Читаем Искатель, 2004 №1 онлайн бесплатно

Сотрудники редакции от всей души поздравляют вас, наших преданных читателей, с Новым 2004 годом и желают крепкого здоровья, успехов и благополучия!

Вы, наверное, заметили, что оформление обложки журнала «Искатель» значительно изменилось. Хотелось бы услышать ваше мнение по поводу нового дизайна.

В ближайших номерах вас ждут встречи с новыми произведениями Анны Малышевой, Керен Певзнер, историческим расследованием Андрея Шарова «Кумир эпохи» (о загадочной смерти поэта Байрона). Порадует своим новым детективным романом и наш постоянный автор Станислав Родионов.

В последнем номере журнала «Детективы «Искателя» напечатан захватывающий роман Насти Громовой, написанный в духе Дарьи Донцовой, «Не доводите женщин до бешенства».

Не пропустите!

Миссис Клара Бернстайн перешагнула за пятьдесят, а температура воздуха — за 90 градусов по Фаренгейту. Работал кондиционер, но, охлаждая квартиру, он не мог все-таки избавить от невыносимой духоты.

Миссис Хестер Голд, поднявшись к Кларе на двадцать первый этаж из своей квартиры 4-С, изрекла:

— На моем этаже прохладнее.

Ей было тоже за пятьдесят; крашеные светлые волосы не молодили ее ни на один год. Клара пожаловалась:

— Подумаешь! Я спокойно могу переносить жару, а вот с этим «кап-кап» не могу примириться. Слышишь?

— Нет, — ответила Хестер, — но я могу себе представить. Мой мальчик Джо потерял пуговицу от рукава блейзера. Заплатил за него 72 доллара, а без пуговицы теперь этот блейзер никуда не годится. Такую великолепную пуговицу не удосужился пришить вовремя.

— Ну, это не проблема. Оторви с другого рукава, пусть носит без пуговиц.

— О нет, блейзер сразу потеряет вид. Просто если пуговица слабо пришита, зачем ждать, пока она потеряется, надо тут же ее пришить. Парню уже двадцать два года, а все еще ничего не смыслит в простых вещах. Бродит бог знает где, дома почти не бывает, возвращается когда захочет…

Клара нетерпеливо прервала ее:

— Неужели ты не слышишь, как наверху капает? Пойдем со мной в ванную. Раз я говорю капает — значит, капает.

Хестер последовала за ней, прислушалась. В тишине ясно раздавалось: «кап-кап-кап».

— Ну прямо пытка водой, — пожаловалась Клара. — И так три ночи подряд.

Хестер поправила огромные слегка затемненные очки, словно это помогло бы ей яснее услышать звуки капанья, и подняла голову.

— Пожалуй, капает из квартиры 22-Г, где живет миссис Маклэрен. Я знаю ее. Добрая женщина. Если ты постучишь к ней и скажешь, в чем дело, она ведь не укусит тебя.

— Да я не боюсь ее, — продолжала Клара. — Стучала уже раз пять, но никто не ответил. Звонила по телефону — не поднимают трубку.

— Значит, она уехала. Сейчас же лето, все куда-то уезжают.

— А если она уехала на все лето, то я должна все лето слушать это капанье?

— Обратись к менеджеру.

— Да у этого идиота нет ключа к ее хитрому замку, а он, конечно, не будет взламывать дверь из-за пустяка. Между прочим, она вовсе не уехала. Я знаю ее машину, она стоит в гараже.

Обеспокоившись, Хестер предположила:

— Она могла с кем-нибудь уехать.

— Ну это же миссис Маклэрен! — фыркнула Клара.

Хестер нахмурилась:

— Допустим, она разведена. Что в этом страшного? Ей всего тридцать или тридцать пять, и одевается она очень модно. Что ж тут плохого!

— Я, конечно, не могу видеть, что происходит там, наверху, но ведь все слышу.

— А что ты слышишь?

— Шаги, шум. Она прямо надо мной, и я даже знаю, где ее спальня.

Хестер съязвила:

— Не будь такой старомодной. Она живет, как большинство теперь. Это ее личное дело.

— Хорошо, но она постоянно пользуется ванной и не закрывает кран. Почему? И к тому же не пускает к себе. Уверена, что ее квартира обставлена в пошленьком французском стиле.

— Ошибаешься, дорогая, у нее самая обыкновенная квартира и много цветов.

— А ты откуда знаешь?

— Я помогаю ей. Она одинока и время от времени куда-нибудь уезжает, и тогда я поливаю ее цветы.

— Вот как? А сейчас она говорила тебе, что собирается уезжать?

— Нет.

Клара откинулась на спинку стула, спросила:

— В таком случае, у тебя должны быть ключи от ее квартиры?

— Да, но я не могу туда войти.

— Почему? Ведь ее нет дома, значит, ты должна полить цветы.

— Она не просила меня об этом.

Клара предположила:

— А вдруг она больна и не может открыть дверь?

— Ерунда. Телефон рядом с кроватью. Когда ты ей звонила, она взяла бы трубку, как бы плохо себя ни чувствовала.

— А если у нее инфаркт? Послушай, а может быть, она мертва, поэтому и кран не закрыт?

— Глупости, она молодая женщина, и у нее не может быть инфаркта.

— Не ручайся. При ее образе жизни… А вдруг ее убил поклонник? Ты должна обязательно к ней войта.

— Но ведь это же незаконно.

— С ключом-то? Если она уехала, ты не можешь допустить, чтобы ее цветы засохли. Ты их польешь, а я закрою кран. Что ж туг такого! А если она мертва, разве можно позволить, чтоб она лежала там столько времени?

— Она не мертва, — ответила Хестер.

Однако спустилась на четвертый этаж за ключами.

— В холле никого нет, — прошептала Клара.

— Ш-ш-ш, — предупредила Хестер. — А что, если она внутри и спросит: «Кто там?»

— Скажи, что пришла полить цветы, а я попрошу ее закрыть кран.

Ключ бесшумно повернулся в замке, и Хестер, затаив дыхание, приоткрыла дверь, затем постучала.

— Никто не отвечает, — нетерпеливо прошептала Клара и широко распахнула дверь.

— Даже кондиционер не работает. Все нормально.

Дверь за ними закрылась.

— Ох, какая духота! — проговорила Клара.

Они осторожно пошли по коридору. Направо пустая кладовая, пустая ванная… Клара заглянула туда — тахо.

— Вероятно, в спальне.

В конце коридора налево была гостиная, там Хестер обычно поливала цветы.

— Да, их нужно полить, — подтвердила Клара, — а я пойду в спальню.

Она открыла дверь и остолбенела.

Ни движения, ни звука, рот широко открыт…

Хестер остановилась сзади. Нестерпимо душно.

— О Господи!

У Клары перехватило дыхание.

Простыни валялись в беспорядке. Голова миссис Маклэрен свесилась с кровати, а длинные волосы рассыпались по полу, на шее синяки, рука неестественно подвернута.

— Мы должны позвонить в полицию, — заторопилась Клара.

Вдруг Хестер неуклюже бросилась вперед.

— Ничего не трогай! — предупредила Клара.

В руке Хестер сверкнула медная пуговица ее сына.

Когда Наташа поняла, что самолет падает, ее охватил ужас. Она оцепенела, и в голове молоточком стучала мысль: «За что? Почему я?»

Все то недолгое время, что самолет падал, перед Наташей кадр за кадром возникала цепь тех случайных событий, которые привели ее в самолет. Не случись хотя бы одного из них, все было бы иначе.

Все началось с того, что Наташа, несмотря на сильнейший насморк и температуру, решила не брать больничный. Одна мысль о том, что нужно будет приходить в поликлинику и высиживать огромные очереди вместе с бабками, которые ходят по врачам именно из-за возможности посидеть в очереди и пообщаться с себе подобными, заставила ее накапать себе в нос «Пинасола», выпить таблетку аспирина и отправиться на работу.

На работе поздравляли Ленку Снигиреву с днем рождения. Приняв подарки и распив положенную в таких случаях бутылочку, Ленка подсела к Наташе и заныла донельзя противным голосом:

— Ну Натусь, ну давай поменяемся, ты мне свой июль, я тебе свой апрель. Мне во как надо!

У Ленки были секретные неприятности с ее перманентно меняющимися женихами, о которых, впрочем, знал весь отдел. Вот и теперь ей для решения ее проблем нужен был отпуск именно в июле.

Наташа тоже хотела отдохнуть именно в июле. На даче у нее было очень уютно, она любила и лес, и речку, и все, что в них растет и плавает. Но Ленка ныла до того занудно, что Наташа, проклиная свой мягкий характер, согласилась. «В конце концов, — решила она, — возьму числа с двадцать пятого. Весна теплая, земля уже просохнет, огородом займусь».

Обрадованная Ленка, чтобы не дать Наташе возможности передумать, заставила ее написать заявление и сама отнесла его в отдел кадров.

Проборовшись весь день с насморком, Наташа мечтала об одном — домой, к телевизору. Но не тут-то было. Ленка, чувствуя себя обязанной, подхватила Наташу под локоток и потащила к себе домой на вечеринку. Наташа отбивалась как могла, но Ленка пообещала накормить ее своими фирменными пирожками, которые ей почему-то всегда удавались. Против пирожков Наташа не устояла и поплелась вслед за именинницей, подозревая, что Ленка заставит ее делать салат, который сама она готовить не любила и не умела.

За столом было шумно и весело. Рядом с Наташей сидел двоюродный Ленкин брат, веселый и красивый парень. Слегка опьянев, Наташа развеселилась. Она смеялась над Мишкиными шутками, танцевала с ним и с удовольствием принимала его ухаживания. Но когда ухаживания перешли все рамки дозволенного, Наташе пришлось превысить пределы самообороны.

Скандал, конечно, можно было бы замять, тем более что Мишка попытался все обратить в шутку. Но Наташа не пошла на это. Она никогда не смогла бы объяснить даже себе самой, почему вместо того, чтобы пойти на примирение, она добавила к пощечине тарелку с салатом и, схватив куртку в охапку, выбежала на улицу.

Если бы она этого не сделала, она никогда бы не оказалась в этом дурацком автобусе и не попала бы в аварию.

Впрочем, автобус был не дурацким, а самым обыкновенным. И ехал он нормально, не гнал, не спешил. Но для того чтобы не попасть в аварию, этого мало. Нужно еще, чтобы другие водители не мешали тебе добраться до места назначения.

Откуда взялась эта «Тойота»? Очевидно, водитель был либо пьян в стельку, либо купил права одновременно с автомобилем. По крайней мере, он выехал на перекресток на красный свет, не снижая скорости. Шофер автобуса инстинктивно крутанул баранку, и автобус, казалось, ушел от столкновения.

Шофер уже мысленно поздравил себя с тем, что не попал на «бабки» за разбитую иномарку, как тут подвернулся ехавший по соседней полосе «КамАЗ», который и врезался автобусу в бок прямо напротив того места, где сидела Наташа.

Удар был не очень сильным, но стеклам этого хватило, и они дружно влетели внутрь салона. Один из осколков довольно серьезно располосовал Наташе кисть руки. Наташа удивилась больше, чем испугалась. Она до этого была твердо уверена, что автомобильные стекла при ударе разбиваются в мелкую крошку.

Если бы мимо не проезжала «скорая», Наташу бы могли отправить совсем в другую больницу и она не встретила бы Зыкова, который работал хирургом и дежурил именно в этот вечер.

Зыков обрадовался Наташе так, как будто она пришла к нему в гости. Впрочем, рану он ей обработал очень и очень профессионально. Но пока руки выполняли свой долг, язык выполнял свой. В результате Наташа, которая начала потихоньку приходить в себя, была посвящена в то, что не далее чем в следующую субботу состоится встреча выпускников их класса.

Наконец Наташа распрощалась с Зыковым, который пообещал зайти за ней в субботу, и поехала домой. Когда она приехала, родители уже спали и некому было причитать и вздыхать над порезанной рукой и испорченным отпуском. Наташа быстренько разделась, нырнула в кровать и тут же уснула. Последней мыслью была мысль о том, завела ли она будильник.

Время до следующей субботы прошло незаметно. Ленка, обидевшись на Наташу за Мишку, не замечала ее, зато раззвонила по отделу о том, что Наташа испортила ей день рождения безобразной пьяной дракой.

— А я, дура, с ней еще отпуском поменялась! — с горечью добавляла Ленка.

Слух рос, тем более у Наташи была перевязана кисть руки, и вырос до того, что якобы Наташа отмутузила двух здоровенных мужиков и травмировала при этом руку.

Разговоры шли в двух направлениях:

первое — девки пошли, пьют больше мужиков, да еще морду им бьют. На ком, скажите, жениться?

второе — мужиков нормальных не осталось, все пьянь и похабники, замуж выйти не за кого.

Впрочем, оба направления сходились в одном: в тихом омуте черти водятся.

Наташу эти разговоры коробили, но что-либо выяснять и тем более оправдываться она не хотела. Это было ниже ее достоинства, хотя и обижало до слез.

В таком вот разобранном состоянии Наташа ехала домой. И тут судьба дала ей шанс. Ее окликнули в толпе, и она с удивлением и радостью узнала в окликнувшем своего однокурсника Вадика Баранова. Он под руку с роскошной девицей выходил из магазина. Девица оказалась его женой и открытой и веселой девушкой.

После сумбурного обмена приветствиями, Вадик спросил:

— Ты сейчас, собственно, где?

— А вот здесь. Вон в том доме.

— Ты что, инженеришь? С твоей-то головой?

— А кому она нужна, голова моя?

Вадика толкнула в бок жена. Он посмотрел на нее и задумчиво произнес:

— А это идея. Вот что, рыба ты моя. У меня своя фирма. И мне сейчас нужен человек для работы как раз по нашей специальности. Придется побегать, но ты, по-моему, на подъем всегда была легкая. Оклад — двести пятьдесят баксов.

— Сколько?

— Еще плюс бесплатные обеды. И кроме работы участие в банкетах, презентациях, пикниках и т. д. Согласна?

— Ты еще спрашиваешь!

— Тогда пиши мой телефон. Записала? Звони завтра в два. Ровно. Приедешь, обговорим детали. Ну все. Ты, кстати, где обитаешь? Тебя подвезти?

И надо же было быть такой дурой, чтобы отказаться. Неудобно ей, видите ли, стало затруднять своего благодетеля. А напросись она в машину, не пришлось бы ей ехать на метро. Да еще бежать по эскалатору, чтобы успеть вскочить в вагон одновременно с закрывающимися дверями. Как будто это последний поезд и других уже не будет.

В вагоне обращала на себя внимание парочка, которая обнималась и целовалась у всех на виду с таким жаром, что все отводили глаза и смотрели куда угодно, только не на влюбленных.

Наташа повесила сумку на сгиб руки и уткнулась в книжку. Парочка пристроилась рядом, и Наташе приходилось удерживать свой взгляд на книжке, чертыхаясь и думая: «Почему неудобно всем окружающим, а не этим озверевшим от нежности друг к другу молокососам?»

Наконец парочка очнулась, сообразила, что надо выходить, и рванула из вагона, сметая все на своем пути. Наташа неодобрительно покачала головой и снова уставилась в книгу.

Пропажу записной книжки она обнаружила на следующий день на работе. Наташа тут же вспомнила парочку и от отчаяния чуть не заревела. Пропал такой шанс. Ладно бы там деньги были! Так нет, ни рубля. Зато в книжке были все телефоны. Теперь шанс найти Вадика был не то что нулевым, он опустился до отрицательных величин.