобретательства. Зевая, начинаем гоняться за деньгами, чтобы затошнило от деликатесов почестей, иные даже за знаниями устремляются, симулируя духовность, наисладчайшую истому пофигизма, умерщвляющего плоть с ее безумными фантазиями, атавизмами унаследованными от пещерных...
Доверчивость. Ее выслеживают в наших глазах, не обращая внимания на душу, выслеживает и первый встречный, и друг, и недруг, а женщины просто тают, наблюдая, как доверчивость предлагает сердце в заклад любви, как аферизм раскрывает душу, и доверчивость может дух перевести перед тем как броситься любви под ноги…
Полюбишь – обретешь икону-душечку, с душечкой в сердце и помолиться на душечку успеешь, и на работу не проспишь, а был бы холостым, красивым да ранним, девки воще спать бы не дали, да и работать было бы некогда, не любви искал бы, а приработок на дачных грядках у душечки.
Все мы биороботы под надзором души. Душа хранит стандарты предопределенности обстоятельств, определяющих смысл существования биоробота. Самой-то природе нет дела до насельников-придурков, поглядывающих на нее как на кухарку, предопределенную кормить, поить и подтирать за биороботом, витающим в облаках развязного воображения о себе, как о главной ценности, предопределенной преобразить мерзлую...
Хохма. По роду племени – анекдотична, по беспардонности – аферизматична, по иронии метафорична, по уму – практична, по глупости – афонаризматична, пеленки стирала юмору, драла как сидорову косу сатиру, за дело получал подзатыльники аферизм, обожала тетешкать афонаризм, лелеяла, к сердцу прижимала недотепу метафоризм, а как сбегалась к обеду...
Жизнь наша – трамвай. Что особенно завлекательно в трамвайной нашей судьбе – блестящие от усердия рельсы. Садись и дуй в будущее беззаботно – трамвай знает, где терпеливо ожидает тебя кладбище. А что кондуктор не притормозил по твоему требованию полюбоваться девушками на лоне природы – так нет у трамвая...
Страшно подумать, что душа земели – единственное прижизненное упование его чаяний о хлебе насущном для его счастья, увлеченного поиском смысла существования души, опекающей счастье, оберегающей земелю от сомнений в своем предназначении творить для души богов чудес плодородия, как доказательством, что все изначально сущее – лишь поле для души...
Пашешь, как бульдозер свою судьбу, а она мелькнет, как одно прекрасное мгновение. И если от него что остается – так лишь в уголовном розыске одна фотография анфас, вторая – в профиль… И то если сумеешь выкрутиться. Золотой медальон жены с твоей фотокарточкой стырили в Ялте на пляже, в...
К счастью, Певец возвышенной любви нескоро обнаружит, – милым ромашкам его самозабвенной поэзии не самое подходящее место на каменных россыпях практичного сердца Прекрасной Дамы среди терновника, в свой час увенчающего несчастную любовь романтика.
Любовь… Что ты ищешь в моем сердце? Не пора ли нам расстаться? Я безропотно исполнял твои прихоти, уступил тебе лучшую часть своей жизни и рад был, что принимала ее ты как должное. Одним словом – прощай. Разочарования оставлю себе, это лучшие воспоминания, что мимо меня ты не прошла....
Кому посчастливится встретиться с фонарным столбом на дружеской ноге и не потерять равновесия, кому шишка, синяк на лбу не испортят праздничного настроения, кто сам найдет дорогу домой, кому жена не будет талдычить, что надо смотреть под ноги, а не на девок зазывающих – милости просим в объятья афонаристов,...
Пришел поп Федор со службы, чухается. Ну мать попадья, вот и я, похоже, сподобился. Запели на клиросе певчие "Иже Херувимы", чую по спине что-то скребется и скребется. А глянь-ка, матушка попадья, не показалось бы мне что худое. Снял рясу поп, глянула попадья – ахнула: а то, батюшка, ангельские крылья...
Бог – парадокс, определивший будущее, а возможно, и финал человечества. На льняном хитоне кровь католиков и православных, магометан, иудеев, мыслителей, проповедников и негодяев… Поэтому – Всевышний, а не Бог. Цивилизованный компромисс религиозной мистики и коммерческой реальности, а не религиозная резня. Противостояние материализма объективных общественных интересов и духовного идеализма...
Уж такими мы уродились, одного корня с мартышками. Живем бок о бок смотрим друг на друга, подсматриваем, доносим и оказываемся все на одно лицо. Кому-то даже нравится, а кому-то оскорбительно. Однажды жену на базаре приворожил сережками цыган. Не оторвешь. Дай-ка, думаю, пивка хвачу бочкового. Рижское оказалось пенливее Останкинского,...
Армагеддон – возбуждает иронию, Рай – желание потунеядствовать, Ад – любопытство, Бог – сочувствие, Религия – жалость, Атеизм – страх возмездия, Наука – кончит эвтаназией Разума.
Полночь. Рука еще верна ремеслу. Тщеславие роет тоннель из тьмы кельи писательского одиночества к солнышку, готовому пригреть даже сердце крота-отшельника. Не вмешиваюсь. Я спокоен. Когда закончишь книгу метаферизмов, твое тщеславие больше не нуждается в памяти читателя, оно выпало на свободу, как последние зубы старика, проевшего свою жизнь с...
Ухаризм в быту, афоризм, угождает юмору, не стыдясь своего слащавого ехидства, потому как лишен обывательщиной Божественного дара самоиронии. Метаферизм с Бодуна хватает юмор за грудки и трясет как грушу, вытряхивая подобострастное зубоскальство перед дураками афоризма, и возвышается орлом до самоиронии над ханжеством актерского афоризма.
Даже вечные, непреходящие ценности превращаются в руины, уступая модернизму современной культуры, только не любовь, ее акселератор в каждом сердце, даже когда мотор остановится, любовь переключается на память, аккумулятор любви… Фото обложки сделано автором.
Земеля на фоне пестрого многоцветья человечества удивительный природный феномен, гипербола самобытности, просто-таки неповторимый Паноптикум редкостных человеческих достоинств. Моему сердцу Земеля напоминает добродушную, полусонную, дойную корову на цветущем лугу посередине России. Корова – на лугу, и луг при деле, чувствует себя не стриженым газоном, но цветущей разнотравьем природой… Автор...
Расстояния между Добром и Злом – никакого, в окружении наших полоумных соблазнов, как два последних спартанца при Фермопилах, они отбиваются прижавшись спиной к спине… каждый от своих врагов… На обложке фото автора Олега Джурко.
Душа была во мне. Как дитя, отнятое от груди. Псалом СХХХ.На обложке фото автора Олега Джурко.
Семейное Счастье – проза удовольствия. В субботу утром кусок торта ванильного, в обед – два куска, портвейн 777, вечером глянешь на календарь, а воскресенье-то еще только завтра, выкинешь мух из стакана, в супермаркет бегом, за сигаретами, и… под бочек сладко похрапывающей супружницы.
Если не смеемся над неудачами, жизнь посмеется над нами в свое удовольствие. В искусстве жить главное – с какой стороны посмотреть на последствия удачи и промашки. А вот у последствий конец один. Награбил, обожрался – и коньки отбросил. Скис, не посмеялся над всегда случайной неудачей – быстренько уберешься...
Любовь к человеку – любовь матери к одиночеству самобытного в человеке, затерявшемуся как Красная Шапочка среди волков-селекционеров и зайцев-мастеров хлопать ушами в дебрях городских улиц анакреонтической сказки Бога о своем одиночестве, объединяющем увядающих в толпе от страха раствориться в бетономешалке коллективизма, – лишающего личность ответственности за свою самобытность ради...
Жажда счастья поглощает в нас все 100% страстей воображения и сердца называемых любовью, но и этих подвигов любви недостаточно Душе чтобы исполнить тайну своего назначения. На какие только подвиги, трюки, аферы и преступления не отваживается любовь в беззаветном стремлении приласкать, утешить, проучить сердце перед тем как передать сердце...
Мне плевать на собственное мнение о себе, любимом, я не кричу на весь базар, что оно субъективно и берет взятки от тщеславия популярности среди дураков, по себе знающих, что мое исповедальное признание не больше, чем самореклама того же тщеславия того же недалекого ума.
Судьбе проиграть невозможно. Выиграть у судьбы – тем более. Несчастная, не пьет, не курит, карты в руки не берет, уверенная – за моей спиной не пропадешь.
Небеса не пожалели бы для нас бессмертия, и местечко поближе к Всевышнему сыскали, если бы знали чем заполнить вечный досуг Земели, добившегося вобожествления сотворенных на земле Богов Любви для премирования душечек, заменяющих во время жатвы тракторные сноповязалки повышенной производительности.
Если очень захотеть, если очень попросить, даст Всевышний, несомненно, – даст… Смахнув слезу отчаяния от неразборчивости своего милосердия.
Ирония с метаферизмом не церемонится. Она его и на пепелище истлевших надежд посеет, и на каменных руинах разбитого любовью сердца метаферизм у нее уродится лопушисто-привлекательный, что посеет – прохожий, лихой на халяву, – пожнет, попробует на зуб, как дурак, и без зубов останется ирония.
Не просто отстаивать свою самость под натиском фантазий женщины о мире, удобном для ее материнского предназначения, не каждому мужику хватает жизни сделать себя ради любви удобным в теплом гнездышке женщины, не оказаться к утру на ее прикроватном половичке с голой задницей…
Любви законы не писаны, настолько деспотична ее власть, любовь оправдает любое безобразие мужчины, извинит женщине любою западню, поставленную на мужика, если преступление совершается сгоряча, в пылу самозабвения жертвуя мирскими законами без расчета на выгоду, отвратную для любящих его. Почему зверствуют изгои любви.
И на троицу, среди праздника, когда пир горой, треск фейерверков, мордобой и хозяин уже с фингалом лыка не вяжет, когда жаркие поцелуи хозяйки с деверем из укромного уголка за печкой уже перемещаются на сеновал, вдруг спохватится душа, что не сможет помешать греху, и так душе станет не по...
Любовь дело всей жизни душечки, любовь – карьера ее души. Любовь и ничего кроме, как Бог торговли Меркурий для коммерсанта, богиня Мельпомена для спятившего от любви писателя, муза Эрато для похотливого поэта, как Подхалимаж для сволочи-карьериста. Для себя лапочка ни минуты не оставляет свободной, чтобы сбегать на базар,...
…Являешься как бы пожить, без приглашения посмотреть кино, лучше про войну, а тебя вынуждают делать это кино. Ты в будке кинщика крутишь разную бытовуху, в зале темнотища, и только по запаху чудных духов, напоминающих привольные луга детства, дотумкаешь, что крутишь шикарные мелодрамы для одних только душечек, и просто...
Легко брякнуть лихо, наотмашь – любовь – неглиже душечки, – одно наваждение грешного тела и ничего святого для ханжи… А ты попробуй достань жемчужину, не вскрывая перламутровую раковину… Увы, так сложилось на Руси, о жемчужине судят по раковине, в которой до сих пор ковыряется ханжа.
Эволюция вкратце описывает причину возникновения, существования и надвигающегося коллапса благоразумия неуемного тщеславия прачеловечества, начиная с первой – матери праземели – болотной амебы, до – первого экспериментального аниматизма вобожествления еще животно-анимального Природного Святого художественно фантастического Духа в декоративных довольно кровожадных индо-персо-греко-римских Нерожденных бездетных скотоводческих Богов, уже за тысячи лет...
Самцы добиваются от самок общеизвестного – силой. Мужчины заключают сделку с любовью, не забывая долга мускулистого самца. Женщины счастья добиваются жаркой лаской, комплиментарной лестью, в промежутках философствования самца о любовных чарах не забывая, – для сытого мыслителя больше чем краюхи хлеба требуются хорошо выстиранные подштанники, дабы оставаться желанным в...
Любовь, когда это чувство, а не спорт, за красотой дам любовь не гонится; блеснуть искренностью напропалую – вот тут любовь в лепешку расшибется, вскрывая сердце дамы, как банку эротических консервов, обнажая потаенные бездны лихого совращения нерасторопной по природе любви.
