Читаем Метаферизмы. Сборник онлайн бесплатно

Притча 111. Ухаризм в быту, афоризм, угождает юмору, не стыдясь своего слащавого ехидства, потому как лишен обывательщиной Божественного дара самоиронии. Метаферизм с Бодуна хватает юмор за грудки и трясет как грушу, вытряхивая подобострастное зубоскальство перед дураками афоризма, и возвышается орлом до самоиронии над ханжеством его слюнявых моралей актерского афоризма.

Без силы воли характер – мешок с прекрасными опилками добрых намерений.

Добро пугливо закрывает глаза, когда им нахально пользуются без спроса.

Счастье – официантка желаний…

Зло честно своей публичной очевидностью, скромность лишает Добро публичности его очевидности.

На чужбине рад и врагу своему…

Совесть нас прихорашивает, но не облагораживает.

Чистый лист бумаги… мало кто устоит перед приглашением написать донос и прославиться.

Стремление к уединению – тревожный призрак сомнений в полноценности своей       личности.

Самопожертвование – преступление против личности.

Время человека опровергает авторитет незыблемости вечности. Увы, играем своим Я по чужим правилам Мы.

Зубы мешают человеку выглядеть миролюбиво.

В глазах собаки человек собака, выдрессированная ходить на двух ногах.

Личность Юпитер создал для мужчины, для прочих свою личину.

Человека накаркал диавол, когда еще порхал на птицеферме Всевышнего мелким птеродактилем.

Жить стало лучше, а влачить жалкое существование веселей.Ирония этой речевки породило новую субкультуру дряхлого юмора –бодрящий Метаферизм.

Родительская нежность – предчувствие судьбы подрастающего неудачника.

Ну и рожа у этого зеркала, не буду бриться…

Антисемитизм – это когда еврей молча наблюдает как длинная очередь решительно оттирает его от прилавка.

Антисемитизм – менингит национального сознания.

Гордыня прихоть тщеславия.

Одиночество не может быть враждебным, но человек враг самому себе.

По природе человек убийца, цивилизованный человек ь душегуб, лишь склонность к стадному существованию удерживает их кровожадность в рамках целесообразности.

Человек оружие обоюдоострое.

Какая радость Юбилей, праздник показухи, тут и винца поднесут и морду расквасят, а ты только успевай утираться.

Ложь, беспутство, грабеж, все так или иначе сходит с рук, кроме правды о самом себе, вовремя слинявшем.

Человек убедился, что скотина он неисправимая и создал Пастыря своему стаду.

Земеля – государство без общества, власти, справедливости, банда, поджидающая добычу в дебрях эгоизма.

Удовольствие мужчины имеет привкус бескорыстного греха, удовольствие женщины – привкус унижения бескорыстностью.

Одиночество – тайна мазохизма, неизлечимая даже бракосочетание.

Славы добиваются, чтобы уважать себя хотя бы в собственных лазах.

Величие – триумф лести себе.

Лучше быть первым в собственном мнении.

Человек пустыня, изнемогающая в попытках всучить кому-нибудь свое одиночество.

Вот возражают Дарвину, дескать, не от мартышки род людской произошел, не от мартышки, а напрямую от травоядных долихоцевалов. А так ли? Вон у человека и пузцо тучное отвисает, точно, как у травоядных, и ветры пускает он добрые, как гром гремит, а шея! И шея-то коротковатая, как у курицы.

У человека есть Родина, в тени государства.

Человечество не нуждается в иллюзиях на свой счет, как бы культура ни припудривала волосатую морду орангутанга.

Только земеля несет личную ответственность за судьбы цивилизации, народ занят только размножением, не заботясь о качестве тьмы своего количества.

Кому мы интересны, если даже соседи знают, что у нас на ужин, врачи – чем мы дышим, а государству наплевать что мы ему кукиш в кармане показываем.

Человечность – это снисходительность к собственным слабостям.

Человек посматривает на галстук – этот еще не депутат.

Только на улице, да еще в гостях люди так похожи на человека.

У судьбы своя дорога, у меня своя, удивительно что на кладбище мы непременно сойдемся.

Удивительно, как судьба на меня похожа.

Люблю бездельничать, вот если бы еще не усталость от скуки лени.

Собака друг человека, свинья – коллега.

Удивление создало земелю, удивление на самого себя, себе не принадлежащего.

Человека не приневолишь к неволе совершенства, человеком остается только удивляться, таком разнообразным.

Врагов ищешь? Начни с себя.

Хорошие люби послушны судьбе, судьба за них спокойна и оставляет под присмотром случая, а сама занимается всеми остальными от кого счастье морду воротит.

Прежде человека Всевышний мог создал математическую модель природы, теперь принуждает нас доказывать, что это и есть наша реальность и очень сердится, когда у нас все получается относительным.

Человек живет в многокомнатной квартире с удобствами, выселив Душеньку в подвальчик подсознания. Человечество потомство войны сытости и голода. Загнать человека в стойло законов так же невозможно, как выдрессировать из обезьяны коня. Проще заставить его стать на карачки и скакать в джунгли.

Человек столько навоевал прав для своей личности, что вся жизнь его теперь тратится на юридическое обслуживание своих конституционных прав.

Человек от обманутого животного.

Человек животное кредитоспособное.

Хлеба и зрелищ, женщину с автомобилем и гаражом.

К Создателю человек приходит один, оставив свое животное у порога храма.

Человек смертен на сто процентов, честолюбие сто первый процент его бессмертия в бронзе, бетоне, проклятьях.

Цивилизация эволюция обезьяны, человек тупиковая ветвь обезьяньего рода.

Воспитание свидетельствует – не далеко же мы ушли от своих меньших братьев.

Темпы прогресса бесчеловечны. Человек не успевает за своими потребностями в человечности прогресса.

Природа боится человека как зажиточный крестьянин боится босяка-батрака, очумевшего от праздничной пропаганды Свободы, Равенства и Братства, не оставляющей времени на будни трудолюбия.

Труд не создал ничего кроме эксплуататоров горбатой обезьяны. Религия праздник лени души земели. Мне не хватило и 80 лет, чтобы разувериться в существовании двойника Всевышнего в моих мозгах. Я невольник души, обслуга ближнего души. Бунт душа начинает и наблюдает со стороны, чтобы я не выходил за пределы покорности интересам ее гуманизма.

Всевышний существует параллельно по законам материализма науки.

Наука смирилась с поражением в тяжбе со Всевышним за доверие человека.

В оркестре человека солирует барабан.

Привычка колыбель лени земели.

Не умел бы человек создавать своего домашнего бога, не верил бы он так агрессивно в общего для всех Бога.

Человече – нейтральная полоса бурьяна между Богом и дьяволом.

Человеческое – прекрасно, но следы, оставленные человечностью на судьбах мира – ужасны.

Моя бычья природа упрямо тащит воз жизни по колее, проложенной свыше, отмахиваясь как от мух от бичей цивилизованного общества, которое пытается превратить меня в тягловое животное технического прогресса.

Предлагаю себя Славе, Слава требует отказаться от себя ради забвения в бронзе, бетоне, деревянном ящике.

Земеля – БОГ пока на унитазе в отхожем месте.

Муж в любовном рвении не замечает, что бьет жену как дочь, а не сестру.

Все, кому не лень, пинают в Боге человека, превращая в скотину в загоне общества.

Выслушивай жалобы в пол-уха, держи на страже другую половину, тебя могут попросить чем-то поделиться, скорее всего взаймы.

Тело человека инкриминирует Душе обвинение в эгоизме ее Благородства, и пеняет Душе за свою смертность приятельством с Дьяволом.

Люди аномалия эволюции животного мира природы, природа в своих частных конечных интересах сориентировалась на сознательность нашу преждевременно.

Приелось верить только самому себе на трезвую голову, но и полагаться на Всевышнего – себе дороже. Остается – вино, вот кто не предъявит счет за похмелье, с которого покаянно начинаешь новую жизнь.

Для меня приметы, – сосед с бодуна приходит одолжить, когда меня нет дома, или у жены нет денег, или его жена у нас в гостях жалуется на своего пьяницу.

Мои сны гуляют в пивной, сны моих женщин на кухне.

Мои сны и сны жены по разные стороны любви.

Побереги бальзам умиления красотой для ран ее любви.

Чем отличаются мужчины от женщин, кроме утренней щетины? Воображением не ночевавшего дома льва, побитого кошкой чугунной сковородкой.

Пьющий со мной расстрига, душевный грешник, только после первой литры признался, что плач и скрежет зубовный в аду, увы, – фонограмма

Твори Добро, да оглядывайся, не пришибло ли кого.

Человек – предел божьей сообразительности, которая вышла ему боком.