Читаем Искатель, 2002 №10 онлайн бесплатно

На календаре был конец марта, но зима чихать хотела на этот факт: бесконечный снег валил, как перья из распоротой подушки, и, превращаясь в нечто сырое и липкое, усердно плевался в окна. Мое настроение соответствовало погоде в точности до последнего снежного плевка. Душевное состояние требовало немедленной исповеди, й я принялась искать телефон, дабы позвонить подруге. Поиск телефона был занятием отнюдь не простым, мой аппарат имел очень длинный шнур, я таскала его за собою по всей квартире, и телефон мог оказаться где угодно.

На этот раз мой желтый, местами облупившийся приятель, оказался в ванной, в тазу, под грудой белья. Вытащив его оттуда, я отнесла аппарат на кухню и поставила чайник. Присев на табуретку, накрутила номер единственной и неповторимой подруги.

— Алло, — сонно пробормотала она.

— Ты еще спишь? — удивилась я, потому что на часах был полдень.

— Я вчера ездила к двоюродной сестре, у нее личная драма…

— И вы напились, — закончила я. Личные драмы у сестры происходили раз в неделю, иногда чаще.

— Так, выпили немного, — зевнула Тая. — У тебя что-то случилось?

— Да, — я мрачно разглядывала заплеванное снегом окно, — сегодня я как следует обдумала свои перспективы на будущее.

— И что?

— Их нет! Совсем никаких! Я никогда не стану богатой и знаменитой! Я никогда не смогу прожигать жизнь на всю катушку! Я подохну в нищете и безызвестности!

— Сена, что это с тобой? — подруга неприлично, с подвыванием зевнула.

— А того! И прекрати зевать! Понимаешь, я хочу жить красиво, хотя бы иногда! Хочу есть пищащих устриц и плесневелый сыр! И запивать настоящим шампанским! Не из ларька! Неужели я не достойна хоть капельки счастья?!

— Плесневелый сыр я ела, дрянь страшная, ты вполне можешь себе это устроить — вытащи из холодильника кусок обыкновенного и положи в теплое место. Через пару дней можешь наслаждаться.

— Это совсем не то, я хочу есть сыр, заплесневевший в Париже! Надо срочно что-то делать, жизнь так коротка! Ее надо прожигать хотя бы иногда, хотя бы раз в месяц… нет, лучше раз в полгода…

— И что ты решила сделать? — Тая перестала зевать, и ее голос немного напрягся.

— Решила купить омара! — выпалила я.

— Чего? — начала волноваться подруга. — Омара Хайяма? Книгу?

— Я хочу прожигать жизнь, а не читать, как ее прожигали другие! Хочу купить омара, такого большого рака, они продаются в супермаркете у моего метро!

— Зачем он тебе? Будешь дрессировать? Тебе собаки мало? Ты вообще знаешь, чем эти гады питаются?

— Тая! — застонала я от непроходимой дремучес-ти подруги. — Я не собираюсь покупать живого, я куплю дохлого омара и съем его!

— Бе-е-е! — раздалось в трубке.

— Может, конечно, и «бе», — с достоинством ответила я, — но все-таки я это сделаю!

— Все понятно. Если это улучшит твое самочувствие, буду рада. Когда собираешься за покупкой?

— Прямо сейчас, — я старалась не смотреть в гадское окно.

— Погода ужасная, может, подождешь?

— Не могу, я моментально потрачу зарплату и прожигаться будет не на что.

— Ну, мысленно с тобой.

— Приехать не хочешь?

— Попозже, ладно? Я еще не проснулась окончательно.

— Ладно.

Я повесила трубку и посмотрела в коридор на безмятежно храпящую собаку. Лаврентий никак не намекал на прогулку, поэтому я быстренько собралась и, осторожно переступив через блаженно дрыхнущего сенбернара, вышла из квартиры.

На улице действительно было очень скверно, но я твердо решила довести дело до конца. До самого супермаркета я размышляла об омаре и о том, почему же именно эту идею я вбила себе в голову? Но останавливаться и придумывать что-нибудь другое было уже поздно, если меня куда-то понесло, я буду нестись до конца, даже если впереди маячит бетонная стена.

Народа в магазине оказалось мало, никто не мешал мне бродить вдоль прилавков в эйфории предвкушения встречи с куском красивой жизни.

В отделе рыбы и морепродуктов я увидела это. Штук пять омаров разных размеров лежали горкой, рядом красовался ценник с надписью «лобстер», и цена… о таких один известный юморист сказал: «Не поймешь, это цены или номера телефонов?»

— Девушка, — подозвала я продавщицу, — скажите, омары и лобстеры это одно и то же или нет?

Она как-то странно посмотрела на меня и пожала плечами. Это можно было расценить как угодно. Выхода не было, я выбрала среднего, потом подумала и взяла самого большого, решив не мелочиться в прожигательстве. Мой новый друг был замороженным и тяжелым. Для собственного успокоения я продолжала величать его «омаром». На оставшиеся деньги я купила бутылку пива, пару лимонов и поехала домой. По пути напрягала память, пытаясь вспомнить, как же варятся раки. Вспомнились кипящая вода, соль и укроп.

Дома я достала самую большую кастрюлю, решив предоставить почетному гостю максимально комфортные условия, налила воды и бросила пучок завядшего укропа, который был давним жителем моего холодильника. Лаврентий сразу же усек, что хозяйка снова затевает что-то глобальное, и быстренько убрался под письменный стол, который давно приспособил под свою будку.

Пока вода закипала, я разглядывала омара. Он лежал на столе, с усами в разные стороны, с устрашающими клешнями и каким-то недобрым взглядом круглых глазок. Наверное, при жизни он не отличался добрым нравом… Вода закипела, я бухнула в кастрюлю соль и аккуратно опустила туда омара. На всякий случай прикрыла его крышкой, и наружу остались торчать только усы. Сколько варить страдальца, было неизвестно, оставалось верить интуиции. Налив в бокал пива, я заняла дежурный пост на табуретке. Омар тихо булькал, а я время от времени приподнимала крышку и проведывала его. Постепенно по кухне стал распространяться какой-то загадочный запах… Я тщательно принюхивалась, из комнаты пришел Лавр и тоже стал принюхиваться.

Через полчаса мне в голову стали приходить сравнения омара с яйцом — ни у того, ни у другого не поймешь, сварились или нет… И тут до меня дошло, что красный он не от рождения, раньше он был зеленым, значит, омара уже кто-то сварил до меня! Похвалив себя за сообразительность, я аккуратно выудила омара и положила на большое блюдо. Украсив веточками укропа и торжественно водрузив «красивую жизнь» на середину стола, я посмотрела на Лавра. На морде сенбернара читалась только настороженность и больше никаких эмоции. Иногда он поразительным образом напоминает мою подругу…

Разрезав лимон, я чинно уселась за стол. От зверюги валил пар, и взгляд его был таким же недобрым, как и до варки. Выжав на омара лимонный сок, я задумалась. Как же теперь добраться до самого главного — до мяса? Повсюду был очень крепкий бронежилет и ни малейшей лазейки. Особенно угрожающе выглядел хвост. У меня получилось оторвать маленькие лапки и разгрызть их. На вкус это было довольно странно, и сильно отдавало моим престарелым укропом и холодильником. Я запила эту красоту пивом и попробовала оторвать большую клешню. Она не поддавалась. Тогда я попыталась ее вывихнуть и злостно выломать. После пары попыток, от которых любого садиста бросило бы в дрожь, мне это удалось. Клешня была здоровенная и такая же неприступная, как все остальное, но этот омар еще не знал, с кем связался.

Расчленение, а вернее раздирание, заняло больше времени и сил, чем я предполагала, и все это время проклятый омар подловато косил на меня своими лобстерскими глазенками.

Оторвав хвост и все лапы, я оставила в целости тушку с головой. Неизвестно, что было внутри у этого саркофага, предположительно кишки, а их мне видеть не хотелось. Вытерев со стола все, что натекло с паразита, я предала его конечностям живописный вид и красочно оформила натюрморт замученным укропом. Впереди предстояла нелегкая работа, и, выпив пива, я ринулась в бой. Взялась сразу за хвост и сразу поняла, что омар так просто не дастся. Руководствуясь способом чистки рака обыкновенного, я попыталась сломать его панцирь. Он был твердым, как каменный век. Пот лился градом, слова вылетали нецензурные, я была близка к тому, чтобы начать топтать его ногами, как вдруг… меня осенило. Я бросилась в коридор, стянула с антресолей ящик с инструментами, достала молоток побольше и, исполненная яростной решимости, вернулась на кухню. Омар притаился, прикрывшись укропом, по-моему, он уже откровенно издевался надо мной. Положив его хвостище на стол, я размахнулась, как следует, прицелилась и жахнула его молотком. Во все стороны полетело что-то белое вперемешку с панцирем, и тут в дверь позвонили. Выковыряв из глаза нечто, принадлежавшее морепродукту, я пошла открывать. На пороге стояла Тая, с двумя пакетами креветок в руках.

— Сена, в чем это ты вся? — поинтересовалась подруга, заходя в коридор.

— В омаре! — мрачно ответила я и обреченно махнула молотком.

— А, ну я так и знала, вот, возьми, — протянула она мне пакеты и стала снимать сапоги. — У тебя лимоны есть?

— Да, еще не все извела на этого мерзавца.

— Вот и прекрасно, сейчас креветки сварим и по-прожигаем жизнь в пределах разумного, согласна?

— Согласна, — я печально посмотрела на молоток, — а омара добьем? Ну, хоть из любопытства, посмотрим, как он устроен и что у него внутри.

— Хорошо, — кивнула Тая и направилась на кухню, — ну-ка, показывай, где тут твой легендарный омар?

Как жить дальше и что делать, я не знала. Снег продолжал лепить в окно, и я склонялась к удручающей мысли, что весны не будет. Никогда…

С момента злоключения с омаром прошла почти неделя. Замученная работой, Тая звонила редко и в гости не приезжала, я же, как всегда, валяла дурака в редакции родной газеты, писала бредовые статьи, которые выходили под сенсационными заголовками, и временами хотела умереть… Ведь занимаются же люди настоящим делом, точно знают, ради чего силы и здоровье тратят, а тут… тоска сплошная! Совершенно бездарно потраченная жизнь! И на что?! На глупые вымышленные статейки! Если прессу такого пошиба (и зачем она только нужна?!) называют «желтой», то нашу газетенку надо обозвать «желтушной», прямо-таки умирающей от желтухи в последней стадии болезни!

Глядя в окно нашего общего кабинета, я никак не могла сосредоточиться и наврать что-нибудь правдоподобное про египетские пирамиды, голову занимали совсем другие мысли: как же, как разбогатеть? Как прыгнуть выше головы и вырваться из этого болота?.. Погрузившись в думы, я не заметила, как поставила локоть на клавиатуру своей электрической печатной машинки и она начала самостоятельно выстукивать какую-то ахинею…

— Сена, ты закончила статью? — поинтересовался проходивший мимо шеф.

— Да, — брякнула я, очнувшись.

— Давай сюда.

Выдернув из машинки лист, я протянула ему. Шеф внимательно смотрел на листок секунды три, потом вежливо спросил:

— Расшифровать это можно?

— Что именно? — я напустила на себя вид самого трудолюбивого сотрудника на свете.

— Вот это, — он сунул мне под нос абракадабру, которую настучала машинка под действием локтя. — Как это читать? Справа налево или снизу вверх?

— Через пять секунд все переделаю, — заверила я и добросовестно заколотила по клавишам машинки и только потом заметила, что забыла вставить в нее новый лист бумаги. В общем, день прошел, как обычно.

К концу рабочего дня, после бесчисленных чашек растворимого кофе, сигарет и пустой болтовни в курилке с сотрудниками других газет, гнездящихся под одной крышей с нами, на меня снизошло-таки вдохновение, и я наврала про пирамиды, довольно много и правдоподобно. Положив статью шефу на стол, я собралась было ретироваться поскорее домой, но командный голос начальства настиг меня в дверях.

— Сена! К завтрашнему дню составь гороскоп на неделю!

— Опять я?! — возмущение накрыло меня штормовою волной. — Я же говорила, что ничего в этом не соображаю, я даже не могу запомнить названия планет и все такое!

— У тебя хорошее, легкое перо, у тебя лучше всех получается!

Глядя на мой унылый вид, шеф смилостивился:

— Возьми Влада в помощь, но чтобы завтра все было!

— Хорошо, — вздохнула. я и поплелась на выход.

Я ненавидела составление гороскопов! Раньше любила читать их в газетах и журналах, интересно было, что грядущее готовит, а теперь перестала. Как представлю, что их тоже такой космонавт-астролог вроде меня сочиняет, все желание сразу отпадает.

Добравшись до дома и покормив Лавра, я позвонила Тае.

— Когда ты приедешь ко мне в гости? — обиженно проворчала я. — Решила совсем меня бросить, да?

— Сеночка, работы море, я в такой запарке! Как разгребусь хоть немного, сразу же к тебе! Как у тебя дела?

— По-старому. Знаешь, о чем я думаю все время?

— О чем?

— Как бы разбогатеть. Сразу и навсегда.

— Придумала что-нибудь?

— Нет пока.

— Как придумаешь, скажешь?

— Непременно. Жаль, что я не работаю в твоем банке, — вырвался непроизвольный вздох, — там бы дела пошли быстрее…

— Какое счастье для банка, что ты в нем не работаешь! — с чувством произнесла подруга. — Ладно, на днях приеду, не скучай.

— Постараюсь.

Потом позвонила Владу, нашему внештатнику. Характер он имел беззаботный, безалаберный, бесшабашный… Короче, мы были друзьями.

— Влад, привет, — тяжело вздохнула я.

— Привет, Соломка, а чего такая грустная?

— Да так… Слушай, ты можешь мне помочь в одном деле?

— В каком?

— Гороскоп составить.

— Легко. Когда пересечемся?

— Не знаю…

— У тебя что, депрессия?

— Вроде того, — я собралась раскиснуть и разрыдаться.

— В честь чего?

— В честь ненаступления весны, в честь хронической нищеты…

— Стоп! Хочешь, я сейчас приеду?

— Хочу, а то я под настроение такой гороскопец сляпаю, никому из дома выходить не захочется!

— Еду!

Надев свой любимый махровый халат фасона «мишка на пенсии», я мысленно попробовала набросать план гороскопа. В голове упорно крутилось: «Завтра утром вы посмотрите в зеркало и обнаружите большие ветвистые рога на своей голове. Судя по расположению Плутона, в вашем доме произошла супружеская измена, а судя по расположению Марса, у вас появятся тараканы не только на кухне, но и в голове…» Потом мысли о нищете и бездарно растраченной жизни вернулись, мне стало так квело и кисло, что я пошла на кухню и налила рюмочку ликера.

— Не люблю свою работу, Лавр, — обратилась я к любимому сенбернару, — хочу потратить свою фантазию на нужное дело, написать книгу, большую и хорошую, потом еще одну и еще. Потом прославиться и разбогатеть.